– Позвольте прояснить свою позицию раз и навсегда,- раздраженно ответил Стормгрен.- Кареллен работает на объединенный мир, и я не намерен помогать его врагам. Не знаю, какова его окончательная цель, но верю, что она благая. Сколько бы вы ему ни досаждали, в конечном счете это ничего не даст. Вы, по-видимому, искренне верите в то, что делаете; я понимаю ваши опасения за судьбу культуры малых стран, когда придет эпоха Всемирного Государства. Но нет никакого смысла цепляться за прошлое. Даже до того как Властелины прибыли на Землю, государственный суверенитет находился при смерти. Ничто не в состоянии теперь его спасти, и никому не стоит пытаться это делать.
Ответа не последовало; сидевший напротив человек не пошевелился и не произнес ни слова. Он сидел с полуоткрытым ртом, глядя перед собой безжизненным невидящим взглядом. Остальные точно так же застыли в тех позах, в каких и были. Охваченный неподдельным ужасом, Стормгрен вскочил на ноги и попятился к двери. Неожиданно тишину нарушил голос:
– Отличная речь, Рикки. А теперь, думаю, пора уходить,
– Кареллен! Слава богу! Но… что вы сделали?
– Не беспокойтесь. С ними все в порядке. Можете называть это параличом, хотя это будет и не совсем точно. Просто они живут в несколько тысяч раз медленнее обычного. Когда мы уйдем, они так и не узнают, что случилось.
– Вы оставите их здесь до прибытия полиции?
– Нет, у меня есть план куда лучше. Я их отпущу.
Стормгрен ощутил странное чувство облегчения, но ему не хотелось думать почему. Он бросил прощальный взгляд на маленькую комнату и ее застывших обитателей. Джо стоял на одной ноге, тупо уставившись в никуда. Неожиданно Стормгрен рассмеялся и пошарил в карманах.
– Спасибо за гостеприимство, Джо,- сказал он.- Оставлю-ка я тебе сувенир.
На относительно чистом листке бумаги он аккуратно написал:
Банк Манхэттен
Выплатить Джо сумму в 15,35$ (пятнадцать домаров тридцать пять центов).
Р. Стормгрен
Когда он клал бумажку рядом с поляком, голос Кареллена спросил:
– Что вы, собственно говоря, хотите сделать?
– Отплатить долг чести,- объяснил Стормгрен – Остальные двое мошенничали, но Джо, думаю, играл чисто.
Легкой походкой он направился к двери. Прямо за ней висел в воздухе большой, абсолютно гладкий металлический шар, который, уступая дорогу, отодвинулся в сторону. Стормгрен решил, что это какой-то робот. Становилось ясно, каким образом Кареллен добрался до него сквозь всю эту толщу земли.
– Пройдите вперед сто метров,- произнес шар голосом Кареллена.- Затем поверните налево и ждите дальнейших распоряжений.
Стормгрен побежал вперед, хотя и понимал, что спешить некуда. Шар продолжал висеть на месте, и Стормгрен предположил, что это генератор парализующего поля.
Минуту спустя он наткнулся на второй шар, ждавший его у развилки коридора.
– Вам нужно пройти еще километр,- сказал шар.- Идите налево, пока мы снова не встретимся.
На пути к выходу встретилось еще шесть шаров. Сперва он подумал, не проскользнул ли каким-то образом незамеченным мимо него вперед первый робот; потом сообразил, что, вероятно, шаров много и все они выстроились в цепочку, уходящую в глубину шахты. У выхода ему встретилась изображающая немую сцену группа охранников, за которыми наблюдал еще один из вездесущих шаров. На склоне холма несколькими метрами дальше стоял маленький летательный аппарат, тот самый, который все время доставлял его к Кареллену.
Несколько мгновений Стормгрен стоял, моргая на ярком солнечном свету. Забираясь в аппарат, Стормгрен бросил последний взгляд на шахту и застывших рядом людей. Неожиданно, подобно серебристым пушечным ядрам, из шахты вылетели один за другим металлические шары. Затем дверь за Стормгреном закрылась, и со вздохом облегчения он опустился на знакомую кушетку.
Какое-то время Стормгрен сидел, переводя дух, а затем с вызовом бросил:
– Ну и как все это понимать?!
– Прошу прощения, что не мог вытащить вас раньше. Но, думаю, вы сами согласитесь с тем, насколько важно было дождаться, пока все главари соберутся вместе.
– Хотите сказать,- фыркнул Стормгрен,- вы все это время знали, где я? Не думал, что…
– Не торопитесь,- прервал Кареллен.- Дайте мне закончить.
– Лучше побыстрее,- мрачно проговорил Стормгрен, начиная подозревать, что оказался не более чем приманкой в искусно расставленной ловушке.
– Какое-то время я отслеживал ваше местонахождение, – начал Кареллен,- и хотя ваши недавние знакомые правы насчет того, что я не способен следить за вами под землей, и мог идти по следу, пока они не доставили вас к шахте. Подмена в туннеле была достаточно изобретательной уловкой, но после перехвата первой машины обман раскрылся, и вскоре я нашел вас снова. Затем оставалось лишь ждать. Я знал, что, как только они уверятся, будто я вас потерял, главари соберутся здесь и окажутся в мышеловке.
– Но вы же собираетесь их отпустить!
– До сегодняшнего дня я не знал, кто из двух миллиардов людей на этой планете2 руководители организации. Теперь, когда они обнаружены, я могу следить за их перемещениями повсюду. Это намного лучше, чем посадить их под замок. Они полностью нейтрализованы и знают об этом.- И маленькой кабине раздался знакомый смех.- В некотором смысле вся эта затея выглядела весьма комично, но цель ее вполне серьезна. Это послужит хорошим уроком для любых других заговорщиков.
Некоторое время Стормгрен молчал. Он отнюдь не был доволен происходящим, но понимал точку зрения Кареллена и гнев его отчасти улетучился.
– Жаль,- сказал Стормгрен,- что приходится это делать в последние недели срока, но сегодня же я намерен поставить у своего дома охрану. Кроме того, надо обезопасить Питера. Кстати, как у него дела? Настолько ли все плохо, как я боялся?
– Вы будете разочарованы, узнав, какое малое значение имело ваше отсутствие. Я внимательно наблюдал за Питером всю последнюю неделю и намеренно избегал ему помогать. В целом он справляется – и все же он не тот человек, который мог бы занять ваше место.
– Рад за него,- произнес Стормгрен немного расстроенным голосом.- И еще… Вы связывались со своим руководством насчет того, чтобы нам показаться? Теперь я уверен, что это самый сильный аргумент, который есть у ваших врагов. Они постоянно мне говорили: «Мы никогда не поверим Властелинам, пока не сможем их увидеть».
Кареллен вздохнул.
– Ответа пока не было. Но я знаю, каким он будет.
Стормгрен не стал продолжать разговор на эту тему. Когда-то, возможно, он и попытался бы, но сейчас ему впервые пришел в голову неясный пока план. То, что он отказался сделать под принуждением, он тем не менее мог бы попробовать по собственной воле.
Пьер Дюваль вовсе не удивился, когда Стормгрен без предупреждения явился к нему в кабинет. Они были старыми друзьями, и нет ничего необычного в том, что генеральным секретарь нанес визит шефу Научного бюро. Вряд ли это могло показаться странным и Кареллену, если бы по удивительному совпадению он вдруг обратил внимание на этот уголок мира.
Какое-то время они беседовали о делах и обменивались политическими сплетнями; затем, немного поколебавшись, Стормгрен перешел к сути. Пока гость говорил, старый француз сидел, откинувшись на спинку кресла, и его брови, миллиметр за миллиметром, поднимались все выше, пока почти не слились с челкой. Пару раз он пытался заговорить, но передумывал.
Когда Стормгрен закончил, ученый нервно огляделся вокруг.
– Как думаешь, он нас слышал?
– Вряд ли это возможно. Ведь твой кабинет экранирован от всего подряд… Кареллен не волшебник. Он знает, где и, но не более того.
– Надеюсь, ты прав. И все же, не будет ли неприятностей, если он узнает, что ты задумал? А ты и сам понимаешь, что он узнает.
– Я готов рискнуть. К тому же он ко мне пока благоволит.
Физик некоторое время смотрел в пространство, вертя в пальцах карандаш.
– Очень интересная проблема. Мне она нравится, – просто сказал он. Нырнув в ящик стола, Дюваль достал огромный блокнот, самый большой из всех, какие доводилось видеть Стормгрену.
– Так,- начал он, что-то быстро записывая.- Я должен быть уверен, что в моем распоряжении все доступные факты. Расскажи мне все, что можешь, о комнате, где вы ведете свои беседы. Не упускай никаких деталей, сколь бы несущественными они ни казались.
Выслушав, француз перечитал свои записи, морща лоб.
– Это все, что ты можешь мне сообщить?
– Да.
Дюваль недовольно хмыкнул.
– Что с освещением? Ты сидишь в полной темноте? И как насчет отопления, вентиляции?
Стормгрен улыбнулся в ответ на хорошо знакомую вспышку раздражения.
– Светится весь потолок. Воздух, насколько понимаю, поступает через сетку громкоговорителя. Не знаю, куда он уходит; возможно, поток периодически меняет направление, но я этого не заметил. Не заметно никаких признаков обогревателей, но температура там всегда нормальная. Что касается летательного аппарата, который доставляет меня на корабль Кареллена, то в его кабине деталей не больше, чем в кабине лифта.
Несколько минут было тихо, физик исписывал блокнот замысловатыми микроскопическими значками. Вряд ли кто-то мог догадаться, что за этим все еще не покрытым морщинами лбом работает один из величайших умов мира, знаменитый холодной точностью в расчетах.
Затем Дюваль удовлетворенно кивнул, наклонился и направил карандаш на Стормгрена.
– Почему ты считаешь, Рикки,- спросил он,- что видеоэкран Кареллена, как ты его называешь, действительно является таковым? Не кажется ли куда более вероятным, что твой «видеоэкран»… не более чем одностороннее зеркало?
Стормгрену стало так досадно на самого себя, что несколько мгновений он сидел молча и вызывал в памяти прошлое. Изначально он никогда не подвергал сомнению историю Кареллена, но теперь вспомнил: Попечитель никогда и не говорил, что использует какую-либо телевизионную систему. Стормгрен просто воспринимал это как нечто само очевидное; а это была психологическая ловушка, в которую он с легкостью угодил. Он попытался утешить себя мыслью, что в подобных обстоятельствах попался бы даже Дюваль.