— Примерно так, — улыбнулась Яна. — Мне сложно поверить в сказку о верной и чистой любви в наше непростое время.
— Ну, это твое дело. А я для себя уже кое-что решил…
— Что именно?
— Что я сильно приударю за тобой. А уж решишь ты довериться мне или нет… решать тебе.
— А ты смешной, — икнула Яна, почувствовав, как начинает действовать алкоголь. — Предупреждаешь обо всех своих поступках? «Внимание! Я буду за тобой ухаживать!», «Одну секундочку, я сейчас нажрусь в зюзю», «А сейчас я баиньки!».
— Нет, я только тебя предупредил, — смутился Мартин. — Я бы хотел, чтобы ты меня серьезнее оценивала.
— Я постараюсь.
Цветкова глотнула вина и взяла бутерброд с ветчиной.
Мартин оглядел ее больничный халат и спросил:
— А где твоя одежда?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Выбросили, наверное. Платье-то на мне было и грязное, и рваное. Нехорошая примета. В последнее время как только я надеваю вечернее платье…
— Так вечер обещает быть веселым? — закончил за нее Мартин. — Но мы постараемся исправить ситуацию, правда?
— Надежда умирает последней.
— Я серьезно! В больничном халате так в больничном халате. Через полчаса за нами заедет машина, и мы покинем это не очень веселое заведение, — сказал Мартин.
— Ты все-таки хочешь сбежать из больницы? Разумно ли это? У тебя ранение…
— Да ладно тебе! Собирайся!
— Значит, ты не шутишь, и мы на самом деле куда-то едем?
— Не куда-то, а куда не доехали! Неужели будем в больнице прозябать? Нам надо снять нервное и мышечное напряжение. Конечно, в аквапарке я с травмированными ребрами не прокачусь с самой высокой горки, и даже в бассейн не пойду людей пугать, но станцевать с тобой на площади музыкальных фонтанов пару медленных танцев точно смогу.
— Может, поднакопишь силы не на пару танцев, а на что-нибудь посущественнее? — уточнила Яна.
— Что-то посущественнее я всегда могу независимо от травм, — придвинулся к ней Мартин.
— И надеюсь, «это посущественнее» будет длиться дольше, чем полчаса?
— Конечно! — загорелись глаза Мартина.
— Значит, займемся этим в другой раз. У нас минут двадцать осталось, — посмотрела на него Яна.
— Эх… — Мартин потрепал волосы.
— Так мы едем в парк развлечений?
— Именно. Он работает круглосуточно. Ночью даже комфортнее, нет маленьких детей, которые обычно оккупируют парк в большом количестве.
Яна быстро собрала вещи, а Мартин убрал последствия вечеринки.
— Всё. Леша приехал, пошли.
— А кто у нас Леша?
— Очень своеобразный парень. Бывший криминалист. Мой друг.
— Еще один друг? Я твоих друзей побаиваюсь с некоторых пор.
— Нет, Леша нормальный! Да ты как его увидишь, сразу все поймешь. Он априори не может причинить кому-нибудь вред и уж тем более быть убийцей.
— Уже заинтриговал, я готова.
Они вышли из палаты и отправились по пустынному больничному коридору.
— Выйдем через приемное отделение, только оно работает всю ночь, — завернул на лестницу Мартин.
Именно в приемном отделении к ним и пристала дежурная.
— А куда это вы? И почему больные разгуливают ночью по больнице?
— Потому, что мы не больные, а здоровые, — ответил Мартин.
— Здоровые — ждите выписку!
— И сколько ждать?
— Вот завтра придет доктор и выпишет.
— Мы не можем ждать до завтра, мы хотим уйти сейчас, — возразил Мартин.
Дежурная своими телесами преградила ему путь.
— Это невозможно! Немедленно вернитесь в палату!
— Вы не можете нас насильно удерживать, — подала голос Яна, выглядывая из-за широкого плеча Мартина.
— А на вашем месте, дамочка, я бы вела себя приличнее.
— В чем я виду себя неприлично? — спросила Яна, потому что поняла, что Мартин «выпал в осадок», не зная, что ему делать.
Преодолеть преграду можно было только вступив с дежурной в схватку, а драться с женщиной он явно не собирался. Поэтому разборка вышла женская.
— Крутить шуры-муры и разгуливать в фривольном халатике с мужчиной по ночам — этому вас в детстве учила мама? — спросила дежурная у Яны.
— Ты мою маму не трогай! — надвинулась на нее Цветкова. — Мы с этим мужчиной не здесь «шуры-муры» крутим, мы и поступили сюда вместе!
— А-а, понятно! Не допили и не догуляли! И вместе в больничку попали! — подбоченилась дежурная, испепеляя взглядом Цветкову.
— Вы с нами так не разговаривайте, не имеете права. И здесь не тюрьма, так что не загораживайте выход! — строго произнес Мартин.
— Никуда вы не пойдете! Еще ни один пациент не сбежал в мою смену! Может, вы психи? — не отступала дежурная.
— Вы совершенно правы! Психи и есть! — раздался голос у нее за спиной.
Дежурная обернулась. К ним приближался мужчина неопределенного возраста, худющий, словно макаронина, в очках с толстыми стеклами и очень лохматый.
— А вы кто такой? — грозно произнесла она.
Он сразу же сунул ей под нос какую-то корочку.
— Судебная экспертиза. Майор полиции Суханкин.
— Майор чего? — несколько потухла агрессивная дежурная.
— Вызван специально, чтобы перевезти эту парочку в специализированное заведение.
— Мне не сказали.
— Форс-мажор. А я задержался в дороге. Захожу к вам, а тут уже и дебош! И моя сладкая парочка! Идите сюда! Уезжаем на каникулы!
Яна с Мартином бочком просочились мимо пышной женщины.
— Так вы их определите куда следует?
— Конечно! Это я им говорю про каникулы, — понизил голос майор и подмигнул дежурной.
— Они вместе и поступили, — доверилась она ему полностью.
— Так вместе употребляли, у обоих одновременно проявился губительный эффект на психику, — ответил майор и повел «сладкую парочку» на выход.
Яна не понимала, что происходит, но Мартин не возмущался, и она тоже решила молчать. Похоже, это был единственный способ покинуть больницу.
Они вышли на улицу и глотнули свежего воздуха.
— Узнаю Мартина. Думаю, что за шум? Пойду разберусь. Ну и конечно — Мартин с женщиной в центре движения!
— Ладно, Леша, не ругайся! Не смогли уйти незамеченными. Такая женщина! Ей бы не в дежурные идти, а в охрану! — ответил Мартин.
— Я заметил, — засмеялся липовый майор, снимая джип с сигнализации. — Я могу быть представлен твоей спутнице?
— Ой, конечно! Извините. Яна, это Алексей — лучший эксперт-криминалист, мой друг. Алексей, это Яна — моя… очень хорошая подруга!
«Не сказал, что любимая», — почему-то подумала Яна, но решила не портить себе настроение.
— Очень хорошая подруга — это хорошо, — прищурил глаза за большими стеклами очков Алексей. — Появляется шанс для моего друга Мартина заиметь надежный тыл, который один раз у него уже был. Ой… я не сказал ничего лишнего, Мартин? Просто не знаю, Яна в курсе или нет?
— Все нормально, — ответила Яна. — Я знаю, что Мартин был женат.
— Ну и хорошо. А то я что-то разговорился. Прошу!
Алексей сел за руль, Яна с Мартином расположились сзади. Очки на носу друга Мартина выглядели огромными лупами. Глаза казались размером во все стекло, а ресницы как бревна.
— Где здесь руль? — пошарил рукой по приборной панели Алексей и прыснул со смеха. — Шучу! Просто Яна так разглядывает мои очки. Не волнуйтесь! Я вижу не так плохо, как выгляжу при этом, а автомобиль вожу еще лучше. Итак, Мартин, ты сказал, что вас нужно забрать из больницы и отвезти в парк развлечений. Признаюсь, это прозвучало странно. А судя по твоему сломанному носу и тому, как вы выглядите, веселья у вас было в избытке.
— Эх, Леха, не тебе решать. Мы еще даже и не начали веселиться!
— Тогда погнали! — нажал на педаль газа Алексей.
И Яна попрощалась со своими надеждами, что этот инвалид по зрению на самом деле ездит аккуратно и спокойно, включив аварийные огни и обклеившись восклицательными знаками. Не тут-то было! Алексей гнал как сумасшедший, опаздывающий на самолет. У Яны даже дух захватило. В миллиметре от окна с диким воем пролетела огромная фура.
— Осторожно! — не выдержала она. — Вы что, не видите?! Огромная фура!
— Где? — мелькнул линзами Алексей, озираясь по сторонам.
— Издеваетесь? Это не смешно. Вы создаете опасность на дороге!
— Да видел я эту фуру! Успокойтесь. Там еще три миллиметра было до столкновения, — ответил Алексей.
Мартина же, похоже, ничего не смущало.
— У Лехи своеобразное чувство юмора, — сказал он, глядя в окно.
— Надеюсь, что я привыкну, — вздохнула Яна и скосила глаза на Лешу. — Вы криминалист?
— Был, — кивнул он.
— А сейчас чем занимаетесь? — поинтересовалась она.
— Шпилю бабочек! — засмеялся Леша. — Это так одна девушка сказала.
— У Леши очень редкая сейчас профессия, — ответил Мартин. — Есть чучельники, которым заказывают из животных делать чучела. Ну чтобы похвастаться охотничьей добычей, например. Или увековечить любимое домашнее животное… Я не шокирую тебя?
— Ничуть, но мне кажется это мерзким. У меня отец работал плотником на кладбище и, приходя к нему на работу, я часто играла среди могилок. Меня трудно напугать, — пояснила Яна. — Так что, Леша?
— А я мумифицирую бабочек, очень редкие и безумно красивые и дорогие экземпляры. Я сохраняю их в первозданном виде, не испортив рисунка крыльев. Работа очень скрупулезная, фактически как блоху подковать. Выполняется под сильным увеличением, специальными невесомыми инструментами. Процесс очень интересный. Если заинтересовало, могу показать.
Яна сидела с несколько кривой улыбочкой. Если честно, ее интересовало совсем другое.
— Я извиняюсь, а кому это вообще надо?
— Заказчиков полно, — похвастался Алексей. — Музеи, выставочные центры, богатые коллекционеры бабочек. Хочет человек обладать этой красавицей, а она — однодневка. Надо успеть ее убить, а то к вечеру она уже загнется. И тогда эта однодневка во всей своей красе хранится вечно… Классно, да? За это платят большие деньги, но далеко не у всех получится. Работа очень ответственная, одно неловкое движение — и можно порвать крылышко, я уж не говорю о том, чтобы испортить слой пыльцы, который покрывает эти крылышки с уникальным рисунком.