– Полноте! Дом Рохальского совершенно безопасен, – отрезала Зина, направляясь к подъезду.
Входные двери были распахнуты настежь. В подъезде и на белой каменной лестнице виднелись следы ног, показавшиеся Андрею слишком большими и слишком многочисленными.
Когда Зина направилась к дверям, Андрей схватил ее под руку и насильно увёл ее в сторону.
– Очень может быть, что у Рохальского всё обстоит благополучно, – сказал он. – Вернее всего, что вы правы. Но что вам стоит подождать минуты две-три на улице, пока я удостоверюсь?
Странное упорство овладело им. Эти незначительные симптомы, схваченные больше внешними чувствами и слишком слабые, чтобы принять определённую форму в уме, вызвали в Андрее то, что суеверные люди называют предчувствием. Но Зина ничего подобного не почувствовала и настаивала на своём, приводя в доказательство, что вчера еще была у Рохальского.
– Пустяки! – прибавила она, выдёргивая руку.
– Если вы не пустите меня одного, я совсем не пойду, – решительно заявил Андрей.
Зина пожала плечами и взглянула ему в лицо, в конце концов сильно поражённая его настойчивостью.
– Если в самом деле ваши подозрения основательны, – сказала она, – то и вам не следует идти. Лучше погуляем туда-сюда по улице, авось всё выяснится.
Так поступить было бы всего благоразумнее. Но от людей нельзя ждать постоянного благоразумия. Пьяница, храбро миновавший один кабак, сильно рискует при виде следующего. Человек, который может поздравить себя с первым осторожным шагом, чувствует большое искушение сделать второй шаг, совершенно безрассудный.
Андрей и Зина поменялись теперь ролями.
– Незачем выдумывать истории из-за такого пустяка. Мы можем так провести целые часы на улице, не убедившись ни в чем. Подождите меня вот у этого угла; я вернусь через минуту.
Он вошёл в подъезд. Не было видно ни души. Мёртвая тишина царила во всем доме. Когда он поднялся до первого этажа, дверь одной из квартир, выходящих на площадку, тихонько отворилась. Сморщенное безбородое лицо не то старика, не то женщины – Андрей не мог разобрать – высунулось, быстро и внимательно взглянуло на него и моментально скрылось. Он слышал, как дверь заперли изнутри и задвинули засовы.
Странно! Андрей поднялся выше, ступая как можно осторожнее, но не обнаруживая в то же время нерешительности. Во что бы то ни стало необходимо было ввиду предстоящего завтра собрания удостовериться, безопасно ли у Рохальского.
Он быстро составил себе план действия. Он пройдёт мимо третьего этажа и поднимется до четвёртого; узнав, кто там живёт, спустится к квартире Рохальского и позвонит. Если ему отворит полиция, он назовёт фамилию верхних жильцов, как будто ошибся дверью. На всякий случай Андрей отстегнул чехол своего револьвера и выдвинул немного кинжал, висевший у него сбоку, чтобы иметь оружие под рукой.
Поднявшись до третьего этажа, где виднелась медная дощечка на дверях Рохальского, Андрей остановился на минутку. Он был в нерешимости: идти ли дальше или нет? Его план был хорош в теории, но так он рисковал отрезать себе отступление. Он сетовал на то, что не спросил про верхних жильцов у Зины, которая случайно могла знать их имя. Но шум быстро отодвигаемых засовов за дверьми и характерное бряцание шпор и сабель разрешили все сомнения. Полиция находилась в квартире Рохальского. Четверо жандармов стояли наготове в передней, с инструкцией арестовать всякого, кто явится.
Они слышали осторожные шаги Андрея и ждали только его звонка, чтобы, открыв двери, броситься на него. Но так как он медлил, то они побоялись, что он, пожалуй, уйдет, и решили выйти из своей засады.
Прежде чем они успели открыть двери, Андрей, однако, обогнул выступ лестницы и как мяч покатился вниз. Он не видел жандармов, но слышал их крики, топот ног и бряцание сабель, когда они бросились за ним. Началась бешеная погоня, в которой преследователи и преследуемый не видели, а только слышали друг друга. Но шансы были неравны между неуклюжими солдатами, с их длинными кавалерийскими саблями, и проворным молодым человеком, которому теперь очень пригодилась ловкость, приобретённая в горных экскурсиях. Перепрыгивая по шести-семи ступенек зараз, он опередил жандармов на целый этаж. Внезапная мысль осенила его при виде газового рожка. Он закрутил газ. На следующей площадке он сделал то же самое и быстрым движением опрокинул на лестницу длинную деревянную скамью, стоявшую у стены. На лестнице воцарилась темнота, и его преследователи замедлили погоню, в чем Андрей убедился по затихавшему шуму. Затем он услыхал, к своему удовольствию, как кто-то споткнулся об его импровизированную баррикаду и тяжело упал с громкими ругательствами. Шум почти прекратился; жандармы спускались с большой осторожностью, опасаясь новых приключений. Андрей потушил газ и в подъезде и, выйдя на улицу, захлопнул за собой входную дверь, оставив таким образом полицию в совершенной темноте.
Зина, дожидавшаяся шагов за сто от дома, не могла слышать шума на лестнице. Андрей вернулся, по ее мнению, слишком скоро.
Но когда он стал подходить, хотя и ускоренным, но ровным шагом, без всяких признаков возбуждения на лице, она двинулась к нему навстречу.
Андрей остановил ее жестом.
– Жандармы! – шепнул он, подходя к ней ближе.
Затем он самым любезным образом предложил ей руку и повёл ее по направлению к дому, где жил Рохальский. Так как жандармы могли каждую минуту выбежать оттуда, то лучше было встретиться с ними лицом, чем иметь их за спиной.
Зина не возражала. Она сразу догадалась, в чём состоит тактика Андрея, и ее одобрила.
Они не успели сделать десяток шагов, как дверь с шумом распахнулась и оттуда выскочили четверо взъерошенных жандармов, причём один из них закрывал платком свой окровавленный нос. Они растерянно озирались по сторонам, и, не видя никого на улице, кроме медленно идущих им навстречу прилично одетых господина и даму, ринулись к ним.
– Ваше благородие, – быстро проговорил один из них, – не заметили ли вы бегущего человека?
– Из этой двери? – спросил Андрей, указывая на дверь Рохальского.
– Да, да!
– С рыжей бородой, в серой шляпе?
– Нет… всё равно! Куда он побежал?
– Сюда, – Андрей указал на улицу за собою. – Он только что пробежал мимо нас и, наверное, завернул в первую улицу направо. Вы еще его поймаете… только бегите пошибче.
Жандармы помчались и скоро исчезли из виду.
Зина и Андрей спокойно шли под руку. Завернув за угол, Зина наняла проезжавшего извозчика и дала ему первый попавшийся адрес, желая как можно скорее выбраться из опасного места.
Инцидент кончился. Они были вне опасности.
– Неожиданный реприманд![31] – заметил Андрей, не желая распространяться при извозчике.
– Да, это вам в наказание за то, что вы не хотели остаться у нас! – сказала Зина.
– Наказание! Что вы говорите, Зина?! – воскликнул Андрей. – Это, скорее, награда за мое хорошее поведение. Подумайте только, что бы там случилось завтра, в десять часов, если бы я не пошёл сегодня?
– Ах, в самом деле! – спохватилась Зина. – Я и не подумала. За последнее время память у меня стала совсем куриная.
Конечно, полиция устроила засаду в квартире Рохальского, и их друзья непременно попались бы в ловушку. Зина привстала и, повысив голос, чтобы заглушить шум колёс, крикнула извозчику новый адрес. Они скоро остановились и сошли на углу какой-то улицы.
– Теперь расскажите подробно, что случилось, – приказала Зина, снова взяв Андрея под руку.
Андрей передал в нескольких словах приключившееся с ним, рассказал о своих первоначальных подозрениях и о том, как они подтвердились. Рассказал, как ему удалось бежать.
– Какое счастье, в самом деле, что мы пошли туда! – задумчиво сказала молодая женщина. – От каких пустяков, подумаешь, иногда зависит наша судьба! Необходимо послать Давида или кого-нибудь другого оповестить всех наших и предупредить об опасности. Мы около гостиницы Давида, узнаёте?
– Нет.
– Мы подходим к ней с другой стороны.
Она отпустила его руку и вошла в тёмные ворота. Там она сняла свою элегантную шляпу и завязала ее в носовой платок. Она отдала Андрею зонтик, сняла перчатки и накинула на голову шаль на манер крестьянских девушек. Переодетая таким образом, с узелком в руках, она походила на молодую хорошенькую швею, идущую с работой к заказчику.
– Подождите меня тут. Я вернусь через четверть часа. Покажите мне ваши часы.
Она сравнила их со своими.
– В восемь часов без трёх я буду здесь, ни раньше, ни позже.
– Вы сохранили свои петербургские привычки? – с одобрением заметил Андрей.
– Да. Нет ничего несноснее неопределённого ожидания.
Она исчезла в темноте.
Андрей хорошенько запомнил дом и, выбрав самое прямое направление, пошёл по улице, поглядывая время от времени на часы. Когда прошло менее половины назначенного срока, он повернул назад, стараясь идти тем же ровным шагом. Он пришёл только минутой раньше.
Белое пятно появилось вдали; это был носовой платок в руках Зины. На ней опять была шляпка. Рядом двигалась тёмная мужская фигура: Давид шёл поздравить Андрея с избавлением от опасности.
– Вот в таких провинциальных городах нашему брату иногда приходится очень жутко, – смеялся Давид. – Хорошо, что ты на первых же порах обжёг себе пальцы.
Зина повторила еще раз все свои поручения Давиду, и он тотчас же отправился исполнять их.
– Я начинаю бояться, – сказала она, когда они остались вдвоём. – Давид сообщил мне еще об одном совершенно неожиданном аресте: тоже человек с видным общественным положением. Нет, я не могу вас доверить таким господам. Вы остаётесь пока у меня.
– Хорошо. Идём.
– Да, но только нам лучше прийти домой после десяти часов, когда всё спит на нашей улице и никто нас не заметит.
Оставалось целых два часа, которые нужно было чем-нибудь наполнить. Андрей предложил погулять вдоль реки. Они будут беседовать и любоваться великолепной южной ночью.