Читатель уже знает, что в США репутация университета — это главное, что у него есть. Нет репутации — нет студентов. Нет студентов — нет денег. Логика проста. Данному учебному заведению удалось избежать позора, хотя президент университета был вынужден быстро и неожиданно, пусть и добровольно уйти в отставку, удостоившись сильно сокращенного пенсионного бонуса, а российскую программу тихо прикрыли и больше о ней не вспоминали. Каким-то чудом удалось утаить эту историю даже от местной прессы. В университете же тем временем был объявлен конкурс на должность нового президента, продолжавшийся довольно долго, больше года. Я не удивился, когда в итоге победил человек с другого конца страны, не имевший, естественно, никакого представления о том, что тут произошло совсем недавно.
Для меня, замечу в скобках, это был первый опыт наблюдения за тем, как университет ищет себе нового президента. Признаюсь, сей процесс произвел на меня сильнейшее впечатление — своей открытостью, демократичностью, широтой охвата кандидатов, критериями отбора, ролью простых преподавателей в отборе президента и т. д. И мне было совершенно непонятно, как можно, с одной стороны, быть такими открытыми, демократичными, полностью соблюдающими законы и собственный устав, с другой стороны, так безоговорочно, втихаря и поспешно закрыть и «забыть» историю российского филиала, а с третьей — проявить себя такими феноменально наивными и легкомысленными. К слову сказать, это очень хороший университет, которому все изменения в конце концов пошли на пользу: сегодня он пользуется еще большим авторитетом и его диплом ценится еще выше, чем в те годы, когда я наблюдал описанные события. В нем учится немало иностранных студентов, в том числе из стран Западной Европы, у которых есть возможность выбора. Я с удовольствием вспоминаю то недолгое время, когда и сам был связан с этим университетом.
Для меня это был важный опыт понимания того, что в Соединенных Штатах репутация человека, организации, любого бизнеса (в данном случае — университета) является высочайшей ценностью, которую надо беречь, защищать и отстаивать. Репутация — это основной капитал, который долго создается и легко теряется. В свое время президент Гарри Трумэн сказал, что доллар — самая смелая и самая трусливая вещь на свете. Как только где-то появляется возможность прибыли — доллар стремится туда первым; едва запахло убытками — он первый «делает ноги». Примерно так же ведет себя и репутация. Она приносит успех и процветание в благоприятных условиях, но едва она пошатнется — потерь и убытков не счесть. Она приносит удачу и деньги — она же уносит и то и другое. Без репутации в Америке преуспеть трудно. Рисковать репутацией очень опасно. Более того, если репутация организации требует определенных жертв от ее сотрудников, эти жертвы будут принесены. Хотя по возможности с большой финансовой компенсацией. Кто-то будет уволен, кто-то лишится премий, если надо — поменяется руководство компании, а то и ее название, как это в конце 2021 года случилось с глобальной компанией Facebook, вынужденной после многочисленных публичных обвинений в профессиональной нечистоплотности принять новое название Meta.
То же самое относится и к людям: репутацию, особенно в профессиональном сообществе, потерять легко, а вернуть крайне непросто, если вообще возможно. Сколько в последние годы политиков или голливудских знаменитостей, потеряв репутацию — иногда по откровенно выдуманному поводу, — теряли свои звездные карьеры и надолго оказывались на профессиональной обочине!
Я вспомнил историю про университет потому, что рассказываю о временах, когда вера американцев в репутацию людей, приезжавших в США, базировалась в основном на словах этих самых людей. На той эйфории, которая наступила в обществе в результате краха коммунизма и окончания холодной войны. Но так продолжалось сравнительно недолго — максимум десятилетие. Постепенно американцы становились настроенными все более скептически по отношению к вновь приезжающим специалистам и ученым. Многие из них так и не прошли настоящую «проверку реальностью», не выдержали требований элементарной правдивости. Их постепенно лишали грантов и стипендий, а потом и работы. Однако немало оказалось и таких, кому все-таки удалось неплохо устроиться и начать американскую жизнь.
Постепенно в США началась обратная реакция. «Медовый месяц» закончился. Кредит этого странного доверия был исчерпан. В новой реальности бывшие граждане Советского Союза — даже действительно заслуженные и многого достигнувшие на Родине — сталкивались с тем, что найти в Америке работу по профессии им очень непросто. Еще совсем недавнее свое преимущество — происхождение — выходцы из Союза раз и навсегда потеряли. Да и мода на бывший СССР быстро испарялась. Буквально на моих глазах проявилась другая сторона американского характера. Доверчивость обитателей Америки имеет, как правило, очень ограниченный срок годности и быстро исчерпывается. Американцы не россияне. При первых же признаках того, что их разводят, обманывают, с ними хитрят, американцы способны резко поменять свое мнение о человеке, и второго шанса они ему не дадут. Больше они ему не доверяют, даже не проверяя (еще раз перефразирую слова Рейгана): просто «отрезают» этого человека от своей жизни и работы. И неважно, кто он — простой преподаватель или президент. Это одна из особенностей американского менталитета, о которой мне с обидой рассказывали некоторые мои соотечественники, попавшие в трудные ситуации из-за того, что поначалу вводили американцев в заблуждение. Неудивительно, что в их глазах все американцы превращались в хитрых партнеров и недружелюбных людей.
Подходят ли американцы с этими же требованиями сами к себе? По моим более чем 30-летним наблюдениям, обычно подходят. Американцы — народ в целом искренний и правдивый. Конечно, не все, не во всем и не со всеми. Супружеские измены или, например, первая сигарета с марихуаной, денежная заначка, тайный визит к другу на игру в покер, как правило, скрываются в этой стране не меньше, чем в России. Есть, конечно, так называемая безобидная ложь. Она распространена в Америке, наверное, даже больше, чем в России. Скажем, здесь вовсю в ходу неискренние комплименты. Принято хвалить своих знакомых и соседей, их детей и собак, дом и участок. Говорить правдивые, но неприятные вещи из разряда «знаешь, тебе не идет это платье» или «как тебя плохо подстригли» здесь не очень принято. Такое можно сказать только членам семьи или очень близким друзьям, да и то не всегда. Выслушивать подобные замечания от постороннего человека американец и не подумает — ведь он имеет полное право одеваться как хочет или иметь любую прическу, что бы об этом ни говорили другие. Нельзя забывать, что США — страна индивидуалистов, в том числе во всем, что касается внешних проявлений личности.
Трудно себе представить, сколько замечаний, комментариев и шуток про свою выдающуюся прическу выслушал за всю жизнь Дональд Трамп. Было время, когда она вызывала одни уничижительные комментарии, а также оживленные споры о том, не является ли эта прическа самым ужасным париком (или накладкой), который только можно увидеть на бизнесмене в США. Но Трамп никогда не предпринимал ни малейшей попытки изменить свою прическу, чем постепенно стал вызывать все больше уважения к себе — как к человеку, который не руководствуется чужими мнениями в своей жизни. Очень по-американски. Он даже разрешал сомневающимся в том, что это его собственные волосы, а не парик, дергать за них перед камерами прямого телеэфира. Трамп поступил умно, сделав прическу своей «визитной карточкой»: это только повысило его узнаваемость в карикатурах и комиксах, одним из главных героев которых всегда был и остается каждый американский президент.
Однажды в разгар предвыборной кампании Билла Клинтона спросили, курил ли он марихуану, когда был студентом. Надо сказать, что к этому моменту набралось достаточно много воспоминаний и свидетельств того, что Клинтон покуривал наркотики в молодости. Были люди, которые это видели своими глазами, были и те, кто курил вместе с ним. Поэтому просто отрицать факт курения марихуаны Клинтон не мог: его рейтинг неизбежно упал бы. Признаться тоже было нельзя — все-таки в то время это расценивалось как уголовное преступление. Но Клинтон сумел выкрутиться — он заявил, что действительно марихуану он курил… но не затягивался. Поди теперь это проверь! Американцы сразу оценили не только умение Клинтона выкручиваться, не врать напрямую, но и элегантность ответа.
Через несколько лет, уже будучи президентом, Клинтон снова оказался в ситуации, когда надо было прямо отвечать на вопрос о том, изменял ли он своей жене и занимался ли сексом с Моникой Левински в Овальном кабинете Белого дома. Вся Америка прильнула к телеэкранам и радиоприемникам, напряженно гадая, соврет президент или нет. Все, конечно, знали, что ответ будет или положительным, или лживым. Тем интереснее было наблюдать, как на этот раз попытается выкрутиться американский президент. Ни соврать, ни признать очевидные факты было невозможно. Откровенно врать Клинтону было просто нельзя, ибо это противоречило уже доказанным обстоятельствам дела и показаниям других участников. Но и сказать правду он тоже, естественно, не мог. Супружеская неверность разрушила множество политических карьер и репутаций в США. Это была еще «прежняя Америка» прошлого века, где имидж президента и Овального кабинета был овеян романтикой и наивными стереотипами. Впрочем, эти стереотипы быстро испарялись по мере слушаний об импичменте Клинтона в конгрессе США. Утром американские газеты писали о том, что невозможно себе представить, чтобы Овальный кабинет оказался местом президентского адюльтера, — а уже вечером главная газета страны «Нью-Йорк таймс» рапортовала на первой странице об особенностях орального секса с детальными описаниями гениталий президента страны и фразами о том, «что есть что». Вся страна обсуждала «особенности» президентских органов. Клинтон, как известно, отрицал секс с Моникой Левински, напирая на то, что оральный секс настоящим сексом не является. Как, по его словам, не является и супружеской изменой. То есть вроде бы выкрутился, но не соврал.