Внезапно его нога не нащупала под собой почвы, хотя Семен видел, что под ней лежит ветка. Но та вдруг ухнула вниз, и Семен, не успевший перенести вес тела на эту ногу, удержался и сделал шаг назад. Перед ним зияла яма — широкая, и ее дальний край был ничем не закрыт, хотя с той стороны, где они стояли с Алиной, лежали ветки, маскировавшие опасную ловушку.
Семен встал на колени и подполз к краю. На дне ямы, метрах в трех в глубину, он увидел мужчину в голубой грязной рубашке, а рядом — свернувшегося калачиком мальчика. Правда, голова ребенка была как-то странно откинута назад, глаза закрыты.
— Эй, помощь нужна? — гаркнул Семен, заметив, что глаза мужчины тоже закрыты.
Бояться было уже нечего — человек явно не мог сам выбраться из ловушки.
Открыв глаза, он просипел так тихо, что Семен еле услышал:
— Помоги… помоги, мужик, я заплачу тебе… пацан у меня… пацан сознание потерял…
— На вот, попей, — Семен кинул вниз маленькую бутылку с водой, и мужчина схватил ее.
Рядом с Семеном возникла Алина и тут же вскрикнула:
— Папа?! Папа! Что с Даней, что с ним?!
— Аня… доча… ты как… тут? — прохрипел мужчина, отбрасывая бутылку.
— Так, поболтайте, я подмогу позову, — Семен вынул небольшую рацию — такие имелись у всех в их клубе и использовались для поездок и вот таких ситуаций, когда надежды на мобильную связь оставалось мало.
Вызвав всех, кто мог оказаться здесь как можно скорее, и запросив аптечку и носилки, которые также имелись, Семен вернулся к яме.
Алина плакала, размазывая по щекам слезы грязными руками.
— Так, сопли подбери, этим не поможешь, — скомандовал он. — Держи вот рацию, будешь пацанов координировать, а я полезу, гляну, что там.
Соскользнув на дно по рыхлой земле, Семен первым делом осмотрел мальчика. От него ощутимо пахло ацетоном, он редко, но глубоко и шумно дышал.
— Черт… — пробормотал Семен. — Алина! — крикнул он наверх, и лицо девушки показалось над краем ямы. — Быстро вызывай Сизого. Так и кричи — Сизый, прием, это Доктор. Скажи, нужна скорая, и пусть он звонит капитану, говорит, что мальчик нашелся, но ему срочно нужна капельница. Да не реви ты, просил же! — рявкнул он, видя, что Алина снова затряслась от рыданий. — Брату помочь хочешь? — она кивнула. — Тогда успокойся и делай, что сказал!
— Слышь ты, борзый… — раздалось справа, — и Семен повернулся к лежавшему мужчине:
— Это ты мне?
— Тебе, тебе. Ты на дочь мою голос не повышай, тут тебе не…
— А теперь ты меня послушай, папаша, — Семен не стал церемониться и сгреб мужчину за грудки, не обращая внимания, что тот застонал. — Тихонько лежи и не мешай мне, ясно? Ты чуть сына не угробил, рассказывать он мне будет! Еще звук услышу — пришибу, понял?
— Пусти… — прохрипел он. — Нога…
— Что — нога? — спросил Семен, немного спустив пар.
— Да ногу я, кажется, сломал, когда падали…
Семен повернулся так, чтобы осмотреть левую ногу мужчины, неестественно вывернутую в колене.
— Извини, джинсы порежу, иначе не осмотреть, — вынув небольшой нож из поясной сумки, Семен распорол брючину и увидел, что обе кости голени сломаны и деформированы, обломок торчал в рану. — Н-да… не повезло тебе, оперировать придется.
— Мне… мне уходить… уходить надо… — забормотал мужчина, хватая Семена за руку. — Сделай что-то, и я уйду…
— Куда ты уйдешь? — Семен прикидывал, что делать с таким сложным переломом, чтобы не навредить еще сильнее.
— Нельзя… нельзя мне…
— Тебя как зовут-то?
— Коля… Николай…
— Нет, дружок, так не пойдет, — Семен снова развернулся к мальчику, но тот по-прежнему только глубоко дышал, и запах ацетона слегка усилился. — Я прекрасно знаю, кто ты. И зовут тебя не Коля, а Антон. И вот что я скажу тебе, Антоха… сына ты до комы довел. Ты что же, не знал, что у него сахарный диабет? Папаша хренов! Ему нужны постоянные дозы инсулина, и теперь, не получив их, он вот в таком состоянии. Угадай, кто причина?
— Сахарный диабет? Я не знал… он… он маленький был, когда…
— Когда тебя посадили, я понял. Но ведь он тебе явно сказал, что ему нужны уколы? У него с собой всегда шприц-ручка и часы с напоминанием, его мать все сделала, чтобы он не забывал и не пропускал время, а ты…
Антон закрыл лицо грязными руками и застонал:
— Я же не знал… не знал! Инка, сволочь, посадила меня, а детей увезла, фамилии сменила… Я вообще ничего о них три года не знал, еле нашел! Хорошо, случайно встретил в Подмосковье человека, с которым работали, оказалось, что он тоже Инку ищет.
Семен насторожился — а зачем кому-то искать Калмыкову? За последние пару дней произошло столько непонятного, что у него не было времени во всем разобраться, да и с Инной он был совсем мало знаком, а там, оказывается, одни тайны.
В это время к яме вернулась Алина, легла на край, свесив голову:
— Семен, я все сделала… Сизый сказал, что позвонит маме тоже, они хотят санитарный вертолет вызывать… Как Даня?
— Даня в коме, — жестко сказал Семен. — Но если вертолет прилетит достаточно быстро, ему смогут помочь.
— А если… нет? — выдохнула девушка, глядя на Семена сверху расширившимися от ужаса глазами.
— Могут пострадать органы.
— Ненавижу тебя! — крикнула Алина, переведя взгляд на отца. — Ненавижу! Это из-за тебя все!
— Аня… доченька… твоя мама тебе что-то наврала про меня, да? Это все неправда… — забормотал Антон, но Алина замотала головой:
— Замолчи! Я не маленькая, я видела мамины снимки и читала все справки! Ты ее бил! Ты бил ее так, что она оглохла на одно ухо! Мы из-за тебя уехали сюда, из-за тебя! Но ты нас и тут нашел, и опять от тебя неприятности! Ты Даню угробил! Мы над ним трясемся, как над хрустальным, а ты! Ты все испортил, все! Ненавижу тебя!
Семен перевел взгляд на лежавшего рядом с ним Антона и хмуро спросил:
— Очень сильный, да? Тебя за это посадили?
— Да врет она все…
— Я так понимаю, документики имеются, а там не соврешь. Я не видел еще, чтобы на снимке перелом подделали. Хочешь, честно скажу? Будь моя воля — я бы тебя тут оставил, когда вертолет прилетит. Даже клятвой пренебрег бы.
— Да ты кто такой вообще, чтобы меня судить? — окрысился Антон, опираясь на руки и пытаясь сесть, но снова застонал: — Черт… как я эту яму проглядел, не понимаю…
— Не дергался бы ты, — спокойно посоветовал Семен, услышав, что к яме приближаются люди. — Я не сужу, для этого специально обученные люди имеются. Надеюсь, тебе еще добавят.
— Не добавят, — хмыкнул Антон. — Я родительских прав не лишен, имею право сына видеть. И дочь тоже, кстати.
— Она, смотрю, тебя не очень хочет видеть. И помолчи, а? Терпение у меня заканчивается, могу врезать.
Антон, видимо, оценил габариты Семена, потому что замолчал до тех пор, пока вокруг ямы не собрались байкеры.
— Сёма, ну что там? — спросил Сизый.
— Мальчик в коме, папашка со сломанной ногой, надо доставать, но как-то аккуратно.
— Тогда вертолет подождем, они минут через пять уже будут. У них оборудование есть, спасатели летят, не медики.
— Пацана-то давайте поднимем, тут холодно, а он в тонкой футболке.
Байкеры сбросили Семену ременные петли, в которые он осторожно уложил мальчика, и вытянули наверх. Семен слышал, как плачет Алина, как ее успокаивает кто-то из парней.
— Слышь, Антоха… а ты сына-то зачем умыкнул?
— Инку хотел наказать. Я ей сказал, когда приговор выслушал, что выйду и найду. Убил бы тварь, но ведь опять посадят. Решил сына забрать, увез бы, воспитал бы сам… да с дороги сбился, мест-то совсем не знаю, а тут яма эта… попить бы…
Семен повертел пустую бутылку и крикнул:
— Сизый, воды сбросьте!
Вниз полетела пластиковая бутылка и сверток с термоодеялом:
— Ты его хоть укрой там, окочурится же. Хотя я бы не возражал.
— Что ж вы такие злые, парни? — попив, вздохнул Антон. — Или вас никогда бабы не кидали?
— А мы о них кулаки не чесали, — отрезал сверху Сизый. — И сейчас, будь у тебя обе ноги целые, я б тебе объяснил.
— Будь у меня ноги целые, я б здесь не оказался.
Послышался звук вертолетных винтов, и Семен задрал голову вверх. Звук приближался, и он почувствовал облегчение — сейчас их достанут, и ему не придется больше находиться в тесном пространстве с человеком, которого хочется просто придушить, а надо достать живым и относительно здоровым.
На краю ямы появилось лицо Инны — заплаканное:
— Сволочь! Сволочь! — крикнула она. — Почему ты не сдох в этой яме?! Ненавижу тебя!
Антон закрыл глаза и пробормотал:
— Молись, дура, что я в таком состоянии…
Семен почувствовал, как кулаки в буквальном смысле зачесались, потому развернулся так, чтобы не видеть Антона, и с размаху ударил обеими руками в стенку ямы, выбив приличный кусок земли.
Спасатели вытащили сперва Антона, затем Семена, и он увидел, что возле лежащего уже на носилках мальчика стоят Аделина Драгун и Инна. Калмыкова, судя по трясущимся плечам, плакала, а Драгун что-то говорила врачу спасательного отряда. Тот держал в вытянутой вверх руке пластиковый пакет капельницы.
— А где Алина? — обернулся Семен к Сизому.
— Вон там, с парнями. К матери не подошла даже.
— Все, сворачиваемся! — крикнули от вертолета, и носилки с Даней тут же оказались внутри.
Инна села в изголовье, носилки с Антоном тоже задвинули в вертолет, и через пару минут он взлетел. Семен не заметил, как к нему подошла Алина, молча забралась под руку, обхватила его за талию. Ее трясло, как в ознобе.
— Замерзла? — спросил Семен, и она дернула плечом:
— Нервы…
— Откуда нервы у тебя… — вздохнул он. — Ну что, нам тоже надо выбираться.
К ним подошла Драгун, и Семен спросил:
— А вы как сюда попали?
— Ну вы ведь видели — вертолетом.
— Я не так спросил… в смысле — зачем?
— Хотела убедиться, что с ребенком все будет в порядке.
Семен вдруг посмотрел ей в глаза и подумал, что сейчас подходящий момент. Самый подходящий момент, чтобы признаться.