Ширина тени существует для того, чтобы сделать контраст более заметным. Так, рисунок 87 таблицы 1 кажется более четким благодаря ширине и величине тени и на любом расстоянии смотрится с большей легкостью и удовольствием, чем рисунок 88 таблицы 1, в котором много теней, но мелких, раздробленных, теряющихся между складками. Посмотрите на Виндзорский замок при восходе и заходе солнца, и вы увидите один из благороднейших примеров этого правила.
Как бы ни была изображена широкая тень, она всегда даст отдых глазу. И наоборот, если свет и тени разбросаны по композиции мелкими пятнами, глаз все время будет находиться в состоянии беспокойства и сознание тоже будет в тревоге, особенно если вам захочется воспринять каждый предмет композиции. Вы испытаете то же ощущение, которое испытывает человек, если хочет услышать, что говорится в обществе, где все разговаривают одновременно.
Рис. 87, 88 табл. 2
Рис. 89 табл. 2
Простота (последнее, о чем я говорю) в очень многообразных композициях лучше всего достигается следованием постоянному правилу природы, а именно разделением композиции на три-пять частей или участков (смотри главу IV «О простоте или ясности»). Художники соответственным образом делят свои композиции на передний план, средний план и дальний, или задний, план; и эти простые отчетливые величины группируют многообразие, которое радует глаз так же, как различные партии – бас, тенор и дискант – в музыкальной композиции радуют слух.
Нарушьте эти правила либо пренебрегите ими – и тотчас же свет и тень покажутся такими же неприятными, как на рисунке 91 таблицы 2; в то время как если бы это была композиция одних лишь света и тени, правильно расположенных, хотя бы даже не соединенных с какими-либо определенными фигурами, – она все же могла бы производить приятное впечатление картины. Так как различные эффекты света и тени на непрозрачных и прозрачных телах можно обсуждать бесконечно, мы оставим их наблюдениям читателей и на этом закончим главу.
Рис. 91, 92, 93 табл. 2
Рис. 86 табл. 2
Глава XIVО красках
Под красотой колорита художники подразумевают такое расположение на предмете цветов и их оттенков, которое кажется в любых композициях одновременно и отчетливо разнообразным и искусно объединенным. Но в порядке предупреждения скажу, что если не называется какая-либо иная композиция, то следует понимать, что речь идет о цвете тела.
Чтобы избежать путаницы и вследствие того, что я уже достаточно сказал об уходящих тенях, я теперь опишу лишь природу и действие первичного тона тела. Потому что эта основа, если она правильно понята, включает в себя все, что можно сказать об окраске предметов.
И здесь (как было показано в восьмой главе о правилах составления красивых форм) весь процесс будет зависеть от искусства варьировать, иными словами, от искусного варьирования каждого оттенка, присущего телу, руководствуясь шестью основными правилами, которые были изложены.
Но прежде чем показать, каким путем эти правила могут осуществить наше намерение, мы бросим взгляд на удивительные пути, которыми природа создает всевозможные цвета тела, что может помочь нам получить более подробные сведения о принципах варьирования красок, а также увидеть, почему они являются причиной красоты.
1. Нам не раз встречались молодая красивая девушка, пожелтевший старик и негр. Все эти люди имеют одинаковый вид и выглядят одинаково неприятно для глаза, когда с них снята кожа. Для того чтобы избежать этого неприятного вида, а также чтобы создать разнообразие цветов тела, которое мы наблюдаем в жизни, природа изобрела прозрачную кожицу (называемую кутикулой) и необычайного свойства подкладку для нее – собственно кожу (кутис). Обе они настолько тонки, что каждый малейший ожог заставляет их покрываться пузырьками и свертываться. Эти слипшиеся кожные покровы в одних частях тела более прозрачны, чем в других, и соответственно бывают различными у разных людей. Сама по себе кутикула слегка влажная и несколько походит на тонкое листовое золото, но немного тоньше, особенно у молодых красивых людей. Сквозь нее, как сквозь слюду, видны были бы жир, мышцы, кровеносные сосуды, расположенные под ней, если бы не ее подкладка – собственно кожа, которая так удивительно устроена, что показывает скрытые под ней органы, необходимые для жизни и движения, в приятных положениях и красивых сочетаниях.
Кожа состоит из нежных волокон, похожих на сетку, наполненную соками различной окраски. Белый сок служит для очень нежного цвета кожи; желтый – для брюнетов; коричневато-желтый – для смуглых; зелено-желтый – для оливковых; темно-коричневый – для мулатов; черный – для негров. Эти различные цветные соки вместе с различными петлями сетки и толщиной ее волокон в том или ином месте и создают разнообразие цветов тела.
Изображение розового цвета щек и синеватых тонов у висков смотрите в профиле (рис. 95 табл. 2), где черные штрихи вы должны считать белыми волокнами сетки; таким образом, где эти штрихи гуще и место темнее, там цвет тела будет наиболее белым. Самая светлая часть будет означать ярко-красный цвет щек, постепенно смягчающийся во все стороны.
У некоторых людей сетка эта так ровно сплетена, что в одинаковой степени покрывает и лицо, и тело, так что в самую большую жару и в холод цвет их кожи не меняется; редко можно заметить, чтобы такие люди краснели, даже если они застенчивы, в то время как у некоторых молодых женщин кожа так тонка, что они краснеют и бледнеют по самому незначительному поводу.
Я склонен полагать, что строение этой сетки очень нежного свойства подвержено разнообразным повреждениям, но в то же время оно способно восстанавливаться, особенно в молодости. Крепкий, толстый, здоровый ребенок трех или четырех лет обладает превосходной сеткой, что наиболее заметно, когда она умеренно тепла, но до этого возраста сетка несовершенна.
Таков путь, которым идет в своей работе природа. А теперь рассмотрим, как подобные явления достигаются посредством искусства и как их можно изобразить на поверхности обычной статуи из воска или мрамора. Описывая эту операцию, мы будем особенно подчеркивать то, что служит нашей нынешней цели; я имею в виду причину, по которой путь, избранный природой, поражает нас своей красотой. Между прочим, некоторым художникам это может принести больше пользы, чем они предполагают.
Рис. 95 табл. 2
В живописи существуют лишь три первоначальные краски, кроме черной и белой, а именно красная, желтая и синяя. Зеленая и фиолетовая – составные; первая составляется из синей и желтой, последняя из красной и синей. Однако, поскольку эти составные краски так сильно разнятся от основных, мы будем рассматривать их как таковые. Рисунок 94 таблицы 2 показывает смешанную, как на палитре художника, шкалу пяти этих основных цветов, разделенную на семь классов – 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7-й. 4-й – средний и наиболее яркий класс – представляет собой чистый красный, в то время как 5, 6, 7-й переходят к белому, а 1, 2, 3-й впадают в черный, что обусловливается затемнением либо значительным удалением от глаза. Таким образом, 4-й есть наиболее яркий и наиболее постоянный цвет, чем все остальные. Однако, так как белый наиболее близок к свету, то можно сказать, что он равняется по красоте классу 4-му, если не превосходит его. Поэтому классы 5, 6, 7-й обладают также почти равной классу 4-му красотой, так как если они и теряют в своей яркости и неизменности цвета, то выигрывают от прозрачности или света, в то время как 3, 2, 1-й абсолютно теряют свою красоту по мере приближения к черному – символу мрака.
Ради отличия и для того чтобы подчеркнуть его превосходство, назовем 4-й класс каждой краски цветущим тоном, или, если вам угодно, чистым, как его называют художники. Вспомним еще раз, что в расположении красок, так же как в формах, многообразие, простота, отчетливость, сложность, единообразие и количество придают красоту окраске человеческого тела, особенно если мы включим сюда лицо, где единообразие и сильный контраст красок необходимы, как, например, в изображении глаз и рта, которые более всего требуют нашего внимания. Но для общего цвета тела, который подлежит нашему описанию, потребны главным образом многообразие, сложность и простота.
Рис. 94 табл. 2
После того как мы подобным образом обдумали ценность каждого класса красок и разместили их по порядку на палитре, попробуем применить их на бюсте из белого мрамора (рис. 96 табл. 2), предположив, что каждая краска впитывается им подобно тому, как капля чернил впитывается промокательной бумагой; таким образом, каждая краска, расплываясь вокруг, будет создавать постепенные переходы.
Если мы захотим придать шее бюста очень яркий и живой тон, то следует взять кистью чистый цвет каждой краски в том порядке, в каком они расположены под номером 4; для менее цветущего тона следует взять номер 5, для очень нежного – номер 6 и так далее, пока мрамор почти совсем не будет окрашен. Остановимся сейчас на номере 6 и начнем накладывать краски – красную на «R», желтую на «Y», синюю на «B», а фиолетовую или краплак на «P».
После того как будут наложены эти четыре тона, продолжайте покрывать ими всю шею и грудь, не переставая, однако, менять и варьировать краски по отношению друг к другу, стараясь также, чтобы очертания и размеры цветовых пятен были как можно разнообразнее. Красный должен повторяться чаще всех, затем идет желтый, реже – фиолетово-красный и совсем редко синий – только в определенных местах, как, например, виски или тыльная поверхность руки, где бывают видны разветвления толстых вен (иногда даже слишком отчетливо), – при этом продолжая все время разнообразить их вид. Несомненно, в природе существуют бесконечные варианты того, что можно назвать самым красивым расположением красок на теле, – не только у различных людей, но и в разных местах, у одного и того же человека, – и все эти варианты, в той или иной мере, подчиняются одним и тем же правилам.