— Слушай, ты сама не своя, перелет тяжелый, отдых маленький и обратная дорога. Иди отдыхай, только накройся пледом.
Инна не могла больше сопротивляться — ноги почти сводила судорога. Забившись в угол в самом последнем ряду, Инна завернулась в плед и моментально уснула. Самолет мерно гудел, его почти не трясло, поэтому сон Соломатиной был крепок и спокоен.
Тем временем в Москве Федотов готовился к своему первому уроку. Он действительно когда-то подавал надежды. Олег Федотов, мальчик из детского дома, в пятом классе был переведен в интернат математической школы при Академии наук. Просто так попасть туда было невозможно, даже по блату. Только способности и талант. Вот у Олега Федотова это было. И учился он там прекрасно. И только тяжелая травма все осложнила. Федотов вдруг испугался немощи, испугался остаться в такой сложной профессии, как ученый-математик. Он вдруг решил, что только простая профессия с уклоном в практику, а не теорию, обеспечит ему будущее — рассчитывать ему было не на кого. А может быть, дело было в ином — Олегу захотелось доказать себе, что ему доступна не только спокойная кабинетная работа. Так или иначе Федотов, прекрасный, талантливый математик, превратился в способного и энергичного инженера-строителя. Но математику забыть сложно, особенно если ты любишь в свободное время решать математические задачи. Поэтому Федотов за пару дней просмотрел школьные учебники и освежил в памяти теорию, которую когда-то учил в интернате. Федотов купил несколько общих тетрадей и набросал планы уроков. Для начала директор школы дал ему по несколько часов алгебры и геометрии в девятых, десятых и одиннадцатых классах. Накануне первого урока Олег погладил костюм и отправился домой к Соломатиной.
Улетая в Аргентину, она попросила поливать ее цветы:
— Знаешь, родителям ездить ко мне далеко, соседку я уже замучила этими просьбами. Если тебе не сложно, загляни?
Дав подробные инструкции, сколько воды в какой горшок лить, Соломатина вручила Олегу ключи. И вот теперь, понимая, что начинаются рабочие будни, он поехал к Инне.
В квартире был идеальный порядок. Олег почувствовал знакомый запах духов. «Неужели это все те же духи?!» — спросил себя Федотов. Как всякий мужчина, он в тонкости женских парфюмерных привычек не вникал. Ему казалось, что и та, прежняя, Инна-школьница и теперешняя Инна пахнут одинаково — чем-то терпко-медовым. Олег посмотрел книжные полки — там были книги по психологии. На письменном столе лежали стопки бумаг, папки и книги со множеством закладок. «Когда же она работает? С таким-то графиком! А я еще приставал к ней насчет диссертации». Олегу стало стыдно — Соломатина оставалась собой. Целеустремленной, работящей, аккуратной и педантичной. Олег засучил рукава и принялся поливать цветы. Как раз когда он сверялся с памяткой, оставленной для него на столе, зазвонил телефон. Федотов вздрогнул. Он отвык от домашних телефонов. В Озерске была сплошь мобильная связь, в его московской съемной квартире тоже отсутствовал городской телефон. Между тем звонили не переставая. Олег выждал еще мгновение, а потом все же снял трубку.
— Алло, — прокричали там, — почему не отвечаешь?! Я рядом. Зайти можно? Дело срочное. Очень срочное, — женский голос был звонким и бесцеремонным.
— Простите, вы куда звоните? — откашлялся Федотов.
— Ой, Соломатиной звоню! Съехала она, что ли?
— Нет, она сейчас не может подойти к телефону.
— Так скажите ей, что Аня Кулько звонит. — В голосе послышалось нетерпение.
— Обязательно передам. А сейчас, простите, я не могу больше разговаривать, занят очень. Цветы поливаю, — важно произнес Федотов. Ему не нравился тон звонившей.
— Так, а вы, собственно, кто?
— А я Федотов.
— Федотов? Тот самый? — совершенно бесцеремонно спросил голос.
— Что значит, тот самый?
— Ладно, бросьте, Мы с Инной подруги, я все знаю. Между прочим, я… — женский голос запнулся, — короче, в силу некоторых обстоятельств мы почти что родственницы.
Федотов опешил от напора.
— Простите, позвоните позже, — решительно произнес Олег и уже готовился повесить трубку, как Аня Кулько произнесла:
— Через пять минут откройте дверь. Не заставите же вы женщину стоять под дверью? Тем более что я принесла то, что Инна просила.
— А вы где находитесь? — совсем растерялся Олег.
— Уже у подъезда, — деловито произнесла Аня, — вот сейчас звоню в домофон.
Действительно, раздался звонок, Федотов чертыхнулся, бросил телефон и пошел открывать дверь.
Аня Кулько была человеком упрямым и настырным. Когда-то лучшая подруга Инны, она пронесла через годы их отношений стойкое убеждение, что личная выгода превыше всего. Когда-то Аня, которую взяла на работу Соломатина, выжила благодетельницу одной фразой. Именно по вине Ани Кулько Соломатина лишилась работы в семье, куда устроилась няней в тяжелый период жизни. Аня Кулько вышла замуж за Антона Пьяных, человека, с которым у Соломатиной были долгие отношения. Причем общаться с Антоном Кулько стала задолго до разрыва Соломатиной и Пьяных. С самой первой встречи Анны и Инны, когда Кулько накануне экзаменов одолжила и не вернула конспекты, их отношения были весьма специфическими. Наверное, дело было в зависти и жадности Ани. Долгие годы Соломатина, отлично видя эти качества подруги, оставалась верной подругой. И только совсем недавно решила отдалиться и потихоньку прекратить отношения. Впрочем, отделаться от Ани Кулько было крайне сложно. Она периодически звонила, жаловалась на жизнь и досаждала просьбами. Она вела себя так, словно и не заметила дистанции, которую вдруг взяла Соломатина. Иногда Инна удивлялась, как она могла выдерживать этот натиск и эту бесцеремонность.
Однажды Соломатина сказала:
— Аня, ну наши отношения нельзя назвать дружбой. Это использования одного человека другим.
И дала понять, что отныне они не подруги. Это было в духе Инны — обозначить все четко и ясно.
Кулько же предпочла не услышать ее слов.
И вот сейчас Аня стояла в дверях соломатинской квартиры. Ее распирало любопытство и вечное желание использовать ситуацию в своих интересах.
— Я — Аня, — кокетливо сказала она открывшему дверь Федотову.
— Я — Олег, — сурово ответил Федотов.
— Очень приятно, вы не представляете, как много мне о вас рассказывали.
— Представляю, — просто ответил Олег.
Кулько рассмеялась. Она скинула туфли и прошла в комнату.
— А, цветы полить зашли! — Аня увидала лейку, которая стояла на столе. — А я-то думаю, что это Инна меня не предупредила, что улетает!
— Да, она улетела, — сказал Федотов. Он совершенно не знал, как себя вести.
— А лимон? Лимон вы полили?
— Какой лимон?
— На кухне. В маленькой кадке. Инка трясется над ним.
— А на кухне есть цветы? — вслух удивился Олег.
— Ну, вы даете?! Или вы очень невнимательны, или вы редко здесь бываете.
Федотов совсем растерялся.
— Простите, вы сказали, что должны что-то оставить Инне?
— Я наврала, — махнула рукой Аня Кулько.
— Зачем? — изумился Олег.
— А как иначе я могла посмотреть на мужчину, в которого моя подруга влюблена почти всю свою жизнь?
Федотов покраснел. Он решительно не знал, как вести себя с этой бойкой и бесцеремонной дамой. Если бы она не была подругой Инны, он бы давно выставил ее за дверь. К тому же Олег терпеть не мог вранья.
— Ну, если посмотрели, то…
— Тогда проваливайте? — расхохоталась Аня.
— Если бы вы дали мне продолжить, то фраза прозвучала бы деликатнее. Я бы сказал: «Извините, но мне надо идти».
— Вот и отлично, мне тоже пора. Только скажите, вы действительно влюбились в Инну еще тогда, когда она была школьницей?
— Да. — Олег понял, что от Кулько просто так не отделаться. — Да. Мы познакомились в больнице. Я лежал со сломанной ногой. Учился заново ходить. Она была волонтером. Помогала мне, ухаживала за мной.
— Ой, даже себе не представляю…
— Зря. — Голос Олега вдруг стал мягче. — Она отлично за мной ухаживала. И заново ходить научила. И быть самостоятельным. Я ей очень благодарен. Хотя тогда просто ненавидел!
— О… — протянула Аня Кулько, — чувство благодарности — это еще не любовь. Может, вам так показалось?
— Мне редко когда кажется.
Федотов хотел прекратить этот разговор. Неуместный, щекотливый разговор с неизвестной ему женщиной.
— Знаете, никогда нельзя быть ни в чем уверенным, — доверительно наклоняясь к Олегу, сказала Аня Кулько. От ее волос пахло духами. Федотов предпочел бы этого не заметить.
— Простите, но мне действительно надо уходить. Если вы не возражаете…
— Да, только проводите меня до метро? Хорошо? Смотрите, уже стемнело…
— Хорошо, я вас провожу до метро.
Федотов еще раз обошел квартиру, зачем-то поправил шторы и вытащил ключи.
— Пошли? — сказал он.
— Да, конечно, — ответила Аня Кулько тихим милым голосом, словно Олег задал какой-то интимный вопрос.
Они молчали, пока Федотов закрывал дверь, пока они ехали в лифте, но как только они вышли из подъезда, Аня произнесла:
— Давайте пойдем этой дорогой, она удобнее.
— Давайте, — кивнул Федотов, хотя спешил домой. Завтра в школе у него был первый урок.
Аня Кулько чувствовала прилив сил. Еще утром она поругалась со своим мужем Антоном Пьяных, человеком творческим, а потому живущим исключительно по настроению. Так вот его настроение этим утром было капризное.
Между тем Аня Кулько, которая вела все дела мужа, сообщила ему:
— Антон, соберись, надо подготовится к встрече с читателями.
Антон что-то пробурчал и закрылся в спальне.
Раньше Аня думала, что одиночество ему необходимо для творчества. Мол, стихи можно писать только в тишине и покое. Потом Кулько обнаружила, что одиночество хорошо для выпивки, лежания на кровати и ничегонеделания.
Благосостояние их семьи зависело от Антона. Аня Кулько, раз примерив на себя роль спутницы и музы почти гениального молодого поэта, нигде не работала. Доходы от тиражей книг, гонорары за выступления и участие в различных пафосных мероприятиях рекламного характера приносили семье неплохие деньги. Но тратились они быстро. Этим утром «достучаться» до мужа Аня не смогла, поэтому быстро собралась и выскочила из дома. И, как всегда в таких случаях, вспомнила про подругу Инну Соломатину. Ане Соломатина сейчас была очень нужна — Инна в тяжелой ситуации друзей, даже бывших, не бросала (Кулько успела в этом убедиться). Направляясь с визитом к Инне, Аня предварительно не позвонила. Она набрала номер Соломатиной уже около подъезда. Если бы Инна ответила, Аня бы тут же позвонила в домофон, и Соломатина н