— Пальцы ничего не чувствуют, — пожаловался Сергей. — Сжег ногти на полигоне.
Свободной рукой он осторожно обхватил ребристое донце и медленно провернул, считая щелчки механизма запала. Три щелчка, режим проволочной растяжки. Теперь, если отпустить рычаг ударника, последует мгновенный подрыв.
За его спиной пыхтел Ланге, в панике забывший, что дверь открывается на себя. Косяк трещал под его молодецким напором, но пока держался.
— Рыжий, — не оборачиваясь, позвал Сергей.
— А?
— Хватит портить имущество. Подойди и встань так, чтобы я тебя видел.
Теперь весь комитет по перевоспитанию сбился в кучу у стены. Хитрый план обернулся против них самих — помещение туалета не имело окон, а путь к единственному выходу преграждал псих с гранатой.
Сергей окинул полуголое воинство оценивающим взглядом. Дрожь постепенно отпускала его, как и всегда с окончанием состояния неопределенности. Он медленно прошелся от стены к стене и обратно. В задумчивости остановился. Рука начала уставать и он опустил ее, держа чуть на отлете.
— У вас какой-то напряженный вид, парни. Мало бываете на воздухе? Плохо спите?
Ответом ему было лишь тяжелое сопение.
— Я так и думал. Я вот тоже терпеть не могу, когда меня лишают законного отдыха. Меня это сильно нервирует.
— Слушай, Заноза, — начал Шкурник, демонстрируя пустые ладони. — Давай замнем. Ты ее не удержишь.
— Заткнись! — прервал его Сергей. — Не сбивай меня с мысли.
Он прочистил горло, сплюнул в унитаз.
— Так вот, — продолжил он, — когда меня внезапно будят, я становлюсь нервным. Ужасно нервным. А я не люблю быть нервным, потому что нервозность порождает суету, а моя профессия, наоборот, требует рассудительности. Рассудительности и пунктуальности. Пунктуальность — это когда ты должен выполнять все, что сам же и наметил, — пояснил он. — А иначе, если тебе не удается выполнить намеченное, ты перестаешь себя уважать. Начинаешь считать себя слабаком, совершать ошибки, теряешь уверенность, все твои планы расползаются как тараканы. В итоге ты буксуешь и не достигаешь цели. Все твое существование становится бессмысленным. Ведь профессионал — это тот, кто достигает цели. В любых условиях, невзирая на обстоятельства. Я понятно говорю?
Внезапно он шагнул вперед, размахнулся, и как следует врезал Ланге кулаком с гранатой. Хрустнул сломанный нос, многострадальные пальцы обожгло болью.
Вся сцена мгновенно пришла в движение. Шкурник упал и закрыл голову руками, Тевтон присел за унитаз, Салочник бросился бежать, споткнулся о Шкурника и растянулся во весь рост. И только оглушенный Ланге застыл на месте, боясь пошевелиться. Его кадык судорожно дергался вверх-вниз, слезы из закрытых глаз ручьем катились по изувеченному лицу, смешивались с кровью, срывались вниз и разбивались о кафель.
— Извини, рыжий, — сочувственно сказал Сергей. — Но я дал тебе слово. А я всегда выполняю то, что обещал. Я ведь профессионал. А заодно вспомни, сколько раз мы таскали тебя на руках. Не знаю как у других, но у меня после таких упражнений спина отваливается. А когда у меня болит спина, я становлюсь неуклюжим на полосе, и это не нравится сержанту. Обычно это кончается сеансом педагогики. С использованием ботинок.
Он повернулся к остальной части педагогической группы.
— Кстати, насчет ботинок. Не зря же вы их надевали. Вы двое — объясните Шкурнику ошибочность его методов. И не вздумайте сачковать.
— Ты что, самоубийца? — спросил Тевтон. — У тебя уже пальцы синие.
Сергей поднес руку к лицу и некоторое время внимательно ее изучал, будто увидел впервые. Выглядела она и впрямь не очень — посиневшие пальцы разбиты, обгоревшие ногти в комках застывшего клея, под ногтями кровь.
— Ты прав. Не уверен, что удержу ее дольше пяти минут. Постарайтесь уложиться. Вперед.
— Ты долбаный псих! — выкрикнул Салочник. Затем подскочил к Шкурнику и пнул его в живот. Тевтон присоединился к товарищу пару секунд спустя.
Некоторое время в туалете слышалось только тяжелое дыхание, перемежаемое сочными звуками ударов и отчаянными воплями избиваемого.
Внезапно стало тихо.
Сергей обернулся. На пороге, раскрыв рот, стоял Гаррисон, из-за него выглядывал Накамура с выражением изумления на обычно невозмутимом лице.
— Что, парни, решили присоединиться к вечеринке? — поинтересовался Сергей.
— Вообще-то, мы за тобой, — ответил Гаррисон, машинально постукивая по бедру импровизированной дубинкой, сделанной из ножки от табурета. Заметив ироничный взгляд Сергея, он смутился и спрятал свое оружие за спину.
— У нас тут небольшой диспут, — пояснил Сергей. — Не сошлись в вопросах мотивации. Но спасибо что заглянули.
Накамура прошел вперед с интересом оглядел диспозицию. Истукан в залитой кровью майке, тяжело дышащая парочка с потными от усилий лицами, и их скулящая в позе зародыша жертва. Затем он он принюхался и сморщил нос.
— Кажется, кто-то из твоих оппонентов того…
— Это моя вина. Я привел слишком веские аргументы, — повинился Сергей. И продемонстрировал упомянутый предмет.
— Это… сильно, — выдавил побледневший Гаррисон. А Накамура просто застыл, вытянув руки по швам.
— Кто-нибудь, найдите мне чеку, — попросил Сергей. — И поскорее, мать вашу, у меня уже рука отваливается.
— То есть, убивать ты их передумал? — спросил Гаррисон.
— Зачем мне их убивать? — удивился Сергей. — Мы же одна семья — мобильная пехота. А это мои братаны. Подставят плечо, протянут руку. И вообще — друг за друга горой.
Он посмотрел на Тевтона с Салочником, которые, ползая на карачках, старательно шарили руками по полу.
— Верно, пацаны?
Оба подняли головы, и синхронно, как автоматы, кивнули.
— Ну где там эта гребаная чека?
— Кажется, я на ней стою, — прогнусавил Ланге.
Гаррисон положил свою дубинку на пол и осторожно вернул чеку на место.
Онемевшие пальцы не слушались и Накамуре пришлось осторожно отгибать их один за одним. Когда он закончил, Сергей взял свой трофей здоровой рукой и протянул скрюченному от боли Шкурнику.
— Держи, — сказал он. — Это тебе на память. Всякий раз, когда у тебя, рукожопа, останутся лишние детальки после сборки пулемета — вспоминай обо мне. Я очень не люблю хлебать болотную грязь. Меня от нее проносит.
У выхода он покачнулся и едва не упал. Самурай аккуратно придержал его за ремень.
— Что-то мне, братцы, нехорошо.
Ему помогли добраться до койки, где он и вырубился, едва коснувшись головой подушки.
Спал он без кошмаров и сновидений.
Глава 15
Через пять недель обучения начальство в мудрости своей решило, что новобранцы достойны обладания боевой броней и индивидуальным оружием. По этому поводу штаб-сержант Кнут произнес короткую эмоциональную речь.
— Теперь у вас есть винтовка. У нас принято говорить, что она вернее женщины и надежнее друга. В отличие от женщины, оружие всегда помнит заботу о себе и верно хозяину. Содержите его в чистоте, не забывайте заряжать батареи, вовремя проводите тестирование, и она никогда не подведет. Начните лениться, оставьте в затворе одну-единственную песчинку, и вам вышибут мозги из-за не вовремя случившегося перекоса.
Кнут помолчал, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Если оружие необходимо, чтобы убить врага, ваша броня, наоборот, не дает врагу убить вас. Она спасет вас от пули, осколка или излучения, согреет в мороз, охладит в жару, не даст подохнуть от потери крови. Но она не сможет помочь, если вы не поможете ей. Она превратится в бесполезный панцирь, в ходячий гроб, если ее электроника не получит питания, а в аптечке не будет лекарств. С неработающей броней вы останетесь один на один с противником — без огня поддержки, без связи с напарниками или командиром, без средств навигации. Без нее вы даже не сможете тащить на себе все, что необходимо для боя — воду, питание, амуницию, средства для выживания, боеприпасы. С этого дня, забота о броне должна стать для вас инстинктом. Без него вам не выжить. Я произношу эту высокопарную хрень не потому, что мне нравится видеть ваши глумливые рожи. Я хочу, чтобы вы, щенки, не подохли в первой же стычке из-за собственной глупости. Не разочаровывайте меня. Вольно!
В тот же день началось их обучение рукопашному бою.
На первом занятии Кнут вызвал из строя Накамуру.
— Ты ведь японец? — спросил Кнут.
— Так точно, сэр! Я с планеты Киото, сэр!
— Отлично. Япошки всегда отменно дрались, — осклабился Кнут. — Сегодня мы с тобой отработаем несколько ударов. Будешь моим спарринг-партнером.
— Есть, сэр!
— Итак, обезьяны, мы начинаем учиться драться. Без винтовки. Без брони. Без штыка. На войне случается всякое. Вас могут застать врасплох, и вы не успеете вооружиться. Вы можете утратить оружие в бою или при крушении транспорта. Это вовсе не означает, что вы должны прекратить сопротивление. Десант никогда не сдается. А потому, само ваше тело должно превратиться в оружие. Пока вы живы — вы опасны. Сержанты — разбейте отделения на пары.
— Для начала, демонстрирую один из самых простых и эффективных ударов. Удар в подбородок основанием ладони. Распространенное мнение гласит, что удар кулака опасен. На самом деле, в боевой обстановке, особенно без перчатки, такой удар может повредить сам кулак. Удар основанием ладони не менее эффективен и при этом безопасен для вас. Показываю, — Кнут кивнул Накамуре. — Готов, сынок? Защищайся.
Сержант резко развернул туловище, его ладонь метнулась вперед. Щуплый солдат взлетел в воздух и с грохотом обрушился на пол.
— Ты точно японец? — с сомнением поинтересовался Кнут.
— Так точно, сэр, — Накамура осторожно встал, потряс головой, затем снова принял боевую стойку.
— Тогда почему ты не поставил блок?
— Я пытался, но не успел, сэр. У меня плохая реакция. Я из клана воинов, но у меня нет способностей к рукопашному бою, сэр! Поэтому я в армии, сэр!
— Ну что ж, попробуем сделать из тебя бойца. Повторяю, плечо идет вперед вместе с разворотом корпуса, рука распрямляется вместе с движением плеча…