Кстати, это правило американского гостеприимства распространяется не только на друзей или родственников. Американцы легко дают кров просто знакомым и коллегам, малознакомым людям, а то и совсем незнакомым — например, по просьбе друзей или соседей. Я не раз попадал и в такие ситуации. Однажды много лет назад я переехал в Вашингтон работать в местном университете. Выяснилось, что дом, который предполагалось снять для меня, еще не готов, там идет ремонт. Малознакомый мне университетский профессор в своей воскресной церковной группе бросил клич: не хочет ли кто-нибудь просто приютить молодого (тогда) московского политолога и историка, который очень плохо (тогда) говорил по-английски. Сразу нашлось немало желающих — и я поселился в престижном районе американской столицы Дюпон-серкл в семье коренных вашингтонцев. Такая семья, кстати, сама по себе была большой редкостью. Хозяева жили на третьем этаже, а мне отдали второй этаж. Первый этаж был общим — гостиная, кухня, столовая, библиотека и т. д. Это был дом, который теперь не часто увидишь в Америке: без спортзала и домашнего кинотеатра, но с комнатой-библиотекой, где полки книг уходили под потолок.
Рекомендация пожилого университетского профессора положила начало одной из самых долгих, надежных и интересных дружб, которые сложились у меня в США. Я прожил в этом доме почти год, но даже когда наконец переехал в свое жилье по соседству, мы продолжали общаться регулярно, очень тесно и почти по-родственному. Представители высшей американской академической, военной и административной, а в общем и целом — интеллектуальной элиты, входившие в эту семью, оказались в чем-то похожи на своих советских и российских коллег. Разве что они были более привычны к свободе и комфорту, имели больше денег и, соответственно, возможностей писать книги, ездить по миру и растить больше детей. Которые впоследствии, конечно же, шли в хорошие университеты и укрепляли «мягкую силу» как отдельно взятой семьи, так и всего Вашингтона. Так, в семье моих хозяев детей было пятеро, хотя в доме с родителями уже никто не жил, да и в Вашингтоне проживал только один сын. Остальные разлетелись по всему миру, что весьма типично.
Мне было очень интересно наблюдать жизнь высшей американской элиты изнутри, с позиций почти что члена семьи. Отношение ко мне — русскому — было более чем уважительное. Кого я только не встречал в этом доме! Именно там я ближе познакомился с президентами Картером, Никсоном и Бушем-старшим. Именно там впервые встретил Бжезинского и Киссинджера, Джона Керри, Хиллари Клинтон и Джона Маккейна, а также множество других представителей американского и мирового истеблишмента, культурной элиты и академических кругов. Встретил я там и многих легендарных звезд Голливуда — от Клинта Иствуда до Робина Уильямса, большого энтузиаста благотворительности и помощи нуждающимся. Можно сказать, что я провел не одну сотню часов за столом со звездами Голливуда, американской индустрии развлечений, американского бизнеса и даже спорта.
Живя в этом доме, я стал понимать как масштаб американской благотворительности, достигшей почти каждого уголка планеты, так и значение этой благотворительности для роста могущества и влияния Соединенных Штатов. Я встретил в этом доме людей, которые бросали все — и уезжали на многие годы в самые глухие африканские провинции работать врачами и медсестрами, ирригаторами и инженерами, учителями и проповедниками. Бывали и обратные случаи: я свел в этом доме знакомство с людьми, которые приезжали отовсюду для работы в Америке и с Америкой. В этом же доме я несколько раз сидел и спорил за одним столом, а потом курил на крыльце с Иосифом Бродским. Именно там я познакомился и провел некоторое время с Альфредом Шнитке, европейскими художниками и писателями, философами и даже супермоделями. Не буду называть имена, чтобы избежать пафоса. Мне стало гораздо понятнее, как работает Вашингтон и на чем — хотя бы отчасти — базируются американские влияние и репутация в мире. Частное гостеприимство легко переходит в политическое и культурное влияние.
Это крайне удобная и приятная черта американского образа жизни. Тебе дают все, что нужно для жизни, но не заставляют выворачивать в ответ душу и не нагружают собственными проблемами. Повторюсь, что, при всей привычке к удобствам и комфорту, у американцев, даже принадлежащих к элите, еще очень сильны элементы культуры и быта первопроходцев. Так, они запросто лягут спать на полу или даже в машине, без стеснения сядут за руль в буквальном смысле развалюхи на четырех колесах, лишь бы она ездила, и сами будут часами копаться на своем участке, стричь траву и чистить домашний бассейн. Единственное обязательное ограничение допустимой свободы — необходимость ежедневно принимать душ, чистить зубы и менять белье и одежду (одним словом, базовый набор гигиенических процедур). Я помню, как моих друзей, приехавших из России, поражали белоснежные носки американских бомжей, заполняющих ежедневно парк недалеко от Белого дома в ожидании приезда передвижной кухни, которая привозит им бесплатную еду.
Техасец и житель Нью-Йорка едут в поезде в одном купе с Джулией Робертс. Внезапно поезд въезжает в туннель и купе погружается в темноту. Неожиданно раздаются два звука — поцелуя и пощечины. Поезд выезжает из туннеля. Техасец и Джулия Робертс сидят как ни в чем не бывало, а житель Нью-Йорка потирает щеку. Он думает: «Видимо, техасец поцеловал Джулию, а она по ошибке дала мне пощечину». Джулия Робертс думает: «Видимо, житель Нью-Йорка хотел поцеловать меня, а поцеловал по ошибке техасца, который дал ему пощечину». Техасец думает: «Как все замечательно! Следующий раз, когда поезд попадет в туннель, я снова изображу звук поцелуя и ударю по физиономии этого пижона из Нью-Йорка!»
— Вот раньше у нас в Техасе ковбои убивали друг друга на дуэлях из-за женщин! А сейчас?
— Да, вы правы! Не те теперь женщины пошли…
Если у жителей России случаются проблемы в жизни, в большинстве случаев они прибегают к универсальному средству — разговору по душам с близким другом. Такие разговоры периодически бывают нужны и американцам — но они для этого ходят к психотерапевтам. Я бы даже сказал, что они сильно злоупотребляют психотерапией. Психотерапевты, кстати, зарабатывают большие деньги (мне лично не очень понятно на чем). В США особенные критерии ненормальности: то, что во многих странах считается нормальным или пограничным состоянием, в Соединенных Штатах считается проявлением болезни, которую надо лечить. И врачи с удовольствием выписывают своим пациентам всякие антидепрессанты. Это целая индустрия!
Вообще, говорить о своих проблемах только с профессионалом — чисто американская особенность. Потому что друг в лучшем случае тебя поймет и пожалеет, а тут нужен, как считают американцы, объективный взгляд, четко объясняющий, почему у тебя эта проблема возникла и что делать, чтобы от нее избавиться. Причем почти все проблемы американцев, как выясняется во время бесед с психотерапевтами, сводятся к ошибкам родителей. Твои мама и папа, дескать, сделали что-то неправильное, ты даже не помнишь, что именно, но обязательно вспомнишь, если будешь ходить к психотерапевту. Мы это «раскопаем». Твои родители тебе навредили — и как только ты вспомнишь, как именно они это сделали, тебе сразу станет легче жить. И американцы регулярно посещают психотерапевтов сами, часто посылают к ним своих детей. В определенной степени это, на мой (безусловно, дилетантский) взгляд, есть перекладывание ответственности на врача и нежелание самостоятельно принимать какие-то решения. Молодые люди в узком кругу могут, конечно, поплакаться друг другу, но обратите внимание: даже во всемирно известном сериале «Друзья» (Friends) герои ведут доверительные разговоры в основном по личным поводам — влюбился, разошелся. Никакие фундаментальные вопросы своей жизни они при этом не поднимают. А в сериале «Два с половиной человека» (Two and a Half Men) любые попытки рефлексировать без участия психотерапевта являются поводом для жестоких шуток. Кстати, данные специалисты нередко сами становятся комедийными персонажами на экранах.
Жившие в России американцы рассказывали мне о своем удивлении по поводу российского подхода к этому вопросу. По их словам, большинство россиян в психотерапию не верит, утверждая, что витамины, спортзал, активная интимная жизнь, насыщенная культурная программа и определенное количество алкоголя гораздо более эффективны против депрессии, чем какая-то химия. Однако в США к психотерапевтам ходят и мужчины, и женщины, и дети — порой даже целыми семьями. Моя бывшая американская жена, как только у нас возникли первые семейные неурядицы, стала настойчиво предлагать нам обоим сходить к семейному психологу, чтобы попытаться решить начинающиеся проблемы. Как бы завлекательно это ни звучало, но я отказался. Я считал, что два образованных и умных человека способны разобраться в своих проблемах сами. Будучи носителем русской культуры и менталитета, я не верил в возможности постороннего человека научить меня жить с моей женой. В конце концов, все мы проходили этап «советов» другим в личной жизни в советское время и прекрасно знаем, чем это кончилось. Кроме того, мне казалось, что оплачивать подобные беседы с психологом — значит попросту выбрасывать деньги на ветер. А час такого приема стоил тогда, почти два десятилетия назад, если я не ошибаюсь, 300 долларов. В результате моя семья развалилась, и одним из аргументов бывшей жены в суде было обвинение меня в том, что я не согласился пойти к семейному психологу. Это в глазах американцев стало свидетельством того, что я не желаю спасать отношения, раз не готов всерьез вложиться в исправление наших взаимных ошибок. Мне, конечно, такое и в голову не приходило. Возможно, я был не прав. Мы развелись. Замечу попутно, что развод оказался в сто раз дороже сеансов с семейным психологом. Я потерял тогда и дом, и деньги. Наверное, с моей стороны это было не самое лучшее бизнес-решение… Зато появился «опыт — сын ошибок трудных».