– Теперь, значит, мы перешли на новый уровень и вы появляетесь после банки пива? – холодно произнес Драгович. – В чем-то даже это хорошо, потому что я не употребляю разную дрянь.
– Дело не в том, что вы что-то выпили. Сейчас мы подойдем к вашему приятелю. Он, правда, тоже не вполне трезв, но я думаю, вы убедитесь, что я вам не привиделась.
Они пошли к тому месту, где должен был стоять мотоцикл. Он там и стоял. Белобрысый тоже был на месте.
Увидев Ландскрихт, он как-то неестественно для него изменился в лице – безалаберные черты куда-то вдруг схлынули.
– Ты тоже? – изумленно пробормотал он, обращаясь к Драговичу. – Мадам, этот человек тоже ваш сообщник?
– Почему ты всегда так все коверкаешь? – как ни в чем ни бывало ответила Ландскрихт, еще до этого перешедшая на Русский, – Разве сообщник – это подходящее слово? Мы же не делаем что-то плохое.
– Ну да, правда, – изобразил смущение Белобрысый. Именно что изобразил – он так часто делал.
– Вот, это вам, – объявила Ландскрихт, доставшая из своей неуклюжей сумки какую-то пачку листов, на взгляд чуть больших привычного А4.
– Это что? – спросил Драгович.
– Почитаете, потом вернете, – ответила Ландскрихт.
Белобрысый смотрел молча.
– А теперь садитесь на свою машину и гоните в поле. Встанете где-нибудь, я вас найду и поговорим, а то тут шумно.
– А бумаги с собой? – переспросил Драгович, взявший пачку и тут же передавший ее Белобрысому.
Так или иначе, в отличие от прошлого раза все было куда многообещающе – теперь был Белобрысый и теперь был какой-то документ. Пусть даже там были бы одни чистые листы, но он был.
– Я ничего такого не принимал, – с нездоровой настойчивостью повторил Драгович, сунувший при этом в карман сначала одну руку, затем другую.
– Да все знают, – ответил Белобрысый, – Мадам, а вы могли бы сразу нас двоих тогда собрать и не устраивать эти игры? – укоризненно обратился он к Ландскрихт.
– А ты бы мог не пить свое пиво за рулем? – ответила та.
Тут Драгович чуть повеселел. Белобрысый не изменил себе и проявил себя как человек, с которым даже инопланетная Мадам разговаривала в довольно специфичной манере.
– Это же мотоцикл, – невозмутимо возразил Белобрысый.
– Ладно, езжайте, а то будем тут спорить что ли? – привела разговор к логическому завершению Мадам.
Драгович, взявший документ обратно и вцепившийся в него обеими руками, уселся в коляску. Белобрысый надвинул шапку-гандонку на уши и вскочил на "седло". Мотоцикл зарычал, погазовал с полминуты и рванул прочь от "вокзала". Драгович оглянулся. Ландскрихт все еще стояла там – она простояла все время, пока Белобрысый прогревал не особо остывший двигатель.
– Ты, значит, тоже ее знаешь? – прокричал Драгович, в очередной раз с параноидальной настойчивостью взглянувший на пачку бумаг, которую сжимал в своих руках.
– Давай потом расскажу, – ответил Белобрысый. – Она ко мне вообще к трезвому явилась, так что это ни на что не влияет. Это было после того как ты на поле вырубился. Я тогда ничего не знал. Это черная дыра на самом деле.
– Чего? – в свою очередь изумился бреду Драгович.
– Ну как бы черная дыра. Хрен знает.
– И как ты себе это представляешь?
Драговичу хотелось взглянуть, что написано в бумагах, но в темноте да в свете пробегавших фонарей все равно было ничего не разобрать. Одно он успел проверить еще на стоянке – листы не были пустыми. Одолевали некоторые надуманные опасения, навеянные чем-то виданным в киношках, опасения, что этот мистический документ может также мистически утерять весь свой текст. Впрочем, это были опасения, глупые даже на взгляд самого Драговича.
– Так как она может быть черной дырой? – снова прокричал Драгович.
– Да ты задрал! Откуда я знаю, как? Она так сказала. Сейчас отъедем подальше и встанем.
Удалившись от поселка на пару километров, Белобрысый сбавил скорость, встал, затем заглушил двигатель.
Драгович судорожно раздвинул страницы. Текст, не важно, правда, какой, по прежнему был на месте.
– И как она может быть черной дырой? – произнес Драгович, на этот раз в воздух, – Как она это тебе сказала? Просто так и сказала: "я черная дыра"?
– Ну да, а как еще надо было сказать? На английском повторить? Вот, кстати, – Белобрысый толкнул Драговича в плечо.
Тот обернулся по направлению, куда Белобрысый смотрел.
Из полумрака как ни в чем ни бывало выходила все та же Халдорис Ландскрихт.
– Быстро же вы, Мадам… за нами успели, – произнес Драгович с облегчением. С облегчением от того, что история не закончилась чем-то наподобие того, что было в прошлый раз.
– Там просто народу много, зачем нам лишние уши? – ответила Мадам.
– Итак, что касается дела, – продолжила она, – в этом документе содержится довольно подробно расписанный план того, как предполагалось организовать миропорядок в условиях Конверсии, после полета шаттла. Документ хоть и суперсекретный, но сам по себе смысла не имеет – мало кто может что написать?
– Так значит Запердяев на самом деле был настоящим? – довольно живо задал вопрос Белобрысый.
– Таким же настоящим, как и ты на своем мотодрыгале, – укоризненно ответила Ландскрихт. – Может, ты не будешь коверкать фамилии?
– Ладно, извините, – сдал назад Белобрысый.
– Ладно. Вторым компонентом того, что нужно, чтобы этот документ заработал как информационная артиллерия является вот это, – она достала из сумки плоскую матовую коробку, – Знаете что это?
– Похоже на компьютер, – ответил Белобрысый. – Он с шаттла?
– Нет, этот не с шаттла, да он вообще другого типа. Такие ставят на бомбардировщики, да это и не важно. На нем кое-что из штабных компьютеров, кое-какие ключи к сетям, инструменты воздействия на работу обороны. В общем, по большому счету, почитать и посмотреть обычному человеку там нечего. А бумажный документ читайте, только не потеряйте. Я его потом назад заберу.
– Как скажете, – ответил Драгович, – а что с компьютером?
– Копия документа и компьютер должны быть найдены в заброшенном логове, одном из тайных убежищ довольно известного террориста. Его у вас называли "джокером", да еще много как называли.
– Он, значит правда существовал, он не был вымыслом? – Вновь спросил Белобрысый, на этот раз не давая повода придраться.
– Да, это был полевой спецагент разведывательного сообщества Блока. Сейчас его, "Джокера", сеть ушла из региона. Убежища остались, некоторые в такой глуши что их долго еще не разграбят. Примерно через месяц вы найдете одно такое и найдете документ и компьютер. Вы же полицейские? Пусть теперь и не совсем… Не официально российские.
– Мы-то полицейские, можете и так называть, а как все обставить? По какому поводу мы туда поедем? Что если все это попадет не в те руки, Я имею ввиду просто пропадет после того, как мы это сдадим? Знаете, как у нас бывает? Никто не ожидает найти здесь что-то сенсационное. Ну компьютер и компьютер. Ну документ и документ.
– С этим я разберусь, – ответила Ландскрихт. – И по какому поводу вы туда поедете тоже придумаю. По мистическому устроит? Жалобы на призраков?
– Вы серьезно? – спросил Белобрысый.
– Да нет, про это шучу. Но я к тому, что я знаю что делать. Главное забросить компьютер и документ. Компьютер побудет у меня, потом я его там, в убежище положу. Как и копию документа. А вам сейчас оставлю карту с этими убежищами, на досуге посмотрите, куда потом вам ехать.
– Ну если вы это все на себя возьмете, то тогда ладно, – ответил Белобрысый. – Свою часть работы мы конечно сделаем, что уж теперь. А к чему это приведет?
– Ваша Россия возвысится, вы же хотите? – невозмутимо, без тени какой-либо иронии ответила Ландскрихт.
– Это да, – без обычной веселости ответил Белобрысый и передал свернутый листок Драговичу. Тот полез в коляску и упаковал карту вместе с документом в сумку, где до этого были банки с пивом – их он выложил.
– Ну все, мне пора, – ответила Ландскрихт.
После она хлопнула ладонью по металлу люльки, развернулась и зашагала куда-то во мрак. Вскоре она скрылась где-то за холмом.
– Вот такие дела, – задумчиво проговорил Белобрысый.
– И что ты по поводу этого всего думаешь? – спросил Драгович.
– Я не знаю что тут думать. Сделаем как она сказала. Я никогда не верил в инопланетян и летающие тарелки. Да все и оказалось совсем не так. Никаких летающих тарелок. Может даже и хорошо.
Белобрысый достал очередную банку, открыл ее, после чего закурил. Потом он задумчиво уставился в зеленеющий горизонт, по которому довольно энергично проплывали клочья лиловых, почти черных облаков.
Драгович вдохнул прохладный воздух и полез за своей банкой – не пропадать же ей.
– Охренеть, да? – спустя какое-то время проговорил Белобрысый.
Драгович молча смотрел на горизонт, на облака и на огни разбросанных селений.