ак Красная армия оставила Украину, и началось наступление А.И. Деникина на Москву, Н.И. Махно своими успешными действиями в тылу деникинских войск, в конце сентября 1919 года, внес определенный вклад в то, что они были остановлены, а позднее и разгромлены. Моряки в рядах махновцев внесли весомый вклад в этот успех. После возвращения советской власти на Украину махновские повстанцы вновь влились в Красную армию, но из-за антикрестьянской политики большевиков сохранившееся ядро махновской армии постепенно развернуло до середины 1921 года массовое антибольшевистское движение в сельских районах Украины.
В целом в махновском движении матросское влияние оставалось значительным с самых первых и до самых последних дней его существования. Как мы уже отметили выше, ближайшими помощниками Н.И. Махно являлись именно матросы-анархисты.
В силу того, что в годы Гражданской войны весьма значительным был фактор матросской солидарности, наличие красных матросов в Причерноморье оказывало значительное влияло на сближение Н.И. Махно через бывших у него мтаросов-анархистов. Особенно это проявлялось в периоды нейтралитета или союза Махно с Советской властью.
Большое влияние махновцев на революционных матросов во многом обуславливалось известными заслугами Н.И. Махно в борьбе с белыми. Несмотря на «кавалерийский характер» махновской армии, она серьезно воевала и с флотом П.П. Врангеля. Например при обороне махновцами портов Бердянска и Мариуполя от белых морских десантов, а также на Нижнем Днепре. Здесь под деревней Корай-Дубина 7 октября 1920 года махновцам удалось нанести тяжелое поражение канонерским лодкам белых. Случались и атаки махновцев на отдельные пароходы и тыловые учреждения Красного флота, но это происходило, как правило, не по политическим и военным, а по уголовным соображениям. В то же время крупных столкновений пробольшевистски настроенных революционных матросов с махновцами (в отличие от многочисленных вооруженных столкновений с красноармейцами), историки не отмечают.
Впрочем, была попытка восстания в Мариуполе махновцев, перешедших ранее на сторону РККА, и артиллерийский огонь кораблей Азовской флотилии способствовал подавлению этого восстания. Но в том, что революционные матросы открыли огонь по махновцам, сыграло роль, то, что мариупольцы помнили бесчинства махновцев в 1919 году и неоправданно быструю их сдачу города деникинцам. Однако, данное столкновение, возможно, было исключением, которые подтверждало правило – «разборки» между своими. Оно чем-то напоминает случавшиеся в Гражданскую войну «разборки» между черноморцами и балтийцами, Кронштадтом и Красной Горкой…
Порой внутри матросские разборки происходили весьма необычно. Так в августе 1919 года в Николаеве в бригаде бронепоездов Южного фронта, укомплектованной матросами, возник махновский заговор. Дождавшись, когда авторитетный командир бригады матрос-черноморец С.С. Лепетенко был в отъезде, заговорщики попытались прорваться с бронепоездами к Махно. В помощь заговорщикам из Гуляй-Поля прибыл и известный махновец матрос Ф. Щусь. В самый последний момент попытка мятежа, как и расстрел, оказавшихся в расположении бригады комдива И.Ф. Федько и его комиссара, были предотвращены лишь вмешательством известного черноморского матроса-анархиста А.В. Макроусова. Факт сам по себе уникальный – идейный матрос-анархист вступил в противоборство с такими же, как и он, идейными матросами-анархистами в интересах большевиков!
В то же время большевистскими симпатиями отличался и ряд матросов служивших у Махно. В частности такими были уже упоминавшиеся нами выше матросы Демерджи и Е. Полонский, возглавлявшие две из четырех бригад Крымской группы, перешедших на сторону Н.И. Махно Именно взаимная матросско-махновская лояльность сделала возможным нахождение главной базы Красного флота на юге в Мариуполе, расположенном в непосредственной близости от столицы «Махновии» Гуляйполя, хотя оперативно такая близость была недопустима. Однако и матросы, и махновцы опасности в столь близком соседстве для себя не видели… Словесного противоборства между моряками, особенно политработниками, и махновцами с сочувствующим им населением в южно-украинских селах было немало, но в самом Мариуполе разногласия не обострялись. В городе на базаре можно было встретить толпу, открыто читающую вслух махновскую листовку следующего содержания: «Кто сегодня дешево помидоры покупал, тот батьку Махно видал!» Матросы в своих политических предпочтениях сравнительно мирно могли менять свои предпочтения от одной стороны к другой и обратно. В целом красная Азовская флотилия, особенно на матросском уровне по поводу махновского соседства особого беспокойства не испытывал. Тем более, что с точки зрения обороны от врангелевских войск армия Н.И. Махно объективно прикрывала красную Азовскую флотилию с суши, а флотилия, в свою очередь, «Махновию» с моря.
Что касается отношения к Махно в РККА, то оно было куда более нетерпимым». Многие левацки настроенные краскомы даже в периоды союза с Н.И. Махно в 1920 году предлагали внезапно напасть на него и перебить все махновское руководство. Такая нетерпимость к братьям анархистам «Махновиии» очень не нравилась революционным матросам. Например, в мае 1920 года назначенный начдивом П. Солодухин воспринял забравшегося к нему в районе Екатеринослава в штабной вагон промахновского матроса, назвавшегося «Жоржем Капитановым с «Авроры», как «братишку» из бандитской шайки, осуществлявшего разведку для возможного нападения. Однако во флотских частях отношение к махновским матросам было как к своим. В своих воспоминаниях бывший командующий Азовской флотилией С.Е. Маркелов рассказал, как в ходе приема на флотилию призывников он встретился с закоренелым матросом-анархистом И. Захарченко, по кличке «Ваня Яблочко», некогда служившем на линкоре «Императрица Мария».
По словам С.Е. Маркелова, Ваня Яблочко и многие другие матросы «новобранцы» за время Гражданской войны прошли огонь, воду и медные трубы, неоднократно попеременно побывав и у красных, и у белых, и у Махно, Любопытно, что сам С.Е. Маркелов считал анархиста Ваню Яблочко «Василием Теркиным гражданской войны», прекрасно агитировавшим за Советскую власть. Матросы подобные Ване Яблочко, решившие после долгих «исканий» встать на платформу Советской власти, были наилучшими агитаторами, как в силу своего опыта, так и своего авторитета. Тем более, что к «своим» черноморцам на Азовской флотилии прислушивались намного больше, чем к заезжим «чужакам» балтийцам. Тем боле, что к 1920 году на самой Балтике с анархией велась уже целенаправленная и организованная борьба.
Главный вред влияния махновцев на революционных матросов (в своем подавляющем большинстве близких к тогдашней большевистской «левой оппозиции»), заключался в том, что и матросы, и махновцы практически одновременно доказать самим себе, друг другу и местному населению кто из них больше верен идеалам революции и кто больше революционен. На практике это приводило к проявлениям левого экстремизма. Например, к взаимным обвинениям о связях с генералом П.П. Врангелем, к зачастую неоправданной ожесточенности на завершающем этапе Гражданской войны. Именно поэтому Н.И. Махно расстрелял прибывших к нему парламентариев Врангеля. Несмотря на это попыток обвинить Н.И. Махно в тайных связях с П.П. Врангелем в красной пропаганде было немало. В свою очередь, Н.И. Махно обвинял РККА и Азовскую флотилию, что ими командуют бывшие офицеры, т. е. скрытые врангелевцы. В результате этого на Азовской флотилии и среди рядовых красноармейцев по-прежнему царило недоверие к военспецам и, как следствие этого, дилетантизм в руководстве. Назначения военачальников «из народа», как назначение М.В. Фрунзе в сентябре 1920 года командующим Южным фронтом, были далеко не всегда столь удачны.
Подводя итог матросскому влиянию в движении Махно можно сказать, что оно было не только весьма значительным, но во многом и определяющим. Вне всяких сомнений, что без участия матросов, махновщина не получила бы такого распространения на юге России и не продержалась бы столь долго.
Глава восьмаяМатросские бронепоезда
Бронепоезда являлись основной броненосной силой Гражданской войны. Именно они в определенной мере выполняли те задачи, которые два десятилетия спустя, во время Второй мировой войны, будут выполнять танки. Подвижные и бронированные крепости, напичканные артиллерийскими орудиями и пулеметами, какими являлись бронепоезда, были идеальным оружием в условиях Гражданской войны, которая, как известно, шла, прежде всего, вдоль железных дорог (особенно в начальный период).
Разумеется, что служить на примитивных, сделанных кустарным способом, блиндированных поездах и бронелетучках могли не слишком квалифицированные люди. Но когда на фронтах начали появляться типовые, надежно защищенные бронепоезда, с серьезным артиллерийским вооружением, изготовленные не на «коленках», а на машиностроительных заводах по разработанным чертежам, тогда возросли и требования к профессионализму их команд. То, что лучше матросов с этой задачей никто не справиться, стало понятно сразу.
Из выступления члена Реввоенсовета Республики Н.И. Подвойского: «Мы начинаем новое и чрезвычайно ответственное дело. Мне кажется, бронированные поезда станут в скором времени могучим оружием Красной армии, своего рода сухопутными броненосцами. Мы думаем направить на бронепоезда опытных морских артиллеристов, обладающих высокой выучкой и умеющих вести огонь не с неподвижной позиции, а во время движения, да еще в условиях качки».
Сухопутные броненосцы на колесах по структуре организации, расположению команды в вагонах (своеобразных отсеках) и сообщающиеся между собой в бою исключительно по телефонной связи, по характеру использованию корабельных орудий, наличию дальномеров, передачи сигналов с бронепоезда на бронепоезд флажным семафором были близки и понятны матросам. Боевые действия бронепоездов были сродни морским сражениям. Они оказывали артиллерийскую поддержку пехоте и кавалерии (как корабли оказывают поддержку сухопутным войскам на приморских направлениях), вели яростные бои между собой, атакуя и маневрируя при этом, почти как корабли, а иногда сражались на равных даже против реальных кораблей, как бронепоезд красных у Гениченска с белой канонерской лодкой «Терец». Кроме этого, бронепоезда, в сравнении с пехотой, считались элитарным видом войск, что, конечно, также нравилось матросам, которые не любили и откровенно презирали изнурительную и тяжелую окопную войну.