— Ка… какой… дядька? — еле выдохнула она, хватаясь рукой за металлический прут забора, чтобы не упасть.
— Не знаю, — беззаботно заявил мальчик. — Он у ворот стоял, когда мы возвращались с полдника, поманил меня пальцем и спросил, как зовут. А когда я сказал, он тогда спросил — а маму твою зовут Инна? Я ответил, что да. И он мне вот эти цветы дал и сказал, чтобы я их отдал тебе. А кто это был, мам? Какой-то твой знакомый?
Инна аккуратно присела на корточки, взяла сына за обе руки и, заглянув в лицо, спросила:
— Данечка, а ты помнишь, как я просила тебя никогда не разговаривать с незнакомыми людьми?
— Но он же тебя знает — какой же он незнакомый?
— Но ведь ты его не знаешь. А если бы он тебя с собой забрал?
— Мама, ну ты что?! — возмутился сын. — На воротах-то охранники!
— Но ты ведь взял у незнакомого человека букет — охранники могли бы подумать, что все в порядке.
— Ой, ты вечно! — Даня вырвал руки из ее ладоней и насупился. — Тебе нужно меньше телевизор смотреть, — проворчал он, и Инна невольно услышала мамины интонации в его голосе. — Там всегда страшилки показывают.
— Даня, не всегда, к сожалению, эти страшилки выдуманы сценаристами. Ты знаешь, сколько детей пропадает вообще без следа только потому, что вот так доверяли незнакомым людям?
— Мама, он не незнакомый, говорю же! — сын закатил глаза ко лбу, словно давая понять, как устал объяснять очевидную вещь. — Он меня узнал и тебя тоже знает!
Инна поняла, что сейчас лучше прекратить воспитательные разговоры и вернуться к ним чуть позже.
— Ты можешь подождать меня пару минут? Мне нужно кое-что спросить у охранников.
Даня пожал плечами и сел в машину, а Инна, держа злосчастный букет подальше от себя, пошла назад к воротам.
Постучав в окошко служебки, она попросила охранника выйти на улицу и, когда неповоротливый мужик в камуфляже появился на крыльце, сделала два шага, взяла его свободной рукой за куртку и прошипела:
— Вам что — работа ваша надоела?! Так я помогу уволиться и больше никуда не устроиться!
— Полегче, мадам, — пробасил охранник, не решаясь, однако, прикоснуться к Инниной руке, сжимавшей ткань его куртки. — В чем дело?
— Дело в том, что сегодня к моему сыну приставал незнакомый мужчина — в двух метрах от вашей будки! А завтра я приеду — а ребенка нет?! Хотите, прогуляемся к начальнику лагеря?
— Погодите… — захлопал глазами мужик. — Такой высокий, худой, в светлых джинсах и голубой рубашке?
— Я его не видела!
— Ну точно… — не слушая ее, продолжал охранник. — Он меня сигаретами угостил, сказал, что тут его племянник отдыхает… и цветы вот эти в руках вертел, — он кивнул на букет в Инниной руке. — А что не так? Я видел, как мальчик к забору подошел, букет взял — и все, обратно побежал, своих догонять. Ничего там не было, мужик этот даже пальцем его не тронул.
— А надо было, чтобы он голову моему сыну открутил, чтобы вы среагировали?! — прошипела Инна. — Ведь у вас есть списки родственников, которым разрешены посещения! А у меня нет и не было никаких братьев!
— Да мне-то надо в вашей родословной копаться?! — рассвирепел мужик, осмелившись наконец отцепить Иннины пальцы от куртки. — Сына тогда научите к чужим не подходить, мамаша! Сразу им охрана виновата! Распустят своих деток, разбалуют, а мы отвечай!
Инна поняла, что разговор окончен, и пошла к машине, бросив букет в урну. Нужно было как-то донести до сына всю опасность подобных бесед, но как сделать это, она не понимала. Мальчик вырос открытым, доверчивым, изначально не видел ни в ком плохого, и Инна никак не могла нащупать грань, за которой не внушит ему обратного и не сделает замкнутым и нелюдимым.
Она села в машину, положила на руль руки и замерла, не понимая, как вести себя дальше. Сделать вид, что ничего не произошло? Отругать сына? В очередной раз прочитать лекцию об опасности разговоров с незнакомцами? Начать запугивать мальчика стандартными страшилками на эту тему? Что?!
Решения так и не нашлось, потому Инна медленно завела машину и поехала домой. Сын на заднем сиденье молчал, насупившись и отвернувшись к окну, и Инна буквально спиной чувствовала, что Даня не испытывает никакого чувства вины и не понимает, почему мать рассержена.
«Ну что мне с ним делать? — думала она, сжимая оплетку руля пальцами. — Как обезопасить, но при этом не заставить шарахаться от людей? Ему, конечно, не хватает мужского воспитания, но что я могу с этим поделать?»
По дороге она решила заехать в супермаркет, так как вспомнила, что холодильник пуст. На парковке сын вышел, сразу направился к закутку с тележками, вытащил одну и покатил перед собой — очень любил делать это лет с пяти, чувствуя себя помощником. Инна догнала его, положила руку на ручку тележки, и Даня, подняв голову, улыбнулся.
— Ты сегодня почему-то рано, — сказал он как ни в чем не бывало, и Инна решила не продолжать ссору:
— Я вообще три дня дома буду.
— А что случилось? Ты заболела?
— Нет. Мне дали небольшой отпуск, и мы должны решить, как его проведем.
— Я послезавтра в поход иду.
Инна изо всех сил прикусила губу изнутри, чтобы не сказать, что ни в какой поход его теперь точно не отпустит, решила, что сейчас этот разговор затевать не время.
— Но есть ведь еще и завтра и даже кусочек сегодня, — проговорила она, стараясь делать это как можно беззаботнее. — Хочешь, в кино пойдем?
— Хочу! — подпрыгнул сын.
— Тогда сейчас продукты купим, в машину забросим — и вперед!
Она изо всех сил делала вид, что все хорошо, но на душе, что называется, скребли кошки и предчувствие неотвратимо надвигающейся беды никак не покидало ее.
Аделина
— Ну я тебя поздравляю, дорогая, на этот раз нас все-таки закроют! — голос дяди Славы Василькова в телефонной трубке звучал раздраженно.
Я бросила взгляд на часы — была половина пятого утра, за окном едва-едва начало светать. Матвей спал рядом, отвернувшись и сунув руку под подушку, и я, чтобы дать ему возможность поспать еще час, тихонько выбралась из-под покрывала и вышла в кухню, закрыв за собой дверь спальни.
— Ты можешь не орать, а объяснить все нормально? — щелкнув кнопкой чайника, попросила я в трубку. — Что случилось?
— А труп у нас в котельной нашли, вот что!
Я машинально потянулась к сигаретной пачке, но она оказалась пуста. Руки задрожали, нужно было срочно успокоиться и оценить информацию здраво и без лишних эмоций.
— Погоди… какой труп, кто обнаружил, что случилось? — Я взяла сигарету из пачки Матвея, закурила и поморщилась — крепкий табак сразу ободрал горло и забил легкие.
— Ты, может, хочешь еще и визитную карточку с координатами убийцы?! — рявкнул Васильков, в моменты крайнего волнения позволявший себе вот такое обращение со мной.
— Дядя Слава… ты успокойся, а? — попросила я, вовсе не желая того, чтобы мой заместитель свалился с очередным инфарктом. — Полицию вызвал, раз уж мне не хочешь на вопросы отвечать?
— Деля! Мне не до шуток! И тебе бы тоже не стоило так легкомысленно…
— Тебе полегчает, если я тоже начну орать и паниковать? Или мы конструктивно будем проблему решать? Вызови полицию, никого не пускай в котельную, поставь там кого-то из охраны, а я сейчас приеду.
Васильков что-то проворчал и бросил трубку, а я, ткнув в пепельницу почти половину сигареты, пошла в душ. К тому моменту, как я, уже накрашенная и с уложенными волосами, вышла из ванной, в кухне уже колдовал Матвей, готовивший завтрак.
— Привет, — он чмокнул меня в щеку, чем изрядно удивил после вчерашней ссоры, но я не стала заострять на этом внимания — день обещал быть тот еще, и семейные дрязги там точно будут лишними. — Ты куда так рано? Что-то случилось?
— У тебя операции есть сегодня?
— Нет, а что?
— Хорошо… а лекции?
— Тоже нет. Деля, что случилось? — повторил вопрос муж, уловив за моими вопросами желание что-то от него скрыть.
— Ты можешь быстро собраться и поехать со мной? Ты мне очень нужен, — вырвалось у меня, и Мажаров без дальнейших расспросов отправился в душ.
Завтракать я совершенно не хотела, кусок не лез в горло, но пришлось заставить себя и съесть хотя бы гренку с джемом, чтобы не обижать мужа. Матвей наскоро побросал в контейнер завтрак для себя и сказал, обуваясь в прихожей:
— Ты за руль, я не успел толком проснуться и лучше на пассажирском позавтракаю.
Это меня вполне устраивало — за рулем я смогу сосредоточиться.
— Так и не расскажешь, куда мы мчим с утра пораньше? — Матвей уже закончил завтрак и, бросив пустой контейнер на заднее сиденье, вынул сигареты.
— Я пока сама не очень понимаю, но звонил дядя Слава и… в общем, у нас труп, Матвей.
— В каком смысле — труп?
— В том, что в котельной нашли совсем мертвое тело, но я так и не поняла ни обстоятельств смерти, ни обстоятельств обнаружения, да и вообще мало что поняла, — призналась я, сжимая руль двумя руками. — Только то, что нам грозят крупные неприятности по всем статьям — от Горздрава до полиции.
— Н-да… и кому мы насолили на этот раз? — мрачно поинтересовался муж.
— Очень надеюсь, что мы тут абсолютно ни при чем.
— Деля, это не смешно. Закрытая территория, охрана и камеры по периметру, круглосуточное наблюдение — и труп в котельной, а мы ни при чем? Полиция этого не оценит.
— Вот в этом я не сомневаюсь… Прокурору, что ли, набрать?
— Давай сперва сами посмотрим, что к чему, а там уж решим.
На въезде в клинику я протянула охраннику пропуск, но тот даже не взглянул, сразу поднял шлагбаум:
— Там полиция приехала, Аделина Эдуардовна. Я их сразу к котельной отправил — правильно?
— Правильно. Постарайтесь вести себя так, как будто ничего не произошло, паника в клинике не нужна. И сотрудников, пожалуйста, не вводите в курс дела прямо на въезде, — я выразительно посмотрела на охранника, и тот закивал:
— Да-да, я понял…
— Понял он… — пробурчал Матвей, когда я отъехала от шлагбаума и свернула к парковке для персонала. — Через час вся клиника на ушах будет стоять.