— Ангел-ангел, — успокоил ее голос, — только…
— Что?
— Падший, — вздохнул голос.
— Чего так? Или я в этом виновата? — съязвила Яна, несмотря на неважное самочувствие.
— Ты тут ни при чем. Как же тебе объяснить? Когда человек умирает, его душа покидает тело, освобождается от всех забот и летит в ад или в рай. Я должен был попасть в ад, но мне дали шанс поработать ангелом-хранителем, чтобы исправить ситуацию, показать себя с хорошей стороны… Хлопотное и неблагодарное это дело, скажу я тебе. Ангел должен своего подопечного, в моем случае это ты, вести человека по жизни, давать советы, указывать на опасность, а в целом сделать человека лучше, чтобы приблизить его, а автоматически и себя к раю.
Яна даже отвлеклась от созерцания Мартина.
— Не фига ты за мной присмотрел! Я же все время в заднице! — ахнула Цветкова.
— Да… моя вина, — согласился голос.
— Жаль, что тебя не отправили в ад. Тогда бы мне дали другого ангела-хранителя, — вздохнула Яна, снова с умилением рассматривая Мартина. — Уж он бы постарался, чтобы у меня все было хорошо, чтобы любовь пришла.
— Про любовь вспомнила, — усмехнулся ангел. — В твоем-то возрасте…
— Добавь к своим грехам, что ты еще и хам! — огрызнулась Цветкова.
— Вот такой тебе достался ангел-хранитель. Но от ангела, то есть от меня, нельзя так просто взять и отказаться. Если я тебя покину, ты умрешь, а я навсегда зависну непонятно где. То есть нам с тобой еще маяться и маяться, чтобы улучшить нашу ситуацию.
— Что я могу для тебя сделать? — внезапно спросила Яна.
— Беречь меня надо, я же ангел-хранитель! Становиться лучше, начать любить не только себя. Тогда будут думать, что это я так хорошо на тебя влияю, и все наладится.
«Мне что, даже с ангелом не повезло? Такой пофигист достался», — подумала Яна, но делать было нечего.
— То есть ты хочешь на моем горбу въехать в рай? Хорошо устроился. И почему ты со мной разговариваешь? Я что, умерла? Ой, и Мартин куда-то пропал…
— Столько мужчин тебя любили, а тебе нужен тот, кто уже испил свою любовь до донышка, — проговорил голос.
— Много ты знаешь! Я тебе не верю! — ответила ему Яна и закашлялась.
Голова ее стала легкая и воздушная, голос наконец-то замолчал, зато снова появился Мартин. Он шел к ней, раскинув руки для объятий. Яна очень обрадовалась и пошла, вернее попыталась пойти ему навстречу. Но с ужасом поняла, что не может двинуться с места. А Мартин манил и манил ее… Яна протянула к нему руки и похолодела, так как вместо рук у нее были два крыла, как у бабочки. Яна махала ими изо всех сил, но взлететь не могла. Цветкова опустила глаза и вздрогнула. Ее мохнатую грудь бабочки пронзала большая булавка.
— А-а! — вскрикнула Яна и открыла глаза.
Изображение было мутным, словно перед ней стояла завеса проливного дождя.
— Как ее накрыло-то, думали, что и не откачаем, но вроде отпустило, в себя приходит, — донесся до сознания Яны мужской голос.
— Ангел? — протянула Яна.
— Дорогая, как ты себя чувствуешь? — ответил ей другой мужской голос, от которого по спине Яны побежали приятные мурашки.
Она заморгала, и перед глазами проступили знакомые черты Мартина.
— Ты…
— Господи, родная, ты как?! — Он схватил ее холодное, липкое от пота лицо в свои большие теплые ладони и тревожно вгляделся в него.
— А что я? А вот ты и там был, и здесь… Это так интересно…
— Она еще не совсем в себе. — Над Яной склонилось еще одно лицо, с усами, напоминавшими щетку для обуви, и как она ни ворошила свою память, его вспомнить не могла.
— Так вот ты как выглядишь, ангел… — разочарованно произнесла она. — Значит, мы все-таки умерли?
— У нее еще галлюцинации, — пояснил ангел Мартину.
— Она придет в норму? — обеспокоенно спросил Мартин.
— А почему вы говорите обо мне в третьем лице? — спросила Цветкова. — Или вы не обо мне говорите?
— Яна, ты узнаешь меня? — спросил Мартин.
— Ты еще спроси, как меня зовут? Что с вами?
— Кто я? — настаивал Мартин. От переживаний он был так бледен, что даже его веснушки поблекли.
— Ты несносный тип, бабник и эгоист, в которого я влюбилась как последняя дура, а ты любишь только свою жену, — ответила Яна.
Его лицо озарилось лучезарной улыбкой. Мартин сгреб ее в охапку и чуть не задушил в объятиях.
— Любимая! Узнала!
Ангел смотрел на них с недоумением. Еще бы… Яна дала Мартину не совсем лицеприятную характеристику, и было не понятно, чему он так рад.
— Доктор, она в порядке! — Светящийся от счастья Мартин посмотрел на усатого.
— Доктор? — вздрогнула Яна.
— Нарколог Константин Игоревич Юнге, — представился тот.
— Мой ангел — нарколог? — оторопела Цветкова. — Всё настолько плохо?!
— Я не знаю, я вас вижу в первый раз. И я не ангел, а врач, — ответил Константин Игоревич.
— Так это не вы говорили со мной, когда я была бабочкой? — удивилась Яна.
— Бабочкой? — переспросил нарколог.
— Ага…
— Ну, это не самые плохие галлюцинации, — пояснил он Мартину.
— Бабочкой, пришпиленной булавкой. Я не могла ни двигаться, ни дышать полноценно. Только чувствовать, — продолжила Цветкова.
— Пришпиленной? — переспросил Константин Игоревич. — Это уже какое-то садо-мазо…
— Я сейчас с вами сделаю садо-мазо, если вы мне не объясните, что происходит! — Яна приподнялась на локтях и огляделась.
— Спокойно! Я все объясню. Если это поможет, — ответил Константин Игоревич. — Вас доставили в реанимацию наркологического отделения. А я — заведующий.
— Наркология? — задумалась Яна и посмотрела на Мартина. — Я так сильно старалась подбросить топливо в паровозик?
— Нет, не в этом дело, хотя и в этом тоже, — отвел он глаза.
— Мартин, — взяла его за руку Яна, — я чувствую, со мной что-то не так. И я надеюсь на тебя, но ты мне совсем не помогаешь.
— «Паровозик» усугубил твою наркотическую интоксикацию, — выдохнул Мартин, — и это было очень опасно. Алкоголь и наркотики — страшная смесь.
Яна тупо смотрела на него.
— Наркотики? Господи, откуда?! Я никогда в жизни… Выпить могу, но наркотики! Это исключено! Их в пиво добавили, что ли? — не понимала взбудораженная Яна.
Мартин несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями, а затем спросил:
— А что ты помнишь? Если вообще что-то помнишь…
— Я все помню! Твоя стрельба в тире, медведь, похотливые взгляды женщин. И я решила, что хочу быть с тобой. А там будь что будет…
— И что ты сделала? — Мартин улыбался одними глазами.
— Так я это… сюрприз для тебя приготовила. Ворованный бюстгальтер сел на меня как влитой. А ты все говорил: велик будет… велик будет… Вот я и хотела тебе показать, что он мне в самый раз.
— А еще что ты сделала? — допытывался Мартин.
— Поцеловала тебя, — опустила глаза Яна. Она понимала: что бы ей ни привиделось, но ее ангел-хранитель явно спустил все на тормозах.
— Правильно! — обрадовался Мартин. — Ты помнишь все, что хотела сделать.
— Что значит — хотела? Я сделала… — ответила Цветкова. — Я что, не показала, как хорошо сидит на мне бюстгальтер?!
— Показала! — кивнул Мартин. — Он теперь вещественное доказательство.
— Доказательство чего? — не поняла Яна.
— Этот лифчик был нашпигован доселе не известными наркотиками. В каждой чашечке по десять доз. Спецслужбы сейчас работают по этому делу.
— Наркотики в лифчике? — оторопела Яна. — Какой ужас! Кому такое в голову могло прийти?.. Но я не принимала их.
— Их необязательно принимать. Оригинальная разработка, наркотики легко впитываются через кожу, — пояснил Мартин. — В результате тебе стало плохо, да плюс алкоголь… А в итоге больница!
— Кошмар, — выдохнула Яна. — Кто бы мог подумать?
— Сейчас выясняют, случайно этот бюстгальтер оказался в кармане спортивной куртки, или магазин к этому причастен? — продолжал Мартин. — Но это уже не наша забота.
Яна отвела глаза от Мартина и чуть не прослезилась.
— Я просто хотела произвести на тебя впечатление.
Мартин обнял Яну и очень нежно прижал к себе.
— Так тебе удалось, дурочка. Я был под огромным впечатлением! Особенно когда ты подошла к Алексею, оголилась и страстно поцеловала его. Мы оба оторопели!
— Кого я поцеловала?! О господи! — Яна закрыла лицо руками.
— Вы были отравлены наркотиком, — вмешался в их беседу Константин Игоревич. — У вас начался бред, и вы выдавали желаемое за действительное.
— Меня греет мысль, что желаемое — это все-таки я, — встрял Мартин.
— А Алексей что? — покраснела Яна.
— Не ожидал, конечно… Но ему даже понравилось, пока он не понял, что все это предназначалось мне, — ответил Мартин.
— Как же неудобно.
— Яна, ты не виновата. Я же свидетель, что ты случайно купила костюм, где опять же случайно, а может, и нет, это еще выясняется, оказался этот бюстгальтер. И красть его мы не планировали. Так получилось! А уж что ты хотела доказать и кому, решив его примерить… в этом можно обвинить только женскую логику, а она неподсудна, потому что не совсем адекватна, — произнес Мартин.
— То, что мужчины не понимают женскую логику, еще не значит, что она не адекватна, — ответила Цветкова.
— Надо будет еще со следователем поговорить, — поправил вьющуюся челку Мартин. — Но ты не беспокойся на этот счет.
— Да я вообще спокойна как танк, если ты не заметил.
— А галлюцинации были приятные или не очень? — поинтересовался Константин Игоревич.
Яна хмыкнула:
— А вы с какой целью интересуетесь?
— Наркотик-то неизвестный. Надо знать, какое новое дерьмо может появиться на улицах города, — ответил Константин Игоревич.
— То есть у вас благие цели? — уточнила Яна.
— Нет, я интересуюсь, чтобы самому попробовать! — воскликнул нарколог.
Мартин держал Цветкову за руку, словно подбадривая и поддерживая ее. И Яна была благодарна ему за это.
— Я не знаю, приятные это были галлюцинации или не очень, — честно ответила Яна. — Для кого как.