ремя его правления.
Сцены из семейной жизни
Анна Петровна – уже немолодая женщина, можно сказать, старушка, 74 года. Хотя признать это она никак не может, стараясь держать себя в спортивной форме: по утрам делает гимнастику, и, если позволяет бюджет, иногда ходит в бассейн. Она приветлива и доброжелательна.
Анна Петровна следит за собой. Ее волосы уложены в замысловатую и аккуратную шишечку на затылке. Она любит носить элегантные платья с белыми кружевными воротничками, которые сама искусно вяжет. По случаю также может надеть и брюки, которые хорошо сидят на ее худенькой фигурке.
Всю жизнь Анна Петровна проработала учительницей начальных классов, поэтому во время разговора лицо ее выражает множество эмоций и их оттенков. Манера разговора у нее достаточно артистична и привлекает внимание, а также заинтересовывает собеседника. Аргументы убедительны и не столько из-за их железной логики, а сколько из-за обаяния и сдержанной страсти, с какими Анна Петровна обсуждает наболевшую проблему.
Глаза у Анны Петровны – наиболее выразительная часть лица: в случае одобрения и согласия они начинают излучать особый свет нежности и доброты, в случае несогласия – становятся колючими, выпуская молчаливые стрелы недовольства и, если внутри Анны Петровны бушует возмущение, они превращаются в маленькие вулканы, извергающие потоки гнева.
Обычно до 50–60 лет человек еще смотрит с надеждой вперед, ожидая чего-то нового от жизни, а после 70 он тщательно рассматривает свою прожитую жизнь, вспоминая все ее нюансы, как бы проживая жизнь еще раз, наполняя ее содержанием и анализом прошлого, поэтому для него много значит каждая фотография о его прожитой жизни, а также жизни его детей и всех родственников, друзей, знакомых, а то и просто современников. Эти воспоминания сплетают кружево жизни из событий прошлых лет, образующих пульсирующий фантом прожитой жизни, которая дышит и живет вместе с ее текущей жизнью, внося в нее свои нюансы, ощущения и интерпретации.
В школе ученики любили Анну Петровну, хотя немного побаивались, а сельчане уважали и считались с ней. Есть у нее и двое взрослых детей: старшая дочь – Катерина, знающая себе цену, и младший, несколько беспутный, сын Василий. Разница в годах у детей 6 лет. Когда-то у Анны Петровны был и муж Арсений – легкомысленный красавец и лентяй, так считала она. Денег семье не хватало, и он уехал на заработки на Дальний Восток. В то время дочери уже исполнилось 8 лет, а сыну только 2 с половиной годика. Уехал и как в воду канул, ни слуху ни духу.
Сначала Анна Петровна беспокоилась, писала письма капитану рыболовецкого судна, на котором муж работал рабочим консервного завода, пока не получила письмо от женщины, написавшей ей, что у нее с ее мужем большая любовь, и пусть она им не мешает.
Анна Петровна, будучи женщиной гордой, им, конечно, не мешала и постаралась его забыть. Но внезапно лет через 5 муж объявился, новая любовь закончилась, он решил вернуться к семье, но он уже был чужим человеком для Анны Петровны и единственное, что ей удалось сделать, так заставить его, наконец, платить детям алименты.
Она часто вспоминала своё детство. Особенно неприятными для непокорной души Анны Петровны были воспоминания о пребывании в детском саду или на даче, куда на все лето ее отправляли родители. Там их заставляли строиться парами и ходить строем, что вызывало у нее постоянную депрессию и желание сбежать из лагеря, что она и делала несколько раз. Хотя белизна манной каши с цыплячье-желтым овальным озерком из сливочного масла посередине тарелки, которую им давали почти каждый день, пробуждала самые приятные воспоминания и ассоциации о вкусной и аппетитной еде.
И до сегодняшнего дня манная каша – любимая еда Анны Петровны. Правда она также ест и овсянку по утрам, говоря, что она очень полезная, правда, невкусная.
Из своей школьной жизни Анна Петровна ясно помнила только одно страшное событие, произошедшее в 3-ем классе. Во время урока внезапно раздался грохот, и на головы учеников посыпались мелкие стекла, а сами рамы от взрыва перелетели через их головы и упали в другом конце классной комнаты, который был пустым. Детям повезло, никто не пострадал. Была зима, и они целую неделю не учились, пока не ликвидировали последствия взрыва. Как позже выяснилось, на железной дороге взорвалась взрывчатка, которую везли в вагонах товарного поезда в какую-то дружественную страну.
Анна Петровна прекрасно помнит, что до 20 лет она была веселой и абсолютно счастливой девушкой, несмотря на разные трудности студенческой жизни: зубрежка по ночам, переполненная комната в общежитии, где к тому же было полно клопов, и голодные дни, когда не хватало денег дожить до стипендии.
С детства больше всего она любила смотреть в ночное небо, полное ярких, зовущих и призывно мерцающих звезд. Мир казался таким необъятным. Хотелось обрести крылья и лететь к этим звездам и парить среди них. Усидеть в тесноте дома было просто невозможно, хотелось на волю. Летом она любила лазать по деревьям, заборам, бродить по лесу, чувствовать высокое ясное небо над головой и пыльную деревенскую землю под босыми ногами. Весной смотреться в зеркала луж и наблюдать за ручейками тающего снега. Осенью хрустеть сибирскими яблоками и сладкой морковкой и гулять по деревне, будучи непривычно тихой и загипнотизированной яркой осенней красотой. А сибирской суровой зимой с сугробами мягкого пушистого и искрящегося снега весело бежать на лыжах по проторенной лыжне, любуясь белыми затейливыми кружевами на деревьях и телеграфных проводах.
После замужества ее жизнь накрыло тяжелым покрывалом непростой семейной жизни, в которой она словно брела по густому лесу без дороги, не зная, куда ступить и куда идти, чтобы достичь счастья. С мужем не было взаимопонимания, первый ребенок – дочка Катерина все время болела, но беседовать с родителями, воспитанными в строгих советских понятиях не хотелось, да и они бы ее не поняли. Но все же, спустя 6 лет, она решилась родить второго ребенка.
Родился сын Васька. Анна Петровна повзрослела, заматерела, стала кое-что понимать в семейной жизни и в отношениях между мужчиной и женщиной, семейная жизнь понемногу наладилась, но муж уехал на заработки и – с концом. Видимо, загулял.
Муж Арсений был ее университетским сокурсником, достаточно ленивый, их сблизило то, что Анна Петровна помогала ему в учебе, сначала немного, а потом все больше и больше. После отъезда Арсения жизнь стала значительно труднее, эту дальнейшую жизнь можно было с сравнить с подъемом вверх по бесконечному перевалу с тяжелым рюкзаком за плечами, наполненным всевозможными тяготами, такими, как добывание денег с помощью утомительной работы, воспитание собственных детей, лечение их от всевозможных болезней, уход за домом.
Это был утомительный и опасный путь, на котором она иногда выходила к крутому обрыву, в виде внезапной смерти матери, или других близких людей, и, чтобы не свалиться с него, уже не зная, где черпать силы для дальнейшего пути, шла в церковь. А уж сколько опасных трещин она встретила на своем пути: то сама смертельно заболеет, то дети либо серьезно заболеют, либо попадут в такую жизненную ситуацию, какие показывают только в фильмах ужасов.
И теперь, уже почти добравшись до вершины своей «Горы Жизни», Анна Петровна заметила, как всё изменилось в мире. Звезды потускнели и стали почти невидимы. А окружающий мир, как будто приблизился: каждая травинка, каждый цветок, казалось, тянулись к ней, а она к ним. Каждая вещь около нее что-то говорила ей и несла какой-то особый смысл, поэтому ее походка замедлилась, иначе бы она не чувствовала разные нюансы окружающей жизни и окружающих вещей. Она стала более требовательна к порядку и чистоте вокруг, усматривая в этом гармонию и красоту мироздания, и любила временами бывать одна, в это время ей казалось, что она слышит божественное биение пульса вечности.
А каков сын Василий?
Самое сильное детское воспоминание Васьки – это крепкие руки отца, которые подбрасывали его вверх и ловили, а он весело смеялся. Затем эти руки садили его на колени, и, сидя на коленях у отца, Васька взирал на мир из объятий любви и счастья, и это счастье казалось незыблемым и постоянным. Но однажды эти руки разомкнулись, и отец исчез из его жизни. Ваське было всего два года, и он не понимал этого до конца, а только спрашивал мать:
– Где папа? Где папа?
На его вопросы Анна Петровна только и могла ответить:
– Папа уехал далеко, очень далеко.
– А когда он приедет?
– Не знаю, подожди немного…
В Васькином сердце то место, где раньше добрая сила порождала чувство, что жизнь – это радость, с отъездом отца осталось пустым, и он метался в поисках чего-то, что могло бы заполнить эту пустоту прежним счастьем. Но почва под ногами Васьки все время была какой-то зыбкой, и жизнь его носила то туда, то сюда в неосознанных поисках детского счастья, которое у него когда-то было, и которое он так и не нашел.
В 15 лет Васька вместе с пацанами начал немного покуривать, а потом попробовал сигареты с коноплей. Пацаны сказали ему, что кайф от них будет необыкновенный, но Васька родился в рубашке и наркоманом не стал, потому что на коноплю у него оказалась такая сильная аллергия, что его еле откачали в больнице.
Когда ему только исполнилось восемнадцать, он получил права, еще не имея ни автомобиля, ни мотоцикла. Как-то вечерком ему очень захотелось покататься на мотоцикле, и он не смог сдержаться. Попозже, когда все спали, он угнал мотоцикл у соседа. Он думал, что покатается и к утру поставит на место, а поставить на место не получилось, врезался он в какую-то железку на дороге, темно было, не заметил, хорошо, что сам жив остался, а мотоцикл вдребезги.
Милиция быстро разобралась в чем дело, нашла Ваську, арестовала и бросила его в грязную тюремную камеру. Когда Анне Петровне сказали, что ее сын находится в тюрьме, и он совершил преступление, ее чуть удар не хватил. Не медля, она разыскала хозяина мотоцикла, уговорила его забрать заявление и отдала ему все свои скромные сбережения, к счастью, их хватило на покупку нового мотоцикла. Выпустили Ваську из тюрьмы. Но думаете, он угомонился? Где там. Посидел на месте годик, потосковал по быстрой езде и подумал: