Я проиллюстрирую технику работы с переносом при помощи случая, когда пациент демонстрировал положительный трансфер. Этот пример взят из случая двадцатисемилетней женщины, которая обратилась к аналитику с жалобой на отсутствие стабильных сексуальных отношений. Она два раза была замужем и имела большое количество любовников. Пациентка знала причину своей склонности к нимфомании: половой акт не удовлетворял ее, поскольку она была не способна к оргазму. Чтобы понять ее сопротивление и его интерпретацию, надо иметь в виду, что пациентка была очень привлекательна и вполне сознавала свое женское очарование. Во время нашей первой беседы я обратил внимание на ее смущение: хотя она говорила и отвечала на мои вопросы вполне свободно, но совсем не поднимала глаз.
На протяжении первой беседы и большей части второй она достаточно свободно говорила о болезненных обстоятельствах ее второго развода и о нарушениях ощущений во время полового акта. К концу второй беседы в ее поведении произошло изменение: пациентка замолчала, а потом заявила, что ей нечего больше сказать. Было ясно, что перенос уже перешел в конфликт. Теперь существовало две возможности: либо постараться поощрением и увещеванием побудить ее продолжить говорить, либо взяться за само сопротивление. Первое послужило бы средством обойти сопротивление. Второе было возможно только в том случае, если бы мне удалось хотя бы отчасти понять причину ее стеснения. Поскольку в таких ситуациях мы всегда имеем дело с эго-защитой, сопротивление можно рассматривать под этим углом. Я объяснил ей смысл подобных защитных блоков, сказав что за ними всегда что-то скрывается, что-то, против чего она бессознательно защищается. Еще я добавил, что, как правило, это бывают мысли об аналитике, что именно они вызывают формирование таких блоков. Успешное же лечение зависит от ее способности быть абсолютно честной во всем, что касается этих мыслей. Тогда она, долго колебавшись, сказала, что днем раньше могла говорить свободно, но у нее действительно возникли определенные мысли и она ничего не может с этим поделать. В конце концов она заявила, что ей хотелось бы знать, что было бы, если бы аналитик «обнаружил ее определенную особенность», — не стал бы он ее презирать из-за ее опыта с мужчинами? Это было сказано в конце нашей встречи. На следующий день зажатость сохранилась. Я вновь привлек к этому ее внимание и подчеркнул, что она опять «отторгает» что-то. Оказалось, что она полностью вытеснила то, что всплыло на предыдущем сеансе. Я объяснил смысл происходящего, после чего пациентка сообщила, что прошлой ночью она не смогла заснуть, потому что очень переживала, что у аналитика могут возникнуть к ней личные чувства. Это можно было бы интерпретировать как проецирование ее собственных импульсов любви. Но ее личность, ее сильный нарциссизм и ее прошлый опыт не укладывались в эту интерпретацию. Я как-то чувствовал, что она не верит в мою надежность и боится, что я могу злоупотребить аналитической ситуацией в своих сексуальных интересах.
Не было сомнений, что она, следуя своей роли, уже перенесла сексуальные желания на аналитическую ситуацию. Выбирая, что обсуждать в первую очередь — эти проявления ид или страхи эго, я склонялся ко второму. Поэтому я сказал ей о том, как я понимаю, конечно, в той мере, в какой могу предполагать, ее опасения. Вслед за этим она вспомнила о негативном опыте, который ей пришлось пережить с прежними ее терапевтами. Рано или поздно все они делали ей определенные предложения или начинали пользоваться терапевтической ситуацией даже не спрашивая ее. Она считала, что при таких обстоятельствах ее недоверие к терапевтам вполне естественно, и сказала, что пока не знает, отличаюсь ли я в этом смысле от своих предшественников. Это дало эффект временного раскрепощения. Она снова могла свободно говорить о своих актуальных конфликтах. Пациентка подробно рассказывала о своих любовных взаимоотношениях, что позволило выявить два момента: первый — ее выбор, как правило, останавливался на мужчинах, которые были моложе ее, а второй — она быстро от них уставала. Было ясно, что ее сексуальная жизнь характеризовалась нарциссическими чертами: она хотела доминировать над мужчинами, чего было легче добиться с теми из них, которые были моложе, и теряла интерес, как только мужчина воздавал ей полную меру почитания.
Можно было объяснить ей смысл ее поведения, и это не принесло бы никакого вреда, поскольку с тем, что было глубоко вытеснено, ничего бы не произошло. Но учитывая динамическую эффективность интерпретации, было несложно определить, что лучше этого не делать. Поскольку было очевидно, что основная черта ее характера в скором времени могла обернуться сильнейшим сопротивлением анализу, выгоднее было подождать, пока это произойдет, чтобы соединить эмоции переноса с ее осознанием. Сопротивление вскоре проявило себя, но в неожиданной форме.
Пациентка снова молчала, но после того, как я повторил интерпретацию, что она несомненно скрывает что-то, она долго колебалась, а потом сказала, что боится происходящего. Но только теперь ее пугают не предполагаемые чувства, которые я могу начать испытывать к ней, а ее отношение ко мне. Она сказала, что все время думает об анализе, что днем раньше она даже мастурбировала, фантазируя о половом акте с аналитиком. Я объяснил, что такие фантазии нередки, пациенты всегда переносят свои чувства на аналитика, и она очень хорошо это приняла. Затем я отметил нарциссический фон этого переноса. Действительно, не возникало сомнений, что фантазия отчасти выражала начальный прорыв объектно-либиди-нальных желаний. Интерпретировать это как перенос, однако, значило бы противоречить нескольким причинам. Желание инцеста было пока еще глубоко вытеснено. Хотя фантазия и содержала инфантильные элементы, тем не менее она могла и не исходить из этого желания. В то же время личность пациентки и общая ситуация, в которой возникли трансферентные фантазии, обеспечивали обильный материал для изучения других аспектов и мотивов фантазии пациентки. Она впадала в состояние тревоги и при других обстоятельствах, не только во время анализа. Это отчасти соответствовало сдерживаемому сексуальному возбуждению, а отчасти неизбежности иметь дело с трудной ситуацией. Таким образом, интерпретируя трансферентное сопротивление, я опять подходил со стороны эго. Я сказал, что ее сильные колебания при разговоре о подобных вещах связаны с тем, что она признавала такие чувства за мужчиной. Это она немедленно подтвердила, добавив, что в ней самой все противилось этому. На вопрос, случалось ли с ней такое, чтобы она сама влюбилась в мужчину или почувствовала к нему влечение, она ответила отрицательно, заявив, что чувственные порывы всегда исходили от мужчин, которые стремились к ней, а она только отвечала им. Я пояснил ей нарциссический характер такого поведения, и она хорошо поняла это. Что касается переноса, я сказал, что он не может быть настоящим импульсом любви. Скорее всего ее раздражает тот факт, что мужчина не впечатлен ею, то есть налицо сложная для нее ситуация. Я объяснил ей, что ее фантазия вызвана желанием заставить аналитика влюбиться в нее. Она подтвердила это, заявив, что в ее фантазии тема завоевания аналитика играла главную роль и стала реальным источником удовлетворения. Теперь я мог указать ей на опасность, связанную с такой позицией. Суть ее была в том, что пациентка может не устоять под напором подобных желаний и рано или поздно утратит интерес к анализу. Она и сама догадывалась об этом.
Этот момент необходимо особо подчеркнуть. Если своевременно не удается разоблачить нарциссический фон такого переноса, то зачастую пациент, ощутив неудовлетворенность анализом, прерывает его при негативном переносе. За последние несколько лет о ряде подобных случаев было рассказано на Техническом семинаре. События всегда развивались по одному и тому же сценарию: как только проявлялись обсуждаемые признаки, они тут же интерпретировались аналитиками как любовь, а не желание быть любимым, при этом назревающая неудовлетворенность пациента упускалась из виду, и он прерывал курс анализа.
Для пациентки, о которой мы говорим, интерпретация переноса открыла путь к анализу нарциссизма, ее жалоб на мужчин, которые бегали за ней, и ее базовой неспособности любить, которая и была основной причиной ее проблем. Она очень хорошо поняла, что прежде всего должна раскопать в себе причины неспособности любить. В связи с этим ей пришло в голову, что вдобавок к своему тщеславию она крайне упряма, а кроме этого внутренне совершенно безучастна к людям и вещам, что ее интересы поверхностны, а чувства пусты. Таким образом, анализ трансферентного сопротивления привел к анализу ее характера, который теперь занял в аналитическом процессе центральное место. Пациентка вынуждена была признать, что анализ также не вызывал в ней особого внутреннего интереса, — ели не считать желания хорошо выглядеть, которое имело место с самого начала. Дальнейший курс анализа в данном случае интереса не представляет. Я только хотел показать, как управление переносом, который соответствовал характеру пациента, привело непосредственно к проблеме нарциссической защиты.
Есть и другие моменты, которые указывают на то, что нельзя закладывать основу для подлинного положительного переноса на ранних стадиях. Прежде всего необходимо проработать нарциссические и негативные тенденции, которые накладываются сверху. Это соображения, основанные на экономическом подходе в аналитической терапии.
Насколько мне известно, Ландауэр отметил первым, что всякая интерпретация перенесенной эмоциональной позиции первым делом ослабляет ее интенсивность и усиливает противоположную тенденцию. Цель аналитической терапии состоит в том, чтобы выделить генитальное объектное либидо, освободив его от вытеснения и от примеси нарциссизма, прегенитальных и деструктивных импульсов. Отсюда следует, что аналитик должен, пока это возможно, интерпретировать только или преимущественно выражения нарциссического и отрицательного переноса, пока появившиеся признаки развития начальных любовных импульсов не сконцентрируются без помех и без амбивалентности в переносе. Как правило, этого не происходит до последних стадий анализа. При компульсивных неврозах бывает невозможно устранить амбивалентность и сомнения, пока амбивалентные импульсы не отделены при помощи последовательного акцентирования от тех импульсов (нарциссизм, ненависть, чувство вины), которые противостоят объектному либидо. До тех пор, пока негативный перенос в силе, терапевт никогда по-настоящему не выберется из острой амбивалентности и двойственности, а все интерпретации бессознательного содержания панцирь сомне