Революционными матросами были полностью укомплектованы очень многие бронепоезда. Среди них наибольшую известность получили: «1-й Морской бронепоезд им. В.И. Ленина», «Балтиец», «Морской имени товарища Троцкого», «Имени лейтенанта Шмидта», «Воля», названный в честь линкора «Воля», из матросов которого была сформирована команда бронепоезда, «1-й Черноморский бронепоезд», «Смерть палачам за лейтенанта Шмидта», «Крымско-Черноморский истребитель», «Черноморец» Заднепровской бригады бронепоездов, «Памяти Иванова» Заднепровской бригады бронепоездов, названный в память погибшего революционного матроса Г. Иванова), «Раскольников» Заднепровской бригады бронепоездов, «Красный Моряк» Северодвинской флотилии, «Варяг» 11-й армии, «Военных моряков Балтийского флота», «Воронежский Балтийского флота», «1-й Балтийских моряков», «Кронштадский» и другие.
Там же успешно действовали укомплектованные преимущественно матросами бронепоезда «Спартак», «Большевик», «Грозный», «Освободитель», «Имени Ворошилова» и другие. При создании Красной днепровской флотилии в марте 1919 года, ее основу составили моряки-черноморцы. При этом в состав флотилии в полном составе вошла и команда бывшего матросского бронепоезда «Свобода или смерть» во главе со своим командиром А.В. Полупановым, который затем назначил сам себя командующим Днепровской флотилией.
Необходимо отметить, что в знаменитом поезде Троцкого, на котором он колесил по фронтам Гражданской войны, помимо латышских стрелков, пулеметчиков находился и особый матросский боевой отряд в количестве 18 человек.
На Морском заводе в Севастополе для отряда был оборудован блиндированный поезд, вооружённый 4-мя 75-мм орудиями и пулемётами. Командиром поезда назначен бывший артиллерийский кондуктор флота военмор Г.И. Барановский.
При этом, в руководстве Красной Армией, не без оснований считали, что команды броненосцев укомплектованные матросами воюют намного храбрее, и что самое главное, профессиональнее, чем команды, набранные из солдат, рабочих и т. п.
В апреле 1919 года завод покинул бронепоезд «Имени Троцкого». Одна из двух его площадок была вооружена 75-мм морскими пушками. Половина его интернациональной команды (в ее состав входили русские, немцы, венгры, итальянцы) имела за плечами боевой опыт империалистической войны, четвертую часть составляли революционные матросы. Первой боевой операцией «Троцкого» стало освобождение Гомеля.
В 1918 году матросы Черноморского Южного революционного отряда под Ростовом захватили у белых импровизированный бронепоезд который назвали «Первый Черноморский блиндированный поезд» (Блиндпоезд № 1 Черноморского южного отряда моряков). Любопытно, что командиром этого бронепоезда стал бывший морской офицер А.С. Абрамович-Барановский Большой популярностью в войсках пользовался бронепоезд «Имени лейтенанта Шмидта». На его счету было немало победных боев. Поэтому почти половина его экипажа – 41 человек были представлены к орденам Красного Знамени. Ни одна другая бронепоездная команда Гражданской войны не насчитывала в своем составе столько орденоносцев.
Хорошо известный по своим боевым делам бронепоезд «Памяти Иванова» Заднепровской дивизии бронепоездов 2-й Украинской Советской Красной армии командовал С.М. Лепетенко, бывший юнга и матрос Черноморского флота с эсминца «Лейтенант Шестаков». Несмотря на молодость (в 1918 г. С.М. Лепетенко было всего 19 лет) он пользовался авторитетом среди команд бронепоездов, укомплектованных матросами, и показал себя талантливым руководителем. Из книги «Краснознаменный Черноморский флот» (М.: Воениздат, 1987): «…Стойко отражали наступление деникинских полчищ моряки Заднепровской бригады бронепоездов, отошедшей из Крыма. В ходе боев бригада была преобразована в Заднепровскую морскую дивизию во главе с С.М. Лепетенко. В состав соединения входило 10 бронепоездов, и, кроме того, 4 бронепоезда находились в его оперативном подчинении. Вот несколько характерных эпизодов из боевой деятельности дивизии. Бригада моряка- черноморца М.М. Богданова, действовавшая на верхнетокамском участке фронта, под нажимом превосходящих сил противника начала отходить. В это критический момент на помощь отступавшим подоспел бронепоезд «Память Урицкого» (командир матрос П.П. Марченко, комиссар М.И. Отрезной). С ходу открыв огонь, он заставил замолчать белогвардейский бронепоезд. Получив такую поддержку, бригада перешла в контратаку и отбросила белогвардейцев. Успешно поддерживал отряда красноармейцев, сдерживавших крупные силы противника под станцией Зайцево, черноморский бронепоезд «Память Свердлова» (командир П.И. Ступак, комиссар Ф.Д. Покатило). Своим точным ураганным огнем он уничтожил вражескую артиллерийскую батарею, и белогвардейцы вынуждены были отступить. В этом тяжелом бою особенно отличились комендор Самарский, пулеметчики Скоры, Левченко и многие другие бойцы…»
Храбро действовала в борьбе с белогвардейцами матросская команда бронепоезда «Имени Худякова», которым командовал знаменитый вожак флотских анархистов А.Г. Железняков.
В боях с белыми отлично показал себя бронепоезд «Черноморский» (ижорского формирования), укомплектованный соответственно матросами- черноморцами. Командовал им матрос Жуков из учебного отряда подплава. Белые полагали, что бронепоезд имеет дальномер, поскольку всегда он стрелял очень точно залпами и без пристрелки. Однако, несмотря на высокий профессионализм в бою, в остальном команда «Черноморца» оказалась подвержена всем порокам, присущим матросской вольнице. После боев под Белгородом терпение командование лопнуло и анархиствующую команду «Черноморца» расформировали под каким-то благовидным предлогом во время очередного ремонта в Петрограде. Новую команду «Черноморца» набрали уже из балтийцев, командиром стал матрос-большевик Деменев. С этой, уже более дисциплинированной командой, бронепоезд участвовал в боях под Петроградом.
Бронепоездом Северо-Двинской флотилии «Красный моряк», построенном в Котласском порту в январе 1920 года, был полностью укомплектован матросами Северной флотилии (42 человека). Командовал им матрос И.Б. Богачев. «Красный моряк» был вооружен двумя 130-мм орудиями, снятыми с одной из плавбатарей. Поезд состоял из семи вагонов и платформ. Известен тяжелый бронепоезд № 85 сормовской постройки, который строился для действий на Севере против кораблей белых и англичан. «Восемьдесят пятый» не поспел к окончанию кампании на Севере и впоследствии воевал против Врангеля под командованием известного матроса А.В. Полупанова.
Ветеран ВЧК В.А. Тимофеев в мемуарах «На Незримом посту. Записки военного разведчика» подробно описывает боевые будни матроса-черноморца А.В. Полупанова, возглавлявшего воевавший на Восточном фронте анархистский бронепоезд «Свобода или смерть!» Автор утверждает, что чехи, а также солдаты и офицеры «Народной армии» КОМУЧа называли его «адмиралом Полупановым» с двухтысячным войском.
Писатель-чекист В.А. Тимофеев в своих мемуарах подробно написал, как дрались матросы бронепоезда Полупанова: «Белогвардейцы на станции Дымка дрались с ожесточением, то и дело переходили в контратаки. Им удалось забросать гранатами, а затем и подорвать переднюю платформу бронепоезда № 1, а пехотинцев Гулинского потеснить за семафор.
Неизвестно, чем бы закончилась эта схватка, если бы не подоспел бронепоезд «Свобода или смерть!» с тремя сотнями моряков-десантников.
Полупанов остановил свой бронепоезд за семафором, выслал вперед разведчиков, следом за ними – отряд моряков, а сам, забравшись на орудийную башню, стал рассматривать в бинокль позицию белогвардейцев. Шесть пушек и сорок пулеметов бронепоезда были наготове.
– Шрапнелью… Прицел… Огонь! – наконец протяжно скомандовал Полупанов. Прогремел залп. Бронепоезд вздрогнул и попятился на тормозах. Белогвардейцы выкатили на открытую позицию полевые пушки, чтобы с ближней дистанции уничтожить подбитый бронепоезд Гулинского. Полупанов заметил это и, выручая попавших в беду «братишек», открыл по батарее белых огонь прямой наводкой…
Завершила бой штыковая атака. Полупановцы внезапно ударили по белогвардейцам с фланга, и те не смогли устоять перед бесстрашными матросами в полосатых тельняшках, с развевающимися по ветру лентами бескозырок, с винтовками наперевес.
После боя и допроса Печерского мы с Просвиркиным вернулись на станцию. Здесь уже шел митинг.
– Товарищи! Обнаглевшая контрреволюция перешла в открытое наступление, она бросила нам вызов…
Полупанов стоял у ствола еще не остывшей пушки перед толпой вооруженных матросов, красноармейцев, жителей пристанционного поселка.
На его загорелом с рябинками лице чернели два пятна, шея и рука были забинтованы – ранило, когда корректировал огонь с бронепоезда.
Я протиснулся вперед и, как только Полупанов закончил речь, поднялся к нему на площадку броневагона:
– Командующий Бугульминской группой войск товарищ Ермолаев говорил тебе обо мне?
Полупанов поднес руку к уху и посмотрел на меня воспаленными глазами.
– Здесь шумно, браток, а я малость оглох – от пушек. Зайдем-ка в мой коробок!
– Он взял меня за руку и повел в броневагон.
Там было сумрачно. Полупанов приоткрыл смотровой люк. Мы сели у небольшого железного столика с прикованным к нему полевым телефоном. Я предъявил удостоверение и рассказал о событиях у разъезда Шелашниково… Выслушав меня, Полупанов достал из полевой сумки карту.
– Значит, так! – размышлял он вслух. – Белочехов ты встретил в двадцати верстах от железной дороги в полдень. Сейчас что мы имеем? – он взглянул на большие карманные часы. – На моих купеческих шестнадцать. Чехи доберутся до разъезда, вероятно, только к вечеру. А мы часа через полтора, и никак не позднее, будем уже на месте!
– Не опоздаете?
– Ни в коем разе. Ведь на разъезде ты застукал глаза отряда, они и должны смотреть на двадцать верст вперед! К тому же у них переходы совершаются по всем правилам воинского устава: подъем, отвал, привал, жратва. А мне только свистнуть, и все готово к бою! Так что непременно успеем.