При этом Америка — страна иммигрантов, всевозможных переселенцев. В ней, за исключением индейцев, нет коренных жителей. Все американцы — потомки тех, кто когда-то приехал на эти земли из других стран. Отчасти здешний патриотизм — результат искусственных действий, хотя, может быть, и не очень целенаправленных. Дело в том, что, когда люди принимают решение уехать из своей страны и строить свою жизнь в другом месте, они до конца дней доказывают сами себе, детям и внукам, что приняли правильное решение и новая страна лучше. Американская школа в данном смысле является очень любопытной площадкой, помогающей понять, как формируется отношение к стране. В этой школе ребенок сталкивается с огромным количеством детей иммигрантов — и у него довольно скоро возникает мысль о том, что это действительно лучшая страна в мире, потому что все хотят попасть в Америку, а из Америки никто, в общем, уезжать не хочет. К тому же в подавляющем большинстве иммигранты очень быстро становятся большими патриотами Соединенных Штатов, чем те американцы, которые здесь родились. И когда сами иммигранты или их дети начинают американцам же доказывать, как здорово в Штатах и как эта страна отличается от остального мира, — хочешь не хочешь, а поверишь. Тем более что никто их не заставляет такое говорить. Это всего лишь естественное стремление доказать самим себе и окружающим, что в свое время они приняли правильное решение, приехав сюда.
Часто приходится слышать, что американцы вообще не понимают разницы между американскими и европейскими (китайскими, арабскими) культурой, менталитетом, историей. Что они без спросу лезут в дела других стран. Это верно, но только отчасти. Американцы действительно лезут в дела других стран с собственной меркой, не задумываясь, что эта мерка там далеко не всегда работает и все страны отличаются друг от друга. Они думают, что раз миллионы людей каждый год приезжают в их страну и с готовностью встраиваются в их систему, становятся богаче и успешнее и не желают уезжать обратно, — значит, их страна подходит для всех, независимо от культуры, менталитета и истории. Просто надо поставить каждого в правильные условия, а они есть именно в Америке. Учитывая, что китаец, индиец или русский в Штатах быстро становится американцем, почему же подобное невозможно в Китае, Индии или России, если туда перенести американские правила и законы?
Признаться, с такой логикой спорить сложно. Однако нельзя забывать, что Америка в значительной степени — нация политическая. Иммигранты становятся американцами в политическом, а вовсе не в этническом смысле этого слова. Дома они говорят на своем языке, готовят привычную для себя еду, отмечают национальные праздники и ходят в свою церковь. Дома они — представители своего этноса или национальности, а на улице и на работе — американцы. В США есть законы, которые требуют от работодателей давать выходной сотрудникам, отмечающим свои этнические или религиозные праздники. Так, например, русская Пасха или русское Рождество для русских в Америке являются выходными. Многие иммигранты открывают этнические рестораны. Все это помогает представителям различных народов сохранять свою этническую культуру. Но опять же — едва столкнувшись с внешним миром, они мгновенно становятся сверхпатриотичными американцами.
Направляет ли американское государство каким-либо образом этот процесс? В определенной мере — да. Механизм был когда-то запущен, и он продолжает работать, хотя доза патриотизма, которую получали люди 40–70 лет назад, сегодня, безусловно, гораздо ниже. Приведу пример, который даже мне кажется немножко странным. Почти во всех американских публичных школах — особенно в начальных и средних — ежедневно перед уроками поют американский гимн или приносят присягу верности. Я спрашивал у своих детей, как это происходит. Они ответили, что данная процедура больше не является обязательной: тот, кто хочет, принимает участие, а остальные молча сидят за своими столами. Я уверен, что 30–40 лет назад подобное действо было гораздо более массовым и исполненным неподдельного энтузиазма. Сейчас же полкласса сидит, ничего не делая, и ждет, когда начнется урок, пока другая половина произносит слова присяги. Получается, что государство, пытаясь проявлять активность в деле патриотического воспитания, предлагает внешнюю форму, в которой такое воспитание должно осуществляться, но не наказывает за то, что эта форма не соблюдается. На мой взгляд, что-то подобное мы проходили в свое время в позднем СССР.
Очень здорово помогает американскому патриотизму то, что государство почти полностью передало заботу о нем национальному бизнесу. Американские компании — организации на редкость патриотичные. В этой стране трудно стать успешной компанией (я имею в виду те, которые связаны с массовым рынком и рекламой), если вы не демонстрируете чуть ли не на каждом шагу свой высокий уровень патриотизма. Государство никого специально не заставляет это делать, да и не может. Но если вы хотите успешно продавать свои товары, если стремитесь иметь хорошую репутацию в глазах американских потребителей, вы должны доказать, что являетесь настоящим патриотом своей страны. Поэтому никого не удивляет, когда реклама американских машин или распродажа мебели проходит на фоне государственных флагов или под звуки государственного гимна. Или даже на фоне портретов отцов-основателей США. Таких примеров масса.
В Америке практически не проводятся военные парады, но часто устраиваются праздничные массовые шествия другого рода — патриотические парады. Их проводят на деньги бизнесменов в провинциальных городах, столицах штатов, да и в Нью-Йорке, скажем, в День благодарения. Компании, вложившие средства в данное мероприятие, активно сообщают зрителям о собственном участии с помощью своей рекламной продукции — флагов и тому подобной символики. Благотворительные организации зачастую спонсируют самодеятельные оркестры. Кстати, в Америке, в отличие от многих других стран, нет министерства спорта. Государство практически не финансирует Олимпийский и Паралимпийский комитеты США. Они тоже являются частными организациями, осуществляющими свою деятельность в основном за счет спонсоров и пожертвований крупных компаний и корпораций. Американский патриотизм — хороший бизнес.
Однако это вовсе не значит, что американцы будут покупать что-либо только потому, что оно изготовлено в их стране. Для них важнее качество товара. Тем более что в самой Америке производится не так уж много товаров ежедневного потребления. Американец покупает товар, не глядя на лейбл. Если покупаешь в приличном магазине, это уже является гарантией того, что товар хороший. А где он произведен: в Гондурасе, Китае, России или Белоруссии — не имеет никакого значения, потому что, прежде чем попасть на американский рынок, товары проходят проверку качества. В первые годы жизни в США я по старой советской привычке искал на каждом товаре этикетку и пытался понять, где он изготовлен. Потом понял, что это бессмысленно. Однажды моя бывшая жена подарила мне очень хорошее зимнее пальто одного из самых престижных мировых брендов мужской одежды. Я проходил в нем зиму — и лишь когда понес в химчистку, обнаружил, что оно сделано в Белоруссии.
У американского патриотизма есть еще одна интересная особенность. Проиллюстрирую ее таким примером. Как-то я оказался в небольшом городке Фултон, штат Миссури, где Черчилль произнес свою знаменитую речь. В Фултоне стоит совершенно потрясающая церковь. Я поинтересовался ее историей. Оказалось, что это настоящая лондонская церковь XII века. Во время Второй мировой войны ее разбомбили немцы, и англичане восстанавливать ее не собирались. Американцы купили развалины церкви, пронумеровали все камни, перевезли их в Штаты и заново сложили здание у себя. Эта церковь, в частности, известна тем, что ее реставрировал великий британский архитектор Кристофер Рен. Но еще больше она знаменита тем, что в ней венчались в разное время Шекспир и Мильтон. В специальной книге, хранящейся в этой церкви, упоминаются их фамилии. Церковь функционирует до сих пор, и каждый может после обряда венчания постоять на тех же самых ступенях, на которых стоял когда-то Шекспир. Это тоже часть здешнего патриотизма: все лучшее, все самое интересное из разных стран мира американцы везут к себе и делают американским. А если это нельзя купить и переместить, то надо построить хотя бы имитацию — вспомним хотя бы Лас-Вегас. Американские провинциальные музеи поражают посетителей богатством своих коллекций. В США замечательные архивы — мечта любого историка. Граждане страны архивы скупают, оцифровывают и весьма активно выставляют в интернет: все должны ссылаться именно на американские источники. Да, американский патриотизм странный, немножко агрессивный, экспансионистский. Но другим он быть не может — ведь американцы считают, что живут в лучшей стране мира.
Папа римский умирает и попадает в рай. Святой Петр показывает ему, где он будет жить: однокомнатная квартира без окон. Папа в шоке — почему ему, посвятившему всю жизнь служению Богу, не выделили роскошный пентхаус? Святой Петр объясняет, что пентхаус занят каким-то адвокатом. «Адвокатом?! — возмущается папа. — Но я папа римский! Я гораздо более важный, чем адвокат!» «Прошу прощения, Ваше Святейшество, — отвечает святой Петр, — но у нас в раю уже много пап римских, а вот адвокат только один».
Не устаю повторять: американский патриотизм силен во многом именно потому, что базируется на мощном местном патриотизме. Это патриотизм жителей маленьких городков, колледжей, школ, университетов. Американцы очень уважают место, где они родились, и гордо будут носить футболку с названием какого-нибудь третьеразрядного колледжа, который окончили. Или маленького городка, про который никто не слышал. Они с удовольствием будут рассказывать всем об этом городке и об этом колледже. Американец никогда не купит свитер или футболку с названием гораздо более престижного университета, если он его не оканчивал. Такая местная гордость очень развита в Соединенных Штатах. Из нее и произрастают общенациональная гордость и патриотизм. Американцы всегда защищают себя и свои привычки. Это проявляется даже в том, что они упорно измеряют объем в унциях и галлонах, вес в фунтах, а расстояние — в милях, ярдах и дюймах и т. д., хотя данный способ далеко не самый удобный — даже для них самих. Таким образом они, как умеют, отстаивают свои традиции и, кстати, свой потребительский рынок. Напомню, что в США напряжение в электрической сети составляет 110 вольт. И не возникает никаких дискуссий по поводу того, что нужно бы обеспечить 220 вольт, как во всем мире. Или, скажем, система видеозаписи, которая сильно отличается от мировых стандартов. Одним словом, американцы прилагают немалые усилия, чтобы сохранить свою особенную национальную атмосферу.