– Может, мы с тобой какие-нибудь ущербные, Тёма? – с тоской чесал отраставшую за три часа щетину напарник. – Красиво ведь стало, вкусно. Это тебе не манная каша с комочками! И не остывшие сырники с кусочками непромешенного творога. А нам «стекляшку» жаль. Что с нами не так?
Артем, честно, не знал. Но по «стекляшке» тосковал тоже.
– Что-то не так, дорогой? – Наталья, в миленьком домашнем костюмчике ярко-красного цвета, удивительно оттенявшем ее жгучую красоту, потянулась к нему через стол. – Тебе не вкусно?
– Все замечательно, – пробубнил он с набитым ртом, даже не поняв, что только что положил себе в рот. – Ты умница.
И он не врал. Наталья была умницей. Во всем. Упрекнуть было не в чем.
– Спасибо. – Она тепло улыбнулась и вдруг спросила: – Леша не звонил?
– Звонил, – ответил он тут же и подозрительно сощурился. – Только почему-то я не слышал его звонков. Не знаешь, почему?
– Тёма-а-а… – Она рассмеялась красиво и игриво и погрозила ему пальчиком. – Ты все забыл? Ты же вчера вечером, когда тащил меня в койку, сам поставил на беззвучный. Забыл?
Сам? Когда? Вечер, вечер, вечер…
А что было вечером? Он пришел со службы поздно. Принял душ, поужинал. Потрещал с Лехой. Договорились на утро на рыбалку. Потом Наталья перед ним уселась в чем мать родила. И он завелся. И она! Она, черт возьми, посоветовала ему убавить звонок. Чтобы не мешали. Чтобы не спугнули. И он сам, да, да, сам, своими руками убрал звонок, чтобы не мешали, чтобы не спугнули в самый ответственный момент.
Упрекнуть не в чем! Ее снова упрекнуть не в чем. Как же это она все так мастерски устраивает, а? Он, получается, бредет, будто и не по указке, но как-то так получается, что у нее на поводу. И вроде сам решения принимает, но какие-то почему-то неправильные, не его.
Артем схватил стакан с соком, сделанным из нескольких фруктов, оттого с непонятным приторным вкусом, сразу ему не понравившимся. Прикрылся стаканом от Натальи, не пропускающей ни единого его движения. Внимательно вгляделся.
Что с этой девушкой не так? Почему он медлит? Почему не берет ее в жены? Еще полгода назад купил кольцо, и оно до сих пор у него в сейфе на работе пылится в бархатной коробочке. Постоянно какие-то причины находились, и он оттягивал и оттягивал важный судьбоносный момент.
Она красива? Несомненно! Более чем! Высокая, фигура потрясающая. Ноги бесподобно стройны и длинны. Черные глаза, ласковые, сверкающие. Был бы поэтом, что-нибудь такое сочинил про них, про глаза. Нос обычный, маленький, прямой. Рот нормальный, аккуратный. Скулы, лоб, все в норме. Тоже можно было бы что-нибудь сочинить и про них, умей он. С характером тоже вроде ничего такого. Не истерит, не обижается, когда он задерживается или когда его дергают по вызовам. Ни разу не упрекнула его ни в чем. Хотя, на его взгляд, можно было бы. Кроме алчного секса, он ни на что такое не способен, ни на какую романтику. А девушкам это просто необходимо, Леха говорит. Они без этого жить просто не могут, опять же с его слов. А Наталья не требует. Почему? Ее все устраивает? Или притворяется? Или просто приручает его? Это снова Леха, его цитата.
– Милый, все в порядке? – Наталья тронула его за голое плечо, погладила нежно. – Тебе не нравится сок?
– Почему? – Артем поставил стакан на стол, в нем убавилось на палец.
– Ты почти не выпил.
Между ее бровей пролегла крохотная складочка, Наталья осторожно потрогала ее кончиком пальца, видимо, знала о ее существовании и тревожилась.
– Странный рецепт, в самом деле. Рекомендован, как сжигающий калории. Больше так делать не буду. Хочешь, сделаю тебе другой?
Нет, ну золото, а не женщина! Другая бы сейчас губы надула. Или орать принялась, что он бездушный и неблагодарный. Что она старалась, готовила, пока он дрых. А он неблагодарный просто скот! Это Лехина жена так надрывалась, если он молча что-нибудь сжирал и не нахваливал. А Наталья…
«Тёма, хорошая она, хорошая, – восклицал все тот же Леха, когда Артем вставал на защиту своей девушки. – Но… Но с каким-то подвохом!»
Артем сейчас, в упор рассматривая свою девушку, убей, не находил в ней подвоха. Стройная, в миленьком домашнем костюмчике – штанишки по колено, кофточка без рукавов, сидит себе, нога на ногу, локоточки на столе, смотрит на него с любовью. Не капризная, не обидчивая, не склочная.
Что еще надо-то? Зачем рыть так глубоко?
– Какие планы на день, Тёма?
Наталья встала и начала убирать со стола. Если ее и обидело то, что он почти ничего не съел, она никак это не проявила.
– А какие у нас планы, Натуль?
Он попытался вспомнить, что еще планировал, кроме рыбалки с Лехой, на единственный выходной, выпавший как раз на воскресенье. Не вспомнил. С Наташей точно ничего не планировал. И это снова говорило в ее защиту. Ее снова не в чем было упрекнуть. Не она саботировала его прогул рыбалки. Он сам.
– Я не знаю. – Она встала у раковины к нему спиной, принялась мыть посуду. – Что скажешь? Я со всем соглашусь.
Золото, а не женщина, вздохнул Артем. И тут же вспомнил свою бывшую возлюбленную, с которой, случалось, даже сходился врукопашную. Тина, сокращенное от Кристины, была просто бешеной! И в постели, и в жизни. Она алчно жила, алчно его любила и точно не хотела его делить ни с кем и ни с чем: ни с работой, ни с друзьями. Но Леху, что странно, терпела. И он к ней относился нормально. И никаких подвохов в ее необузданном характере не находил. Считал это для бабы типичным.
«Они все ненормальные, – кивал он, прикладывая к синяку на локте друга замороженную щучью голову. – Моя тоже как разойдется…»
С Кристиной они разбежались неожиданно и легко. Она просто съехала, забрав свои вещи, и все. Ни записки, ни объяснения. На звонки два месяца не отвечала. Потом позвонила сама и попросила прощения. И сказала, что выходит замуж за нормального мужика. А он, стало быть, ненормальный? Она нормальная, кидавшая в гневе в его сторону все, что подворачивалось под руку, а он ненормальный.
«Здорово!» – ахнул тогда уязвленный в самое сердце Артем и прекратил разговор.
И больше никогда ее не видел и не слышал. А потом появилась Наталья. Любящая, нежная, услужливая. И его мама, познакомившись с ней, сразу сказала, что именно на таких женщинах и следует жениться. И он с ней согласился. И кольцо купил. А прошло полгода – и ничего. Кольцо так и лежит.
Почему?
– Может, съездим к моим за город? – неожиданно предложила Наталья, не поворачиваясь.
Она будто боялась увидеть его недовольную гримасу. Артем терпеть не мог общаться с ее папашей – грубым, горластым, без конца требующим внуков. Гримаса и в самом деле появилась, и даже в желудке закололо от перспективы бесконечной игры в шашки с будущим тестем. Тот обожал эту игру и слушать ничего не хотел, усаживая Артема часа на три за игровой стол.
– Так что, съездим? – повторила Наталья вопрос с легким нажимом и покосилась на него через плечо. – Мама пироги затеяла. Со смородиной.
– Пироги – это хорошо, – отозвался Артем едва слышно.
И тут же проклял себя за то, что забыл вчера вернуть телефону громкий звонок. Сидел бы сейчас с Лехой на берегу под старой скрипучей лозинкой – их любимое место. Слушал треск хвороста в костре, смотрел на воду, рябую от легкого ветра. Слушал бы Лехино нытье и был бы если не абсолютно, то вполне счастлив. Потом бы они наварили ухи из рыбы, которую Леха ухитрялся поймать, кажется, даже в луже. Выпили бы по сто граммов коньячку, поговорили бы за жизнь. Обсудили бы кое-что, о чем нельзя было говорить ни дома, ни на службе, ни в машине. Потому что везде есть уши. Постарались бы что-то понять, подумать, что можно было предпринять.
А теперь что? Тащиться за город к родителям Натальи? Сидеть полдня в старом дощатом доме, пропахшем насквозь мышами. Играть в шашки со старым придурком. А потом жрать пироги со смородиной, от которых у него непременно случалась изжога. Странно, да? В «стекляшке», что ни съедали бы, ни разу не жгло. А у тещи будущей…
– Звонят, – навострила уши Наталья, свесив в раковину мокрые руки. – Артем, кажется, звонят?
Точно, звонили на домашний. Из дежурки звонили. Вызов нарисовался.
Вот поверить сложно, но так обрадовался! Даже то, что единственный выходной, случайно выпавший на воскресенье, будет теперь проведен на месте происшествия, настроения не испортило. Лучше там, чем на даче у будущих родственников.
– Я пошел.
Он оделся за три минуты. Вошел на кухню. Обнял со спины Наталью, которая все еще возилась с чем-то у раковины. Поцеловал ее в шею, вкусно пахнувшую кремом и духами.
– Не скучай тут. Хочешь, к родителям съезди, – предложил, уловив ее подавленный вздох.
– А может, ты недолго? – Она повернулась, прильнула к нему, потерлась носом о гладкий подбородок, мокрые руки держала на весу. – Может, одна нога там, а вторая уже тут? И мы вместе тогда съездим?
– Может. – Он даже пальцы скрестил, чтобы было не так. – Позвоню.
– Ага. – Она послушно подставила обе щеки для поцелуя, вздохнула и повторила: – Ага…
Ехать пришлось на адрес на своей машине. Все уже были на месте происшествия.
– Что там? – Артем поздоровался с водителем дежурной машины, кивнул на подъезд.
– Ясно что – жмур! – хохотнул водитель Степа, обладавший уникальным черным чувством юмора. – Не было бы жмура, не было бы вас, Артемий Николаевич.
– Понятно…
Артем окинул взглядом двор четырехподъездной многоэтажки. Серо, сумрачно, народу никого.
– Что это зрителей нету? – удивился он.
– Так на что смотреть-то? Алкоголичка удавилась! – фыркнул Степа весело. – Зрелище не из приятных. И, думаю, ожидаемых. Похмелки не случилось, видимо, вот в петлю и полезла. Ты ступай. Ступай, Артемий Николаевич, там напарник твой уже шустрит.
– Алексей? – удивленно выгнул брови Артем. – Он здесь?
– А то как же! Прямо с маршрута его вернули. На рыбалку он, вишь, собрался, деловой! А тут другая рыбка на веревочке мотается. – И зычно заржав, Степа полез в машину. – Лови, не хочу!