Постановление о «красном терроре» появилось в печати только 6 сентября, а расстрелы в Петрограде начались уже 2 сентября. Балтийцы шли, так сказать, с опережением графика…
Если во всей стране за время «красного террора», за осень 1918 года, по официальным данным М.И. Лациса было расстреляно около 6,6 тысяч человек (при 25 тысячах арестованных) то только в Петрограде к октябрю – было убито около 800 человек (при числе арестованных свыше 6 тысяч). Уже в первые дни, после объявления «красного террора», петроградская «Красная газета» сообщила о единовременном массовом расстреле 500 человек и опубликовала списки 512 заложников. Историк С.П. Мельгунов и ряд других авторов утверждают, что в число этих 500 не входили еще 400 человек, расстрелянных за одну ночь в Кронштадте, по постановлению местного Совета. Однако ряд современных историков, в том числе и М.А. Елизаров, считают, что «Красной газете» не было смысла занижать цифры, поскольку Совнарком, объявляя террор, ставил задачу показать «низам», что он это делает не на словах, а на деле. Исходя из этого, стрелять заложников следовало, чем больше, тем лучше… Однако, что касается числа расстрелянных кронштадтских заложников, то, по мнению М.А. Елизарова, хотя цифра в 400 (или 500) человек упоминается многими историками со ссылками в основном на мемуарные источники, но другие подвергают ее обоснованному сомнению, считая более достоверным допускать расстрел в Кронштадте большинства петроградских заложников, которые и дали цифру 400. Число же заложников, расстрелянных, по решению комиссаров Балтийского флота и Кронштадта, скорее всего, не превышало число расстрелянных петроградских заложников. Обобщая разные данные, М.А. Елизаров предполагает, что в дни «красного террора» на Балтийском флоте было расстреляно примерно несколько сот человек.
В современной литературе при оценке числа расстрелянных в сентябре 1918 года в Петрограде чаще используются такая, например, формулировка, как «сотни заложников». По словам историка В.Ф. Клементьева, в Петрограде расстреливали каждого десятого заключенного. Я.Х. Петерс в Москве, якобы, предлагал сделать то же. И хотя ВЧК от официальной децимации отказалась, в московских тюрьмах в сентябре из-за ежедневных расстрелов создалась ужасная обстановка.
Открытым остается до сегодняшнего дня и факты затопления матросами заложников на баржах в Финском заливе. Помимо голословных утверждений на уровне слухов до настоящего времени не найдено ни одного документа, подтверждающего данный вид казни. Впрочем, это не исключает, что данный вид казни матросы если не проводили, то хотели бы произвести.
Разумеется, что матросы оказались в числе первых, кто начал претворять политику «красного террора». Они же оказывали влияние и на Петроградскую ЧК, возглавлявшую террор. Например, в воспоминаниях современников имеются упоминания, что возглавлявшая в октябре-декабре 1918 года Петроградское ЧК В.Н. Яковлева, жила в связи с неким военным моряком- провокатором.
Однако когда в середине сентября глава Петрограда Г.Е. Зиновьев потребовал вооружить рабочих и предоставить им право самосуда над всеми, кого они посчитают нужным лишить жизни, матросы были первыми, кто стал сопротивляться этой политике. Матросы Балтики решительно выступили против кровожадной зиновьевской инициативы, почувствовав ее явный перебор. В своих выступлениях на митингах представители «братвы» в те дни открыто заявляли, что «красный террор» и разгорающаяся Гражданская война «работают» исключительно на укрепление личной власти большевистских вождей, но делу победы революции не способствуют. Именно тогда появились случаи массового отказа матросов участвовать в расстрелах офицеров, чего ранее не наблюдалось. Уже 9 сентября управление по личному составу Морского наркомата отметило учащение ходатайств о взятии матросами на поруки арестованных по обвинению в контрреволюции. Эти ходатайства наркомат, испытывавший острую нехватку специалистов, вместе с отзывами о прошлой службе арестованных, незамедлительно направлял в ВЧК, с соответствующими сопроводительными записками. Чекисты, как правило, матросам отказывать не решались. Таким образом, было спасено немало нужных флоту людей.
Самым страшным во всей трагедии с массовым убийством заложников являлось то, что большинство расстрелянных являлись, абсолютно невиновными людьми. В основном это были лица из числа высшего офицерства, а так же из числа уже находившихся в кронштадтской тюрьме еще со времени Февральской революции. Среди расстрелянных в период «красного террора» в Кронштадте значатся капитаны 1 ранга П.М. Плен, К.П. Гертнер и М.П. Давыдов, отставной престарелый адмирал Н.И. Скрыдлов, протоиреи Ф.Н. Орнатский, Ставровский и другие. Основанием для расстрела могли служить лишь анкетные данные и происхождение. Так, заведующий следствием Петроградской ЧК С.А. Байковский принял решение о расстреле адмирала В.В. Веселкина лишь на основании того, что тот после подавления восстания матросов во Владивостоке в 1905 году был назначен флигель- адъютантом императора. К делу В.В. Веселкина были «пристегнуты» показания некого Натана Телеснина и на основании только их (связь с интервентами на Севере) был расстрелян генерал-майор флота А.Н. Рыков. 31 августа, при захвате ЧК английского посольства в Петрограде, был убит военно-морской атташе известный моряк-подводник Ф.А. Кроми. Причиной захвата посольства была разведывательная и диверсионная деятельность Ф.А. Кроми, направленная на уничтожение новейших кораблей Балтийского флота.
В своих целях Ф.А. Кроми, в противоречивой, благоприятной для этого обстановке на Балтийском флоте, широко использовал провокаторов. Это и спровоцировало захват посольства и убийство Ф.А. Кроми. Захват посольства был подготовлен плохо, чекисты «импровизировали» свои действия. Поэтому возникшая суматоха, привела к гибели сотрудника ЧК и тяжелому ранению еще двух. В тот же день в Москве был арестован резидент английской разведки Р. Локкарт. Данные действия имели самые тяжелые последствия расширения английской интервенции против Советской России. Так У. Черчилль уже 4 сентября потребовал от английского военного кабинета «справедливого возмездия» к конкретным лицам, входившим в большевистское правительство и виновным в гибели Ф.А. Кроми. Забегая вперед, отметим, что спустя год, 18 августа 1919 года, англичане произвели атаку своих торпедных катеров на Кронштадт. Сделано это было, как считали команды катеров, именно в «ответ на убийство командора Кроми». Следует отметить, что захват английского посольства произвел тяжёлое впечатление и на российскую общественность.
Официально «красный террор» продолжался до 6 ноября 1918 года, когда Чрезвычайный 6-й Всероссийский съезд Советов принял решение об амнистии. И хотя с октября 1918 года число расстрелянных в Петрограде резко сократилось (в октябре по официальным данным был казнен 21 человек), но ограниченный «красный террор» в Петрограде продолжался еще, по крайней мере, полгода. Дело в том, что в бывшей столице оставалось еще немало заложников из числа представителей аристократии и высшего офицерства, которых чекисты уничтожали просто как класс. Как говорится, ничего личного…
Глава шестаяАнархисты в тельняшках
Понятия «матрос» и «анархист» в значительной степени стали синонимами еще в годы Гражданской войны. Этот стереотип сохранился и до нашего времени. Если крейсер «Аврора» определялся, как один из основных символов большевистского Октября, так одним из основных символов анархизма стал матрос, обвешенный оружием, перевитый пулеметными лентами и швыряющий гранату с криком: «Анархия-мать порядка!».
Как общественно-политическое учение, анархизм отличался наиболее высокими идеалами отдаленного будущего и наиболее левоэкстремисткими попытками достижения этих идеалов на практике в настоящем времени. Классический анархизм всегда отличался крайне радикальным проявлением идей свободы, солидарности и антибюрократизма, поэтому в силу этих крайностей, являлся экстремистским вызовом цивилизации с одной стороны, а с другой – определенным стимулом для ее развития. Основными принципами анархизма являлось и является, прежде всего, полное отрицание государства и всякой власти, а также освобождение личности от всех форм политической, экономической и духовной зависимости. Борьба с государственностью предполагает преклонение перед революцией, перед стихийностью, перед почином снизу. Но это в теории, а на практике все обычно выглядело совсем по-другому…
На практике в годы Гражданской войны немногочисленные анархисты- теоретики и «идейные» анархисты были буквально сметены толпой «стихийных» анархистов, которые вооружившись самыми передовыми и привлекательными лозунгами, быстро скатились к отрицанию всех и всего, а то и к самому настоящему бандитизму.
При этом даже немногочисленные «теоретики» и «идейные», разрушая государственность, в том числе и советскую, объективно способствовали созданию в стране обстановки полного хаоса, произвола и беззакония. Так, основоположник российского анархизма М.А. Бакунин во главу угла ставил именно стихийный народный бунт и признавал только одну форму революционной борьбы – немедленное всенародное восстание. Даже среди западных анархистов такая позиция считалась самой радикальной.
В 1918 году в России сосуществовали три разновидности анархистских организаций: анархо-коммунисты, анархо-синдикалисты и индивидуальные анархисты. Анархо-коммунисты выступали за незамедлительное создание после победы революции бесклассового общества, основанного на общественной собственности, не только на средства производства, но и на предметы потребления. Анархо-синдикалисты считали, что главной задачей социальной революции является замена государственной власти федерацией синдикатов (профсоюзов), которые сосредоточили бы в своих руках организацию производства и распределения всех жизненных благ. Что касается индивидуальных анархистов, то они провозглашали право каждого свободно распоряжаться собой, т. к. это право присуще любому человеку от рождения. К этому времени, бывшие некогда популярными, анархисты- толстовцы, провозглашавшие непротивление злу насилием, сошли на «нет», а т. н. анархисты-безмотивники превратились в откровенных бандитов.