— Иными словами, — пробормотал Оукли, — для вас Терри не стоит полмиллиона долларов.
— У вас это звучит совсем иначе. Вы же знаете, что для меня вопрос не в деньгах. Вполне может получиться, что мы и выкуп заплатим, и потеряем Терри и деньги.
Оукли вскочил на ноги, отшвырнул кресло.
— Даже не думайте об этом, Луиза.
— Вы мне угрожаете? — спросила она.
— Да, если угодно. Позвольте напомнить вам, что преступник не может владеть имуществом, полученным в результате преступления. Если вас признают соучастницей в убийстве вашего мужа, вы не унаследуете ни цента — независимо от того, будет жива Терри или нет.
У нее расширились глаза.
— Признают соучастницей?.. Неужели вы говорите серьезно!
— А вы подумайте. Ловкий обвинитель сможет убедить присяжных. Молодая жена старого миллионера, дружок жены — они сговорились убить старика и жить потом на его миллионы. Нравится?
— Но ведь не было ничего подобного. — Ее лицо стало малиновым, она опустила глаза. — Как вы обо мне думаете!
— Поймите меня правильно, — усмехнулся Оукли. — Я лишь хочу подчеркнуть: если обстоятельства смерти Эрла станут известны, газеты ухватятся за эту историю, и на первом месте будет классическая версия, которую я только что привел. Вас вываляют в грязи. Вы этого хотите? Или предпочтете все же, чтобы ничего не попало в печать? Что лучше: отвечать на каверзные вопросы обвинителя в зале суда или тихонько поговорить со скучающим чиновником в его кабинете? Да, черт возьми, можно сказать, что я вам угрожаю!
Она долго смотрела на него и молчала, потом, взглянув мельком на Адамса и Ороско, неуверенно проговорила:
— Шантаж — это серьезное преступление, Карл.
— От десяти до двадцати лет, — сухо заметил Фрэнки Адамс.
Оукли покачал головой.
— Разве я вымогаю у вас деньги? Что за глупости? Я хочу спасти Терри и считаю, что для этого нужно заплатить выкуп. И я использую единственное оружие, которое у меня есть.
— Пожалуй, выбора у меня нет, — прошептала Луиза.
— Значит, вы согласны на выкуп?
— Если вы считаете, что так лучше.
Раздался насмешливый голос Ороско:
— Это ваше оружие, Карл, о котором вы говорите, на мой взгляд, выглядит как палка, которой бьют мертвых лошадей. Все произошло слишком быстро, и до вас еще не дошло: кто будет разговаривать с похитителем, когда он опять позвонит? Ведь Коннистона нет в живых. Вряд ли преступник будет вести переговоры с кем-то другим.
— Ему и не придется, — заявил Оукли.
— Вы собираетесь воскресить Эрла? — зло прошептала Луиза.
— В некотором смысле. Утром Эрл Коннистон позвонит президенту банка и договорится, что я заеду за деньгами. И позже, когда позвонит похититель, ему ответит Эрл Коннистон.
Скользнув взглядом по изумленному лицу Луизы, Оукли повернулся к Фрэнки Адамсу, который уже начал кое-что понимать, и сухо произнес:
— Я слышал, как вы подражаете Коннистону. Никто не заметит разницу, особенно по телефону. Эрлом Коннистоном будете вы.
Адамс резко выпрямился в кресле, готовясь встать, но Оукли взглядом удержал его на месте.
— Вы совсем свихнулись, — сказал Адамс.
— Вы сможете это сделать.
— На меня не рассчитывайте. Вы тут все психи!
Оукли терпеливо смотрел на него. Наконец Адамс начал ерзать в кресле.
— Послушайте, я постараюсь, если смогу, но я не в состоянии устроить убедительное представление. Да и вообще — не можем же мы держать Коннистона живым вечно, так ведь? Что будет, когда станет известно, что мы скрыли его смерть?
— Это моя забота. Никто ничего не узнает.
— Но, черт возьми, я даже не помню толком, как он говорил.
— Я уверен, что мисс Коннистон охотно поработает с вами. — Не обращая внимания на саркастический взгляд Луизы, он добавил: — Если это имеет значение, вам заплатят за работу.
— Подкуп, вы хотите сказать.
— Возможно, это послужит для вас стимулом, — криво усмехнулся Оукли. — Вы должны добиться полного совершенства.
— Вам легко говорить. Когда приехал сюда, я был на грани нищеты — это ни для кого не секрет. Сколько мне заплатят?
— Не буду мелочиться. Скажем, десять тысяч.
— Чьими это деньгами вы так легко швыряетесь? — поинтересовалась Луиза.
Оукли не ответил. Адамс сказал:
— Я не знаю, насколько могу вам доверять.
— Никто из нас не может позволить сейчас не доверять, — ответил Оукли. — Не забывайте Терри. Она тоже должна нам доверять.
Утром, пока Фрэнки Адамс отрабатывал голос Коннистона, Оукли позвонил своему биржевому маклеру в Фениксе:
— Сколько у меня сейчас акций Коннистона?.. Хорошо. Продайте двести тысяч. Нет, нет. Сделайте это через подставных лиц. Я ожидаю, что акции упадут на несколько пунктов, и хочу на этом кое-что заработать. Так что никому ни слова, иначе сделаю больно, Фред.
Он переговорил еще с несколькими маклерами в других городах. Потом в коридоре случайно наткнулся на Ороско, который почему-то смутился.
— Я хотел позвонить своим ребятам, чтобы занялись выслеживанием телефона, но вы были на линии. — Лицо детектива было совершенно непроницаемым. Но Оукли понял, что он все слышал.
— Просто держите это при себе, Диего. Не прогадаете.
— Не сомневаюсь, — пробормотал Ороско.
Оукли прислушался и замер: из кабинета доносился голос Эрла Коннистона.
Глава 9
Терри Коннистон сидела в напряженной позе в тени провисшего козырька над крыльцом. Она чувствовала, что находится на грани срыва. Ее тонкие пальцы ритмично сжимались в кулаки и распрямлялись: чтобы отвлечься, она смотрела на куполообразный муравейник рядом о крыльцом. Муравьи начисто подобрали все вокруг, оставив только песок и камни.
Время от времени она поглядывала в дальний конец крыльца, где сидел Митч; он демонстративно не смотрел в ее сторону. Лицо у него было не таким жестоким, как у других, и казалось, он понимал ее желание побыть одной. Вначале Терри удивляло, что за ней присматривают, но не запирают. Лишь постепенно до нее дошло: поскольку ключей от машины у нее нет, ей пришлось бы идти пешком, а на ровной местности ее увидят на расстоянии мили. Это эффективнее, чем тюрьма с решетками.
Около полудня Митч со вздохом поднялся и ушел в дом, оставив ее совсем одну. Она не шелохнулась. Через некоторое время он вернулся с холодным ленчем из консервов, молча отдал ей и вернулся на свой пост.
На крыльцо вышел Флойд и потянулся. Когда он взглянул на нее, Терри похолодела под его взглядом. Во Флойде было что-то от безжалостной стихийной силы.
Опустив голову, Терри стала быстро есть, чувствуя, что Флойд наблюдает за ней.
Билли Джин тоже вышла на крыльцо — крупная, мясистая, по лицу блуждала глупая улыбка. Оглядевшись, она неторопливо спустилась с крыльца.
— Держись поблизости, — сказал ей Флойд.
— Я никуда и не уйду, — обиженно отозвалась она.
— Если услышишь самолет или машину, прячься в каком-нибудь доме.
— Знаю. — Она медленно пошла по улице.
Флойд повернулся к Митчу.
— Я поеду звонить по телефону, договариваться о передаче денег. Присматривай тут за всем.
— А если я не смогу?
— Это твое дело, — сказал Флойд. — Если упадешь, то разобьешься, Митч. Закон тяготения. — Его глаза скользнули по Терри, рот скривился в ухмылке. Потом он мягко спрыгнул с крыльца и направился к сараю. Вскоре появился в пыльном «олдсмобиле» и уехал, подняв завесу пыли.
Наступила тишина. Не в состоянии дальше оставаться в неподвижности, Терри поднялась. Ноги дрожали. Она неуверенно вышла из тени на солнце и очень медленно побрела по улице.
Когда она сделала шагов тридцать, ее нагнал Митч. Он не прикоснулся к ней, а просто пристроился рядом.
— Надеюсь, вы не будете возражать, если я прогуляюсь с вами.
Ей хотелось резко ответить, но она сдержалась. Глаза у Митча были добрые, и она подумала, что в ее положении нельзя пренебрегать ничьей помощью. Хотя, конечно, и Митч один из тех, кто ее похитил…
— Ты его ненавидишь? — вдруг спросила она с неожиданной откровенностью.
— Его легко ненавидеть, — усмехнулся Митч. Он сразу понял, о ком речь.
— Тогда почему же ты здесь?
— А чтобы тебя не убили. — Он безрадостно улыбнулся. — Это была не моя идея — похищение. Я хочу, чтоб ты знала. Я пытался остановить их. Может, я и не все сделал для этого, но все же… А потом я хотел просто уйти. Мне это дело не нравится.
Помолчав, она сказала:
— Я хотела бы тебе верить, но ведь ты здесь. Ты не убежал. Тебя ничто не останавливает.
— Ты останавливаешь. Если я уйду, кто будет отгонять от тебя Теодора?
Она искоса взглянула на него.
— Ты не представляешь, как я хочу тебе верить. Но… — не закончила она, и он сухо сказал:
— Ты меня беспокоишь. Ведешь себя не по правилам.
— Не закатываю истерику, ты хочешь сказать? Но я на грани, можешь мне поверить. — Она огляделась. Никого не было видно. — Я его боюсь до смерти, честное слово. — Она опять не назвала имя Флойда, в этом не было необходимости. — Какой у него ужасный холодный взгляд… Ну хоть что-нибудь мы можем сделать?
— С Флойдом трудно говорить. Он слушает только себя, так что линия всегда занята.
— Он — грязь! — яростно сказала Терри. Она тряхнула головой, волосы рассыпались по плечам. — А ведь я хваталась за соломинку.
— Какую соломинку?
— Поверила, что вы на моей стороне.
— Я на твоей стороне. Но что делать, я не знаю.
— Мы могли бы убежать. Оба — прямо сейчас.
— Ни шанса. — Он смотрел в ту сторону, откуда они пришли. Она проследила за его взглядом и увидела на крыльце Джорджи и Теодора. Оба смотрели на них очень внимательно. Митч сказал: — Нам лучше вернуться, а то Теодор начнет бить меня ногами.
— А он может?
— Конечно.
— Почему?
— Кто знает. Он вообще странный. Память плохая, а все обиды помнит долго, как слон. И думает не головой, а кулаками.
— Он против тебя что-то имеет?