Накамура снова получил страшный удар в лицо. Некоторое время он ворочался на полу, как перевернутый жук, затем неуклюже поднялся, доковылял до Кнута и снова замер. Разбитый нос пузырился кровью, но японец не обращал на это никакого внимания.
— Первые номера проводят удар, вторые номера защищаются. На счет «раз» разворачиваем корпус, на счет «два» распрямляем локоть и наносим удар.
Кнут помолчал, глядя на напрягшиеся лица.
— Раз! Два!
Строй всколыхнулся волной неумелых движений.
— Смотреть внимательно! Повторяю! — сержант снова выбросил руку. Накамура покатился по полу, встал на колени, снова упал.
Кнут молча ждал.
Японец шевельнулся, вытер кровь рукавом, медленно встал. Его черные зрачки были огромными от боли.
Во взгляде взводного мелькнуло что-то похожее на уважение. Он кивнул и снова развернулся к строю.
— Раз! Два! Раз! Два! Номера меняются местами! Раз! Два!
Через полчаса японец не смог подняться. Он упрямо полз к сержанту, но ноги отказывались ему подчиняться.
Кнут кивнул Лихачу. Тот склонился над Накамурой, через штанину вколол ему обезболивающее. Через минуту глаза солдата прояснились. Он снова попытался встать. Лихач помог ему подняться, придержал за локоть.
— Ты действительно ни хрена не умеешь, солдат! — сказал Кнут. — Моя сестренка в детском саду — и та дерется лучше.
Он помолчал, сверху вниз глядя на истерзанного солдата.
— Но дух воина в тебе есть. Толк из тебя выйдет, даже не сомневайся. Иначе когда-нибудь я забью тебя до смерти. Твое имя — Самурай. Запомни его.
— Сэр! — прошепелявил Накамура разбитыми губами, — Это честь для меня. Я благодарю вас, сэр.
— Ну-ну, давай в санчасть, вояка, — Кнут кивнул Лихачу, и тот осторожно повел Самурая к выходу.
Глава 16
Состав изучаемых дисциплин постепенно менялся. Голой теории становилось все меньше, и все чаще новобранцы слушали пояснения непосредственно в поле, после чего здесь же закрепляли материал практическими занятиями.
На инженерном полигоне подтянутые военные инженеры вбивали в них умение окапываться — в песке, глине, в лесу, поле и даже на болоте. В них вдалбливали навыки фортификации — создания полевых укреплений из штатных и любых подручных средств, включая пни, старые покрышки, камни, песок, и даже остатки мебели. За какие-то полчаса они могли соорудить приличный защищенный бункер, используя только баллоны с химикатами, пластиковые мешки и лопатки. Их учили устанавливать мины и без ущерба для здоровья снимать их.
И как всегда, отстающему отделению доставалось самое сладкое. Учитывая специфику, теперь они до кровавых пузырей на ладонях долбили и вновь закапывали длиннющие глубокие траншеи.
На стрельбище они по нескольку часов подряд палили по мишеням: из разных положений, разнотипными боеприпасами, днем, ночью, под дождем или полуденным солнцем. Учились менять магазин, почти не останавливая огня. Стреляли лежа, стоя, на бегу, в движении боком, по диагонали к мишеням и с разворотом назад. В режиме автоматической наводки и с отключенной автоматикой. Длинными очередями и одиночными выстрелами. Разбирали, чистили и собирали оружие прямо тут, в темноте и на ощупь, затем снова падали на землю и открывали огонь.
Штурмовали развалины зданий на полигоне. Забрасывали гранатами закопченные бетонные коробки, перекатываясь, врывались в иссеченные осколками комнаты. С ходу поливали очередями темные углы. Прикрывали друг друга огнем, прыгая от укрытия к укрытию.
Во время занятий по тактике, под открытым небом, в лесу, поле или на болоте, они учились двигаться развернутым строем, прочесывать местность, занимать оборону, ходить в атаку, быстро перемещаться перебежками, укрываться от авиации, уходить из-под артиллерийских ударов, отбиваться от бронетехники и вызывать огонь поддержки.
Неожиданно Сергею понравилось работать с мобильным комплексом огневой поддержки — КОПом. Вероятнее всего, его привязанность к смертоносному механизму возникла из-за того, что робот был оснащен развитой нейронной сетью, эксплуатация которых являлась специальностью Сергея по университетскому диплому. Именно прежний опыт помог ему быстрее всех во взводе освоить управление роботом, и даже обойти защиту его программного ядра, что позволяло значительно расширить диапазон применения боевой машины. Когда робот, повинуясь команде Сергея, впервые продемонстрировал имитацию огня по скоростной низколетящей цели, это повергло в шок обычно невозмутимого лейтенанта-инструктора.
— Как ты это сделал, Заноза? Это не повредит машине? Гидравлика выдержит? — сыпал вопросами Симпсон, в то время как робот, сидя в открытом капонире, раз за разом демонстрировал неизвестное ранее упражнение. После обнаружения самолета, КОП резко привставал из укрытия, выпускал по цели управляемый снаряд из безоткатки, а затем стремительным поворотом корпуса сопровождал ее пулеметным огнем.
Как сделал, как сделал. Сергей не собирался делиться своим маленьким секретом.
КОП эффективно боролся с живой силой, легкой бронетехникой, уничтожал легкие наземные укрепления и низколетящие коптеры. Считалось, что для действий легковооруженной мобильной пехоты этого перечня вполне достаточно, а там, где номенклатура целей становилась шире, десанту должны были помогать приданные силы и средства. Их полевые тренировки показывали — главным врагом мобильной пехоты является штурмовая авиация. Несмотря на это, применение КОПа против скоростных воздушных целей почему-то не предусматривалось. Эта нестыковка заинтересовала Сергея, и он потратил несколько часов дефицитного личного времени, чтобы отыскать в справочниках необходимые данные и сделать приблизительные расчеты. После чего сделал вывод: и мощности процессоров, и времени реакции нейронной сети, и скорости разворота шарниров корпуса вполне хватает для обнаружения и поражения воздушной цели, летящей со скоростью до тысячи километров в час. Однако соответствующей программы в базовом оснащении робота почему-то не было.
И тогда, загоревшись идеей модернизации робота, он при почти полном отсутствии документации разработал программу борьбы с авиацией, взяв за ее основу аналогичную для стрельбы по коптерам.
Как ему удалось установить новый программный блок в защищенное от всех мыслимых воздействия ядро? Именно это и было его секретом.
Возбужденный лейтенант метался по блиндажу перед вытянувшимся Сергеем.
— Что это дает в перспективе?
— Сэр, мы можем сорвать атаку низколетящего легкого штурмовика или истребителя. Поджечь заходящий на посадку транспортник. Можем сбить планирующую бомбу или крылатую ракету. А при действии из засады, особенно парами — есть реальный шанс уничтожения низковысотного самолета.
— Мы? — удивленно посмотрел не него офицер.
— Мы — это я и КОП, сэр, — смущенно пояснил Сергей.
— Думаешь, мощности оружия хватит?
— Так точно, сэр, если использовать картридж с бронебойными. Они применяются на наших транспортных коптерах. Патрон унифицирован, сэр, — ответил Сергей. — А еще мы можем применить шрапнельные снаряды для безоткатки. Нам такие не полагаются, но наша пушка — копия зенитного «Тюльпана», а они отличаются только типом боепитания — у «Тюльпанов» он ленточный, так что придется переснаряжать картриджи вручную. На крайний случай, программа допускает использование обычных осколочно-фугасных снарядов с дистанционным подрывом. Таких у нас полно, правда, эффективность будет похуже — слишком легкие осколки. А еще я внесу парочку поправок, и тогда мы сможем установить пусковую установку «Осы» на плечевом носителе. Заметность силуэта конечно вырастет, но зато взвод с такой ПВО просто так уже не взять — обломаем зубы даже бронированному штурмовику.
От волнения, он забыл добавить обязательное «сэр». К счастью, лейтенант не обратил на это внимания.
— Я поражен, Заноза, — признался лейтенант. — Такие возможности — и без кардинального пересмотра штатной структуры подразделения. Никаких затрат на новое вооружение, никаких громоздких средств доставки. Просто и элегантно. Но знаешь, если бы у тебя не вышло, ты бы всю оставшуюся жизнь платил за испорченное имущество. Рисковый ты, сукин сын.
— Это у меня наследственное, сэр, — улыбнулся Сергей. — Русские гены.
— Ладно, хвастун. Подавай рапорт, я закажу боеприпасы, опробуем твой фокус на полигоне. Если все получится — обещаю премию. Очень приличную премию.
— Благодарю, сэр!
Симпсон внимательно посмотрел на него.
— Нравится возиться с железками?
— Конечно, сэр. Для меня это здесь единственная отдушина, — ответил Сергей.
Он постепенно втягивался в ритм новой жизни. Изматывающий бег больше не тяготил его, он двигался в заданном темпе бездумно и почти не напрягаясь. Стрельба начинала ему нравиться, и он частенько получал удовольствие, наблюдая как разлетаются от его очередей мишени. Его все еще напрягали инженерная подготовка и рукопашный бой, однако тело все быстрее подстраивалось под новые условия и все легче переносило боль. Постоянный страх наказания исчез, уступив место состоянию сосредоточенного внимания. Сержанты наказывали бойцов все реже, а вскоре прекратились и инъекции мышечных стимуляторов.
Их взвод достиг имперских стандартов.
Глава 17
Всего через месяц броня стала привычной, как кожа. Взвод продолжал бесконечно отрабатывать тактические приемы. Они учились, не снижая темпа, перестраиваться в цепь для зачистки местности. Отрабатывали переход к обороне, за считанные секунды находили укрытия, окружали позиции минами и кротами зарывались в землю. Атакуя, бойцы прикрывали друг друга огнем и быстрыми перебежками продвигались от укрытия к укрытию. При атаке с воздуха взвод мгновенно рассредоточивался, сливаясь с местностью. Они учились как можно быстрее покидать район высадки, преодолевать реки, вести скрытое наблюдение. И все чаще использовали для тренировок боевые патроны и снаряды. Империя не жалела средств на подготовку своей армии.