Я поняла, почему в обозе было так много маленьких детей – их нужно было привести к месту силы, чтобы они ею напитались. Иначе выродится магия, а, значит, и народ калмитов.
Горден согласился помочь кочевникам взамен на спасение Ребекки. Верховный маг сказал, что никто не будет препятствовать их пути, никто их не выгонит, пока калмиты не совершат нужные обряды.
– А что можно сделать, чтобы вернуть их на родину? – спросила я Гордена с надеждой.
– Это уже дело короля, – мотнул маг головой.
– Но ты можешь как-то посодействовать разрешению этой проблемы? – допытывалась я. – Король может пересмотреть их дело?
– Я подам прошение, – ответил Горден после долгого взгляда на меня. Я улыбнулась, обхватила его руку и прильнула к плечу.
– Спасибо большое, – поблагодарила я с улыбкой.
Дыхание Ребекки было тихим и спокойным, а лицо стало умиротворенным – маска смерти исчезла. Она просто спала на циновке в шатре колдуньи, заботливо прикрытая лоскутным пестрым одеялом.
Мы, так и не поспав, дождались утра и забрали ее, в пути девушка несколько раз приходила в сознание, и удалось немного ее напоить. За несколько часов мы доехали до ближайшей деревни с постоялым двором.
Кастель сказал, что будет рядом с Ребеккой, чтобы помочь, когда она окончательно очнется. Я верила, что теперь все плохое для девушки позади. Она слаба, но жива. И теперь у нее впереди целая жизнь. Уверена, она обязательно встретит свою любовь и та излечит все раны.
Горден снял для нас две комнаты. Я клевала носом, пока мы ели в моем номере принесенные с кухни лепешки, сыр и мясо. Когда Горден собрался уйти к себе, я вдруг выпалила неожиданно для себя самой:
– Останься со мной, пожалуйста. – Мужчина посмотрел на меня внимательно. – Мне очень страшно. Я не хочу сейчас быть одна.
Я очень надеялась, что он не поймет меня превратно, но маг молча кивнул и не ушел. Не переодеваясь, я легла на кровать и закуталась в одеяло. Горден снял куртку, повесил на спинку стула и наклонился, чтобы разуться.
– Как ты думаешь, я правильно поступила с Ребеккой? – спросила я, пока Горден снимал ботинки.
– Не беспокойся, я тебя защищу, если ты все же сделала неправильный выбор для Бекки, – полуиронично ответил маг со смешинками в глазах.
– Ты понимаешь, она действительно любила мужчину больше жизни. Но это очень тяжело и страшно – не получить взаимность!
Я приподнялась на кровати и прижалась к спинке, обхватив себя руками. Горден сел рядом и уже с серьезным видом произнес:
– У нее все будет хорошо. – Он взял мою руку и нежно погладил. По венам прошлась теплая волна, и словно все во мне оттаяло. Будто пришла весна и птицы в душе радостно запели.
– А что бы ты выбрал? Любовь, даже безответную, но пару лет жизни. Или долгую жизнь без любви? – Я всматривалась в лицо мага, ища важный для себя ответ.
Горден какое-то время молчал, поглаживая мое запястье, а потом произнес:
– Любовь. Я бы выбрал любовь, – и поцеловал меня в губы так щемяще нежно, что сердце встрепенулось и птахой рвануло к огню его души, такому теплому и умиротворяющему, дарившему спокойствие и любовь.
Я чувствовала, как любовь заполняет каждую клеточку тела и души, поливает эликсиром счастья мое сердце. Я осознала, что безумно люблю Гордена и не хочу ни минуты быть без него. Моя жизнь принадлежит теперь только ему.
– Спи, моя ведьмочка. – Верховный погладил меня по щеке и стал перебирать прядки моих волос.
– Ты не оставишь меня? – прошептала я, уткнувшись в его грудь и боясь поднять глаза на мага.
– Никогда, – ответил он.
Огонь вспыхнул внутри, и надежда воспарила в небо белым лебедем. Сверкая яркими красками, светилась вера в наше с Горденом совместное будущее.
Окна в комнате были наглухо зашторены, лишь тускло мерцали светляки под потолком. В воздухе витал запах лекарственных настоек. Я стояла возле кровати Ребекки. Она наконец пришла в себя, и я решила, что нужно обязательно с ней объясниться.
Девушка лежала на кровати, ее лицо осунулось, глаза провалились, и черные круги залегли под ними. Она как-то разом вся похудела, и как будто все краски жизни из нее ушли. Ее ресницы затрепетали, и, открыв глаза, Бекка прищурилась, ей было больно смотреть.
Было страшно сказать ей о том выборе, который пришлось сделать за нее. Но я должна была с ней поговорить и рассказать все как было. И я это сделала.
– Ребекка, прости, что я так поступила. Что всем рассказала о твоих чувствах к мужчине. И прости, что пришлось за тебя сделать выбор.
Она безучастно посмотрела на меня.
– Я не обижаюсь. Наверное, я бы поступила точно так же на твоем месте.
Я подошла к ней ближе, заглянув в ее потухшие глаза. Как будто из них ушло что-то…
– Это же не конец, Ребекка. Я верю, что у тебя в жизни обязательно появится достойный мужчина, с которым возникнут обоюдные чувства. У тебя целая жизнь впереди! – пыталась я подбодрить ее.
Она ответила бесцветным голосом:
– Возможно, все так и будет.
Мне не нравился ее настрой, как будто Бекка пыталась от меня отмахнуться.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я тихо, присев на краешек ее кровати. Ребекка посмотрела на деревянную стену отсутствующим взором и, положив руку на грудь, сказала:
– Вот здесь всегда была боль. Болела душа, болело сердце по любимому, который никогда не мог быть со мной. А теперь там пусто… Будто дыра образовалась. – Девушка потерла то место, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Я абсолютно ничего не чувствую. Может быть, это и к лучшему.
Больше она не сказала ни слова.
Я еще немного посидела рядом и решила покинуть комнату. Уже возле двери я услышала слова:
– Береги ее.
Я обернулась и спросила:
– Кого?
– Любовь свою.
Я молча кивнула и вышла. Прислонившись спиной к двери, я почувствовала, как холодные слезы скатываются по щекам.
Холодный ветер гнал над деревьями серые тучи. Небо потемнело, предвещая бурю. Я поежилась и закуталась в теплую накидку.
Карета уже ждала, сумки были упакованы. Мы уезжали с подворья вместе с Горденом, оставляя Ребекку на попечение Кастеля. Верховный маг приказал приехать полицейским из ближайшего города для их охраны. Как только Ребекка немного окрепнет, они с Кастелем вернутся в столицу.
Капли дождя стучали по крыше кареты. Картина за окном размылась, лишившись четких контуров. Деревья раскачивались из стороны в сторону, не пытаясь сопротивляться порывам ветра. Вдалеке раздался гром, и небо прорезала яркая вспышка молнии.
Но мне было тепло, хорошо и не страшно, потому что солнце находилось рядом – оно отогревало мою душу через руки Гордена, прижимавшие меня к его широкой и надежной груди. А в его глазах жило Южное море. И это была стихия, укрощенная мной.
Всю дорогу до города Горден меня целовал. То ласково, и я плавилась медом в его руках, то страстно, поглощая меня пожаром и зажигая огонь внутри. Я прижималась к нему и чувствовала, что сейчас воистину счастлива и наконец узнала, что такое любовь. Я так хотела, чтобы эти минуты длились вечно. Не хотелось, чтобы эта дорога заканчивалась, потому что такая близость наших душ была впервые.
Я понимала, что пропала и теперь мое сердце полностью принадлежит Гордену. Моя душа рвется к нему. Я хотела его любви… Сгорать в нем, плавиться в его объятиях и принадлежать ему полностью.
32
– Виля! – позвала я громко, войдя в дом.
Горден помог занести сумки и сладко поцеловал перед тем, как уйти. А как ушел – в груди стало пусто, словно от меня оторвали часть чего-то нужного. И я моментально соскучилась по нему, не хотелось ни на минуту с ним расставаться.
Я заглянула в комнату наверху – кота нигде не было. Похоже, тетя еще не привела его, хотя мы условились, что к моему приезду она должна была привезти фамильяра обратно домой. Я так соскучилась по своему коту, что, даже не переодевшись, побежала к тете Марте и сразу же бросилась обнимать Вилечку. Поцеловала, почесала между ушек. Обычно он не очень любил, когда его гладили, – не королевское это дело, но мне нравилась его гладкая мягкая шерстка, да и сам он довольно мурчал в ответ.
– Ох как ты… раздобрел, – трогая упитанные сверх меры бока Вили, выдала я. Мой фамильяр точно поправился на пару килограммов.
– Приехала наконец, – фыркнул Виля, отталкивая лапой мою руку от своих боков.
– Марика, расскажи все! – попросила тетя Марта, обняв и расцеловав меня. Она была одна дома: дядя уехал по делам, а сестры учились.
Тетя усадила меня к столу, а Виля тут же пристроился рядом на стуле – еле запрыгнул, вес не позволял быть легкой ланью. А я еще раз его обняла и поцеловала.
– Как же я соскучилась по тебе! И по тебе, конечно, тетя!
Она тем временем выставила на стол вареники с сыром, сметану, блины с ветчиной и неизменные сосиски. Виля удостоился отдельной миски со сметаной. Он быстро сунул туда свою мордочку, вывозившись по уши.
– Марика, не томи, рассказывай! – Тетя присела рядом, налив крепкий черный чай.
Рассказывать о плохом я бы точно не стала, незачем беспокоить тетю. Тем более Горден все решит, я уверена. Но ведь были и прекрасные моменты! Ярмарка, наша свадьба, ну и что, что ненастоящая, сладкие поцелуи и ласка, которая касалась не только тела, но и души. Рот сам по себе растянулся до ушей при воспоминании об этом.
– Судя по тому, как ты светишься, все прошло прекрасно, – хитро заулыбалась тетя. – Я так думаю, все дело в твоем начальнике.
– Да, в Гордене, – скромно ответила я.
– И, похоже, тут кто-то влюбился, – похлопала меня по плечу родственница. – Он тебе уже сделал предложение? Ух ты… Я надеялась, что ты в Магконтроле найдешь себе какого-нибудь достойного мужчину, но даже не мечтала, что это будет сам Верховный маг! – указала она пальцем в небо.