— Ну-ка, оба, руки подняли, — скомандовал Сергей.
Парочка замерла, головы повернулись в сторону окрика. Винтовка, однако, не оставляет им шанса сделать глупость. Они стоят, не делая попыток достать оружие. Но и ранцы не бросают. И руки держат, как держали.
— А ты кто такой будешь, ептать? — спросил один из них.
— Сейчас из подствольника плазмой шарахну, — предупредил Сергей. — Руки в гору, быстро.
Мужики осторожно опустили ранцы на землю, подняли руки.
— Ну, подняли, дальше что? — сплюнул все тот же, самый смелый.
— Отошли назад на три шага.
— Отошли. Чё, шмотье наше понравилось?
— Заткнись, пока я тебя не шлепнул.
Сергей медленно подошел к брошенным ранцам.
— Бля, испугал, — снова сплюнул мужик. Второй нервно огляделся по сторонам. — Отбоялись уже. Как ваши укрытие наше разбомбили, так нас пятеро всего и вылезло. Остальные под камнями остались. Защитнички, бля. Мразь имперская. Иди, послушай. Там некоторые стонут еще.
— Что в ранцах?
— Шмотье, чего еще. Жратва. Тряпки. Патроны. Бабки, золото. Часы. Тут все сгодится. Эти нас не трогают. Мы для них вроде приманки. А жрать не дают. Приходится выкручиваться.
— Оружие на землю.
— А ты мне его давал? Хрен тебе. Хочешь стрелять — стреляй. Все равно не сегодня завтра подыхать. Лучше пуля, чем гореть заживо.
— Ладно. Отдай патроны и гранаты, если есть. И уходи. Этих скоро выбивать будут. Иди к границе леса. Там нет ничего, бомбить не будут.
Мужик сунул руку в ранец, недолго порылся внутри, извлек на свет пару магазинов, бросил на землю.
— Еще гранаты для подствольника, — потребовал Сергей.
— Это такие длинные хреновины?
— Да.
— Бери, сволочь! — мужик достал и бросил под ноги Сергею кассету к подствольнику.
— Можете идти. — сказал Сергей, не сводя оружия с сутулых фигур.
— Чтоб тебя уроды подстрелили, — пожелал мародер, скрываясь за разрушенной стеной.
В поисках брони Сергей провозился среди обломков не меньше часа. Наконец, подходящий объект был найден. Среднего роста сержант с продырявленным шлемом. Сама броня целехонька, мелкие вмятины не в счет. Сергей уселся рядом с трупом, принялся раздевать покойника. Что ж, теперь лейтенант сможет какое-то время продержаться.
Стук осыпающихся камушков застает его врасплох. Расслабился, идиот!
Из окна второго этажа на него с ухмылкой смотрит Лихач. Без шлема. Без перчаток. Винтовка, однако, при нем, и смотрит прямо на Сергея. Броня, похоже, отключена, иначе бы такблок засек гостя.
— Привет, Лихач! — кивнул Сергей.
— Привет, Заноза, — ответил бывший сержант. — Барахлишко собираешь?
— Да, решил вот приодеться. А ты чего броню отключил?
— Тебе что за дело? — взгляд Лихача пуст и мутен, как у черепашки-снайпера.
— Да так, интересно. Такблок тебя не видит.
— Винтовочку-то не трожь, — посоветовал Лихач. — Что, истукан-то твой — бросил тебя?
— Вроде того, — согласился Сергей, нащупывая сенсор переключения огня. Черт, переключатель в режиме наведения через такблок, в своего не выстрелишь.
— Ну и ладненько, — сплюнул Лихач и поднял винтовку. — Прощай, умник.
Хлопок снайперки почти не слышен. Со ста метров его и не различишь вовсе. Лихача звонко щелкнуло по броне, выбросило из окна. Повезло, задело по касательной. Слышно, как Лихач надрывно кашляет, пытаясь втолкнуть воздух в отбитые легкие.
«Смотри-ка, не промазал лейтенант!» — удивился Сергей.
Достал гранату, разогнул усики. Слышно, как Лихач уходит вдоль стены. Сергей прыгнул следом за ним в пролом. Негоже хвосты оставлять. Спина убегающего Лихача серым пятном маячит в оконном проеме. Неожиданно взрывается красными брызгами. Простреленное тело сучит ногами на куче битого кирпича.
Сергей мысленно ставит вражескому снайперу высший балл, приникает к земле и медленно уползает под защиту стены. Подхватывает снятую скорлупу, пятится вдоль стены. Ящерицей петляет между обломками.
— Кто это был? — поинтересовался Стейнберг.
— Один хороший знакомый. Вот тебе скорлупа, пошли переодеваться. Теперь жить будем. Триста двадцатый, стереги вход — там снайпер.
— Принято.
Заходящее солнце шевелит щупальцами длинных теней среди развалин. Если бы не проклятая голова, можно считать, что жизнь почти наладилась.
Глава 31
— Странник-один, здесь Бульдог, прием.
Сергей открывает глаза. Неумолкающее журчание воды под ногами. Серый свет брезжит сквозь пролом. Три сорок утра. На тактическом блоке настойчиво моргает светлячок вызова. Батальонный канал. Декодер подтверждает, что вызов идет по закрытому каналу.
«Глюки у меня, что ли?» — с трудом шевеля затекшей от неудобной позы шеей, думает Сергей. Больно двигать глазами. Голова — аквариум с мутной протухшей водой.
Нет, не глюки. Вызов повторяется.
— Странник-первый, здесь Бульдог, прием.
«Странник? Эка, хватились. Где он сейчас, наш симпатяга Грин?» — сонные мысли тянутся, как застывший мед.
— Странник-первый, здесь Бульдог… — не унимается механический голос. Вызовы следуют непрерывно, с интервалом в минуту. Похоже, где-то рядом крутится беспилотник. Странно. Их разве не все посшибали?
Сергей садится поудобнее. Озирается. Триста двадцатый бдит, по пояс скрывшись в проломе. Густой туман серой пленкой оседает на его броне. Капли конденсата скатываются вниз, оставляя неровные волнистые дорожки на запотевшем металле. Стейнберг удобно устроился на куче битого бетона. Спит. Броня с чужого плеча поверх синего технического комбинезона смотрится на нем до смешного нелепо. Хотя всяко лучше прежней оранжевой дряни.
«А ведь придется ответить, — с досадой думает Сергей. — Такблок, сволочь такая, рано или поздно все равно выдаст».
Он приоткрывает забрало. Делает глоток витаминизированной подсоленной воды из чужой фляжки. Брезгливо рассматривает замызганные грязью ботинки на своих ногах. Как мало надо, чтобы с бойца самой большой в мире армии содрать весь лоск. Смердит от него, как от городского коллектора. Он опускает лицевую пластину. Нечего шуметь. Пусть лейтенант еще немного подремлет.
— Бульдог, здесь Заноза, за Странника-один, прием.
Робот тут же отзывается:
— Заноза, здесь Бульдог. Прошу подтвердить ваши полномочия.
— Бульдог, здесь Заноза, — Сергей старается не отходить от принятого для радиообмена диалога. Тупой автомат беспилотника частенько не врубается, если с ним общаешься в вольном стиле. Требует повторить. Сергею не хочется, чтобы его накрыли по источнику передачи. — Странник-первый выбыл. Принял командование. Передаю код подтверждения.
Такблок начинает перемигиваться тусклыми индикаторами, разворачивая диалог с далеким компьютером.
— Заноза, здесь Бульдог. Код принят. Ожидайте подтверждения полномочий. Конец связи.
Ну вот. Что-то начинается. Теперь только держись. Хотя, все лучше неизвестности.
Тишина длится недолго. Кто-то далекий, словно господь, и такой же всемогущий, сообщает куску летучего пластика, что Сергей заслуживает доверия.
— Заноза, здесь Бульдог. Полномочия подтверждены. Транслирую вводную.
— Бульдог, здесь Заноза. Вводную принял.
— Заноза, здесь Бульдог. Через минуту даю ретрансляцию на Бульдога-главного.
— Заноза, принято, — нехотя произносит Сергей, просматривая вводную.
Передача разведданных и данных оперативной обстановки. Наведение авиации. Обеспечение плацдарма для высадки батальона мобильной пехоты. Корректировка огня поддержки. Да, дела… В штабе думают, будто целый батальон им плацдарм держит?
Где-то хлопает миномет. Триста двадцатый засекает выстрел, сообщает Сергею. Светится на карте красная точка. Быстро пеленгуют, уродцы. Жаль, ответить нечем. Он толкает Стейнберга. Неподалеку бухает разрыв. Пристрелочный. Со стуком сыплются сверху мелкие камушки, каменными блохами прыгают по бетонному мусору. Стейнберг скатывается с импровизированной постели, втягивает голову в плечи. Миномет — неплохой будильник.
Сергей отводит свой крохотный отряд на пятьдесят метров от пролома. Береженого, как говорится… Невидимый минометчик переводит свою дуру в автоматический режим, накрывая заданный квадрат. С выматывающим душу свистом мины одна за одной падают среди каменных россыпей над головой. Слой бетона и почвы глушит взрывы. Только сыплется на головы пыль и паутина с толстых труб.
— … здесь Бульдог. Включаю ретрансляцию Бульдога-главного.
Сергей чертыхается. Жестянка неугомонная!
— Бульдог, здесь Заноза. Ответ отрицательный. Повторяю — ответ отрицательный. К ретрансляции не готов. Нахожусь под огнем.
— Заноза, здесь Бульдог. Ретрансляция включена…
— Сволочь тупая, — злится Сергей. Сейчас за ними еще и пехоту на зачистку вышлют.
Он ставит Триста двадцатого стеречь подземный коридор. Сам приседает на колено, переводит винтовку в режим стрельбы по готовности. Берет на прицел мутное пятно пролома. Стейнберг лежит среди камней, тоже старательно целится в мусор. Быстро схватывает, хоть и флотский.
— Заноза, здесь Бульдог-главный, — басит далекий голос.
— Здесь Заноза, — откликается Сергей, прислушиваясь к уханью взрывов на поверхности. Не пропустить бы пехоту.
— Заноза, кратко дай обстановку.
— Нахожусь под огнем. Батальон уничтожен. Противник закрепился в городе. Оборона очаговая, множество замаскированных огневых точек и снайперов. Мобильные группы на легких бронемашинах. Средства ПВО преимущественно переносные, однако «косилки» кладут. Пехота преимущественно легкая, действует под плотным прикрытием с воздуха. Хорошо подготовлена. Тяжелая пехота действует группами в пять-десять единиц. Снайперы не обнаруживаются средствами электронного наблюдения, только визуально, через оптику. В убежищах и на развалинах много гражданских, противник их не трогает, использует в качестве заложников. Наблюдал посадку десантных средств на космодроме, в количестве от десяти до пятнадцати единиц. С космодрома действует стационарная батарея ПВО. Со мной лейтенант Стейнберг, космофлот. По его сообщению, десантный транспорт противника на орбите поврежден, посадку совершить не сможет. Готовьтесь принять запись такблока. Прием.