— У меня ключ есть, — сказал Валерий, который вдруг стремительно вспомнил и адрес, и дорогу в Скворцовский переулок.
— Он говорит, что у него ключ есть. Да… А плитку больше не включай без экрана… Пока… — Он опустил мобильник. — А ты, значит, Валера? А я, как ты понял, Виктор. Или Витя. Будем знакомы… — И протянул руку. Ладонь была твердая, как у гребца. — Баба Клава тебе передала, что, если придешь поздно, открой холодильник, там простокваша, а хлеб на подоконнике… А со своей плиткой она многих на уши ставит, особенно приезжих. У этой штуки откуда-то колоссальный потенциал по перестройке пространственных конфигураций. Непривычные люди порой голову теряют, чудится всякое…
«Ну, уж сон-то я видел не из-за плитки», — подумал Валерий. А Вите сказал:
— Я уже не удивляюсь всяким фокусам этого города…
— И правильно делаешь. Если удивляться говорящим утюгам или светящимся шарикам над болотом… — Витя не договорил.
— Или летающим стульям… — добавил Валерий.
— Вот-вот!.. А ты что, познакомился с Лышем?
— Ты его тоже знаешь?
— Кто не знает изобретателя Лыша… — сказал Витя. Будто даже с гордостью.
— Слушай, а как это у него получается? Со стульями-то? Он, правда, объяснял, но…
— Он тебе что хочешь объяснит, — покивал Витя. — И бывает, что очень понятно. Только вот беда: для других такие объяснения бесполезны. То, что получается у этого пацана, у других не выходит никогда…
— Аномальные способности?
— Кто его знает… Он в ясельном возрасте долго лежал в больнице, думали даже, что не сможет ходить. Мать и сестренка столько с ним возились. А он потом как-то сразу встал на ноги и давай всех удивлять фокусами. В школе шаляй-валяй, а вот живое чучело из репейников слепить — это ему раз плюнуть… А чучело, между прочим, копия Регента. Говорит, случайно… — Впрочем, в голосе подпоручика муниципальной стражи не было осуждения.
— Повидаться бы мне с ним. Не с чучелом, а с Лышем, — сказал Валерий. И объяснил почти честно: — Днем, когда расставались, он сказал несколько слов на… очень древнем языке. Почти никому не известном. Я сперва не врубился, а сейчас думаю: откуда он это знает?
Витя опять не удивился:
— Он может… А ты что, специалист по языкам?
— Ну, в какой-то степени… Мне сказали, что сейчас Лыш где-то на берегу. У костров…
— А! Вполне возможно… Если хочешь, пойдем вместе. Я на дежурстве, у меня произвольный маршрут…
— Пойдем, если произвольный, — охотно сказал Валерий.
Глава 7
Они вышли к реке правее лестницы и пристани.
Сильно пахло сиренью и лопухами.
Размашистый закат охватил северо-западный край неба. Река отражала его во всю ширину — от берега до берега мягкий желтовато-палевый свет. Укутанные в заросли откосы казались под этим небом и рядом с водой почти черными. Между откосами и водой, на плоском береговом пространстве были рассыпаны оранжевые кляксы костров. Было их не меньше десятка. Витя повел Валерия вниз по извилистым тропинкам, репейник шуршал по штанинам и рукавам.
Спустились, перешли заброшенные рельсы, оказались на сухом песке, который тут же стал забираться в кроссовки.
Ближний костер горел шагах в десяти. Несколько мальчишек и девочка — человек семь — сидели у него подковой. Лица казались бронзовыми от огня. Девочка что-то говорила, ребята иногда смеялись. Трое парней лет шестнадцати — волосатые, с гитарой — подошли к этой компании, остановились за спинами. Затренькали струнами. На пришельцев заоглядывались.
— Вы чего? — сказал один из мальчиков.
— Да так. Постоять у огонька. Или посидеть… — отозвался гитарист.
— Развели бы свой и сидели там, — недовольно посоветовала девочка-рассказчица.
— А тут, значит, у вас тесно? — укоризненно заметил один из волосатых.
— Вы будете бренчать и песни петь, — разъяснила девочка. — А мы про свои дела разговариваем.
— Пошли, юноши, нас тут не поняли, — подвел итог парень с гитарой и сопроводил слова скорбным аккордом.
— Да вы не обижайтесь, — тонким голосом попросил самый младший мальчик. — Хотите мы вам головешку для растопки дадим?
— Сами вы головешки, — сказал гитарист. Впрочем, добродушно. И трое зашагали по песку.
— Миролюбивый народ, — заметил Валерий. — Другие бы, чего доброго, напинали ребятишкам и узурпировали территорию…
— Сразу видно, что ты не здешний, — откликнулся Витя. — На здешних берегах такого не бывает. Особенно там, где костры…
Они подошли к огню. Ребята у костра, опять заоглядывались — так же, как на тех троих.
— Витя, привет! — узнала подпоручика девочка. Глянула на Валерия, сказала и ему: — Здрасте…
— Мы мешать не будем, — сказал Витя. — Только один вопрос: Лыша не видели?
— Видели!
— Он тут вместе с сестрой проходил…
— И со стулом…
— Наверно, он у другого костра… — охотно заговорили мальчишки.
— Спасибо за информацию. Будем искать…
— А что случилось, Витя? — осторожно спросила девочка.
— Да ничего не случилось. Надо решить одну научную проблему, — солидно разъяснил Витя.
— А то, может, он у кого-то стул увел без спросу? — высказал догадку мальчишка, чьи веснушки бликовали от пламени, как медная чешуя.
— Балда, — осудила его девочка. — Не стыдно молоть чепуху?
Ребята захихикали. Самый маленький (большеглазый, стриженный под машинку), вдруг вытянул шею и спросил шепотом заговорщика:
— Витя, а правда, что утром двое подрались у водокачки?
— Ну… было дело…
— А из-за чего?
— Я откуда знаю!
— Ты же все знаешь, — чуть игриво заметила девочка.
— Может, и знаю. Но не разглашаю … — Валерий почувствовал, что под шутливым тоном подпоручик Петряев прячет нежелание говорить о неприятном. Впрочем, Витя добавил: — Если охота, спрашивайте у командирши Лопушинской. Это ее кадры…
— Ни фига себе! — почему-то изумился веснушчатый мальчишка.
Витя слегка дурашливо козырнул ребятам, а Валерию шепнул:
— Сваливаем. А то слишком любопытные…
Когда отошли, Валерий спросил:
— А что за драка?
— Ну, два пацана. Поспорили о чем-то. Один не сдержался и другому по носу. А тот в ответ — по скуле. Под глазом — фингал. Сенсация! Даже местное Тэ Вэ заволновалось: будем делать сюжет для новостей! Хорошо, что мэр узнал, запретил…
«Бред какой-то! Фингал — сенсация…» — запрыгало в голове у Валерия. Но спросил он о другом:
— Разве мэр имеет право запретить передачу?
— Ну… он не то что запретил, а сказал: «Вы что, люди, спятили?»
— Чуден ты, город Инск…
— А ты думал… — согласился Витя.
Они шли от костра, к костру. У огней сидели разные люди. Взрослые, подростки и совсем небольшие ребятишки. Кто-то пел под гитару, кто-то вел разговоры, кто-то сдвигал головы над экранами компьютерных «плашек». В руках мужичков поблескивали жестяные банки (едва ли с кока-колой). Видимо, здесь такое не возбранялось.
А Лыша нигде не было.
Зато у одного из костров прослушал Валерий целую лекцию.
У огня сгрудился десяток ребят и девушек — по виду старшеклассники или первокурсники. Среди них был один взрослый: не старый, но лысый дядя с оттопыренными (как у Лыша) ушами. Он вещал:
— …Отрицать роль Высшей идеи в деле строительства мироздания, конечно, можно, Однако отрицание никогда не несло в себе позитивного начала… Ладно, допустим, Кристалл вселенной возник сам по себе, из ничего. Или другой вариант: он существовал всегда… хотя категорию «всегда» нельзя не считать излишне размытой. Но скажите по совести, кто, кроме Создателя, мог замкнуть Кристалл в кольцо? Да еще так, чтобы дать ему возможность при определенных условиях совмещать свои неисчислимые грани? Только это совмещение позволяет темпоральным потокам бесчисленных миров сливаться в единое всеобщее Время. А сами эти потоки возникли только тогда, когда возникло Кольцо Кристалла. Ибо Время рождается там, где появляется напряжение. В данном всеобщем варианте — напряжение всего Кристалла, возникшее от кольцевого изгиба его структуры. Есть напряжение — рождается временной поток, а он в свою очередь порождает энергию. Во всех ее бесконечных проявлениях…
— Если принять за основу корпускулярную теорию Времени, то можно предположить, что энергия тоже имеет корпускулярную структуру? — прозвенел смелый девичий голосок.
— Не будем углубляться в дебри. Тем более, что и корпускулярная теория Времени сама по себе не бесспорна. Беда в том, что некоторые трактуют ее весьма упрощенно. Мол, время состоит из темпоральных корпускул, как материя из атомов. А сами корпускулы опять же включают в себя множество элементарных частиц темпоральной природы, влияние на которые может кардинальным образом менять структуру самого временного потока. Имейте в виду, не скорость, не направление, не энергетическую насыщенность, а именно природу…
— Этого еще не хватало… — басовито заметил кудлатый юноша.
— К счастью, это пока что лишь туманные гипотезы, — успокоил юношу лектор.
— А локальные темпоральные кольца возникают тоже в результате каких-то напряжений? — качнулся вперед остроносый слушатель, почти мальчик.
— Естественно, коллега! От самого незаметного колечка внутри экспериментального генератора до гигантских галактик!
— Но ведь галактики не кольца, а спирали! — заспорила звонкоголосая девушка.
Лысый лектор будто даже обрадовался:
— А спирали разве не кольца? Тоже кольца, только более высшего порядка. Двигаясь по спирали, вы достигаете той точки, с которой начали путь, но находите ее уже на иной точке развития. Следовательно, можно считать, что спиральные образования тоже смыкаются!
— А Дорога? — раздался негромкий голос. — Она опоясывает Кристалл вселенной по спирали, но разве ее концы смыкаются?
Лектор потер уши, помолчал.
— Мы, господа, заходим слишком далеко. Природа Дороги… если даже принять за факт само ее существование… пока остается непостижимой. Видимо, это тема для науки, которой еще просто нет…