О военных ходили слухи. Порой нехорошие и дурно пахнущие. Чистенькие старушки в сквериках страшным шепотом делились историями о том, как сумасшедшие солдаты обесчестили женщину из соседнего городка (местечка, района), после чего зверски убили всю ее семью (всех соседей, всех детей в соседнем детском саду).
Об армии ходили легенды. Старшеклассники на переменах рассказывали друг другу, как эсминец (фрегат, крейсер, линкор) такой-то в одиночку бился с неприятельской эскадрой до подхода главных сил и погиб, защищая планету (катер с детьми, пассажирский лайнер с беженцами).
О ней говорили много и не знали почти ничего. Ее побаивались. Ее поругивали — осторожно и негромко, несмотря на вполне демократичное законодательство. Ее рекрутские пункты, увешанные красочными плакатами, обычно пустовали. В нее шли, когда было некуда деться, когда на хвосте висела полиция, когда жизнь на пособие по безработице становилась невыносимой. В нее вербовались, чтобы начать жизнь заново. И в ней же служили поколениями, родами и семьями.
В университете, где учился Сергей, в студенческой среде было модно считать военных узколобыми тупицами, «лишними» людьми, не нашедшими себе лучшего применения. Некоторые преподаватели поддерживали подобные настроения, позволяя себе недвусмысленные высказывания во время лекций. Относительно непротиворечивые данные о вооруженных силах можно было найти лишь в учебниках краткого курса истории империи.
Сергей сдал курс истории на «отлично».
Однако действительность опрокинула все его представления. О жизни вообще и об армии в частности.
Глава 10
Штаб-сержант Кнут, жилистый, как канат, и черный, как ночь, стоял перед строем в непринужденной позе. Три сержанта замерли за его спиной.
— Для начала я распределю вас по отделениям, — сообщил Кнут, оглядывая лица новобранцев немигающим взглядом карих, навыкате глаз. — Попутно, мы познакомимся поближе.
— Ты, — палец сержанта неожиданно уперся в грудь вздрогнувшего бойца.
Солдат вздрогнул, растерянно моргая.
— Когда старший по званию обращается к солдату, тот должен встать по стойке «смирно» и представиться, добавив слово «сэр», — наставительно произнес сержант.
— Ты! — палец снова уткнулся в солдата.
— Рядовой Скиннер, сэр! — дрожащим от волнения голосом выкрикнул новобранец.
— Ты знаешь, староанглийский язык, солдат?
— Нет, сэр, — растерянно ответил новобранец.
— В армии нет слов «да» или «нет», — обращаясь ко всему взводу, повысил голос сержант, — В армии говорят «так точно, сэр» и «никак нет, сэр».
— Итак, повторяю вопрос: ты знаешь английский язык, солдат?
— Никак нет, сэр! — бойко отчеканил новичок.
— Тогда я тебе переведу на общеимперский, что означает твоя фамилия, дружок. В переводе с английского она означает «человек, снимающий шкуры». Итак, Шкурник, ты в первом отделении.
— Так точно, сэр!
— Ты! — сержант остановился перед следующим солдатом.
— Рядовой Грунский, сэр!
— Гусар, второе отделение.
— Так точно, сэр!
Сержант сделал следующий шаг.
— Ты!
— Рядовой Андерсон, сэр!
— Сказочник, второе отделение.
— Ты! — сержант уставился своим немигающим взглядом в лицо Сергею.
— Рядовой Петровский, сэр!
— Поляк?
— Никак нет, сэр! Русский!
— Первое отделение.
— Так точно, сэр!
— Ты… Ты… Ты… — сержант размеренно шагал вдоль строя.
— Командир первого отделения, — Кнут снова вышел на середину строя, — сержант Лихач.
— Есть, сэр! — Белобрысый круглолицый сержант сделал шаг вперед и снова замер.
— Командир второго отделения — сержант Бахча. Командир третьего отделения — сержант Мосол. Взвод, построиться!
Сержанты перебежали красную линию и начали торопливо расталкивать по росту бестолково суетящихся новобранцев.
— Сэр, первое отделение построено!.. Сэр, второе отделение построено!.. Сэр, третье отделение построено!.. — понеслись над плацем доклады сержантов.
— Взвод, смирно! — Кнут подобрался, его голос набрал силу и теперь пробирал до дрожи. — Итак, вам повезло попасть в мобильную пехоту. Десант, это значит — всегда первые. Пока остальные только ползут к месту боя, мы уже умываемся кровью и отправляем в ад свежие души. Именно потому, мы — элита. Запомните это.
Штаб-сержант заложил руки за спину, перебегая взглядом по напряженным лицам.
— Для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей. Первое: что бы вам ни плели про армию на гражданке — это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам велят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам велят, и тогда я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы — инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за этим инструментом. А уж я-то наточу его как следует. Худой будет откормлен, толстый — похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент или мешать мне в его улучшении. Третье: вы больше не люди. Вы — машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам забивали голову. Все очень и очень просто: армия — это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. И я сделаю из вас идеальных убийц. Убить для вас станет так же легко, как раздавить клопа на заднице. Принять смерть — проще, чем чихнуть. Четвертое: вы — часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у итальянской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы обязаны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть своего родича, но не имеете права оставить его в опасности. Пятое: вы — единый организм. Если не выдержали руки — умирает все тело. Если не выполнил задачу один — умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один — наказывается все подразделение. Шестое и последнее: вы еще не солдаты. Вы — черви. Пока я не решу иначе, у вас нет прав, забот или желаний. Есть только я — ваш господь бог на ближайшие полгода. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно!
— Сэр, у меня вопрос! — выкрикнул латиноамериканец, бывший соседом Сергея. — Я здесь по ошибке и подписал контракт не читая. Я не согласен на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт.
В наступившей тишине было слышно, как в кронах дерева выясняет отношения стайка серых пичужек.
— Сержант Мосол, — ровным голосом произнес Кнут.
— Сэр! — плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой.
— Вы давали вашему бойцу разрешение говорить?
— Никак нет, сэр! — выкрикнул Мосол.
— Объясните солдату правила поведения в строю, — распорядился Кнут.
Командир отделения подскочил к нарушителю.
— Выйти из строя! Фамилия!
Солдат нехотя сделал шаг вперед.
— Гутиерос моя фамилия.
— Рядовой Гутиерос! — прошипел сержант.
— Я не рядовой. Я здесь по ошибке, — набычился латинос.
Сержант стремительной подсечкой сбил новобранца на землю, а когда тот упал, обрушил на него удар тяжелого ботинка.
— Встать! — дыхание сержанта даже не сбилось, голос звучал ровно и даже как-то приглушенно.
Солдат корчился на горячем асфальте, не в силах вздохнуть.
Ботинок сержанта снова врезался ему в бок. Тело подбросило в воздух.
— Я буду пинать тебя, пока ты не сдохнешь. Или пока не встанешь, — сообщил сержант.
Через мгновенье ботинок снова врезался в тело.
Гутиерос со стоном встал на четвереньки, затем медленно поднялся. Его шатало, как пьяного.
Взвод не дышал.
Кнут справился с соринкой и теперь безмятежно смотрел вдаль.
— Фамилия!
— Рядовой Гутиерос…
Кулак с хрустом ударил его под ребра. Рухнув на колени, солдат запузырил на губах кровавую слюну.
Мосол одним рывком вздернул его на ноги.
— Когда отвечаешь старшему по званию, надо добавлять «сэр». Тебе ясно?
— Так точно, сэр! — прохрипел Гутиерос.
— Отныне ты говоришь, только когда я разрешу. При любых обстоятельствах. Только я! Имя тебе — Молчун! — сержант вопросительно оглянулся на Кнута. Тот утвердительно кивнул.
— Так точно, сэр! — выдавил Гутиерос. Кровь из разбитого затылка заливала ему шею, пропитывала воротник.
— Фамилия!
— Рядовой Молчун, сэр! — отчаянно выкрикнул латинос.
— Встать в строй, солдат.
— Есть, сэр!
Молчуна подхватили под руки, чтобы не дать ему упасть.
— Сэр, ваше приказание выполнено!
Штаб-сержант кивнул. Мосол прыгнул в строй и снова замер.
— Есть здесь еще попавшие в армию по ошибке? — спросил Кнут.
— Так точно, сэр! — неожиданно для себя ответил Сергей. На него оглядывались как на самоубийцу.
— Выйти из строя! Фамилия!
— Рядовой Петровский, сэр! — четко доложил Сергей.
Кнут подошел к нему и медленно осмотрел свою жертву с ног до головы. Сергей почувствовал, как между лопаток скатилась капля холодного пота.
— У тебя плохо с головой, солдат? — негромко поинтересовался штаб-сержант.
— Никак нет, сэр! — выкрикнул ему в лицо Сергей.
— В твоем медицинском досье сказано, что ты полностью годен к службе. Значит, с мозгами у тебя действительно порядок… — задумчиво продолжал Кнут.
— Тебя били, когда ты подписывал контракт? — внезапно спросил он.
— Никак нет, сэр!
— Так зачем же ты его подписал? — почти ласково спросил командир взвода.
— Обстоятельства вынудили, сэр!
— А сейчас, значит, они изменились… — Кнут задумчиво покивал головой. — Ты, кажется, будешь большой занозой в моей заднице, умник…
Сергей напрягся в ожидании удара.
Штаб-сержант прочистил горло. Взвод замер.