— Например? — не унимался нарколог.
— Снился мне Мартин… — начала Цветкова.
— Судя по тому, что между вами двумя происходит, это не плохо? — предположил Константин Игоревич.
— Да, я была рада. А затем я стала говорить со своим ангелом-хранителем, — продолжила Яна.
— С кем?
— С ангелом-хранителем. Я не видела его, только слышала, — честно ответила Цветкова.
— И что он сказал?
— Что я должна сама о себе позаботиться, — смущенно ответила Яна.
Мартин не выдержал и рассмеялся.
— Извини, Яна. Но это уже слишком. Даже ангел-хранитель свалил от тебя? Так это многое объясняет…
— Так вы что, верите в этот бред? — настала очередь удивляться доктору.
— Ангел был очень убедителен! — подтвердила Яна. — А уж то, что он отказался от меня… Ну, что сделаешь? Это не единственный случай. Я считаю, что родилась в рубашке, а это придает уверенности в собственных силах.
— Ну что, осталось только дождаться результатов анализа крови, и вы можете быть свободны, — ответил Константин Игоревич. — Я пойду, а то у меня несколько тяжелых пациентов.
— Доктор, у меня не разовьется зависимость? — спросила Яна весьма обеспокоенно.
— А вот это правильный вопрос. Не думаю, что после одного раза у вас начнется ломка, — ответил Константин Игоревич.
— А домой мне можно?
— Ночь лучше провести здесь, а уж завтра с утра посмотрим, — ответил врач.
— Слушайся Константина Игоревича, — Мартин поцеловал Яну в макушку, — я к тебе еще загляну.
— Да, вам лучше идти домой и дать возможность ей отдохнуть и восстановиться, — подтвердил Константин Игоревич. — А с Яной еще следователь хотел поговорить.
— Мне следователю рассказать, что я была бабочкой и говорила с ангелом-хранителем? — спросила Цветкова.
Мартин и нарколог переглянулись.
— Я думаю, что не надо, это неважно для следствия, — ответил Мартин.
Яна кивнула.
На выходе Мартин оглянулся и подмигнул ей.
В палате установилась пугающая тишина. Яна посмотрела в окно. Из-за белых ночей было не понятно, какое время суток. Она решила вздремнуть, но не успела сомкнуть веки, как перед глазами поплыли яркие пятна, время от времени сливающиеся в какие-то картинки.
— О господи! Я вспомнила! — Цветкова открыла глаза и села в кровати.
От этого резкого движения ее замутило и закружилась голова. Она опустила ноги на холодный пол и нащупала тапки. Шатаясь, дошла до двери, открыла ее и выглянула в пустой коридор. Из-за того, что в больнице не наблюдалось ни живой души, Яна предположила, что на дворе ночь. Больше всего ей хотелось убраться отсюда, но Яна догадывалась, что из наркологии просто так не уйти.
Она двинулась по коридору, держась за стенку рукой. Повсюду висели плакаты о вреде алкоголизма, табакокурения и наркомании. Пост медсестры был пуст, стол чист, только светилась настольная лампа. Яна двинулась дальше, желая найти хоть кого в белом халате. Она дернула дверь в комнату с табличкой «Ординаторская», думая, что застанет медработников там, но дверь была заперта.
— Чего не спится? Врачи утром придут, — раздался голос из-за колонны, за которой находилась зона отдыха пациентов.
Именно там Яна и обнаружила медсестру, лежащую на диванчике под темным пледом. Яна оторвалась от стенки, и ее повело. Медсестра со скоростью пули подхватилась с диванчика и успела ее поймать.
— Вам плохо? Зачем вы встали?
— У меня просто слабость, а так всё нормально. У меня важные сведения для следователя.
— Какого следователя? — зевнула медсестра, поворачивая ее в сторону палаты.
— Константин Игоревич сказал, что со мной хочет поговорить следователь… — начала Яна.
— Ну не ночью же? — перебила ее медсестра. — Вы только в себя пришли, потерялись во времени. У нас очень строгий заведующий, он, пока не убедится, что больные точно в себе, никого к ним не пустит, даже папу римского. Да и какой смысл? Если у человека наркотическое или алкогольное опьянение, он путает реальность с галлюцинациями. Вы должны быть полностью дееспособны к разговору со следователем. Так что, скорее всего, он завтра к вам его и пустит. А сейчас надо спать.
— Вы думаете, что я еще не совсем адекватна? Могу что-то путать? — спросила Яна.
Медсестра внимательно посмотрела на нее.
— Ну, зрачок еще несколько расширен, можете и напутать. Соберитесь с мыслями и завтра все расскажете.
Медсестра довела ее до палаты и уложила спать.
Яна снова погрузилась в пугающую пустоту и поняла, что заснуть не сможет. Она вспомнила следователя, который вел дело о наркотиках в передвижном цирке, и даже вспомнила его телефон, что, впрочем, было не трудно. Он состоял из одних шестерок.
Цветкова с маниакальным упорством снова встала с кровати, вышла из палаты и почти поползла по коридору, держась за стенку. Навстречу ей попалась старуха в больничном халате.
— Не ходи в тот сортир, там загажено и нет воды, — сказала она Яне.
При ближайшем рассмотрении старуха оказалась не такой уж и старой, просто женщина очень плохо выглядела. Одутловатое лицо, стеклянный взгляд и общая синюшность выдавали в ней хроническую алкоголичку.
— Я не в туалет.
— А куда? — шепотом спросила женщина.
— Мне позвонить надо. А на посту медсестры я телефон видела, — открылась ей Яна.
— Да ты что? Без спросу? За такое и наказать могут! Это наркология, детка…
— Но мне очень надо.
Женщина огляделась.
— Ладно. Ты в какой палате?
— Седьмая вроде, — ответила Яна.
— Так ты не из наших, что ли? Я имею в виду, по наркоте идешь? — деловито уточнила женщина.
— По наркоте, — вздохнула Яна.
— Иди в свою палату, я схожу в дальний туалет и принесу тебе наш дежурный телефон, про который никто не знает. Позвонишь куда надо. Только уговор — один звонок сто рублей, и недолго. Не хватало еще, чтобы его спалили.
— Договорились.
— Ну всё, ступай! А то тебе наша милая сестричка вколет лошадиную дозу снотворного, забудешь, что и вспомнила! — улыбнулась женщина, обнажив желтые зубы. — Меня Катя зовут.
— Яна.
— Будем знакомы.
И они разошлись.
Цветковой казалось, что она прождала эту Катю целую вечность. Та прибежала запыхавшаяся, в каком-то весьма нервном состоянии.
— Вот телефон! Звони! — сунула она трубку Цветковой.
— Ты чего такая? Заметил кто?
— Нет. Вроде тихо. Спят вертухаи, — выдала загадочную фразу Екатерина, из чего можно было предположить, что она еще и сидела.
Яна набрала номер, подумав: «Словно сатане звоню».
— Алло? Петр Иванович? Извините, что звоню ночью. Форс-мажор просто. Я — Яна Цветкова, помните? Мы тогда еще с Мартином… Вспомнили? Ну вот… Нет-нет, ничего нового по тому делу мне сообщить нечего. У меня по-другому делу есть что сообщить. По какому делу? Да тут вообще странная история. Ага! Та тоже была странная, точно! — Яна нервно рассмеялась. — Извините. Это дело совсем запутанное, но я, похоже, вспомнила лицо преступника. Какое преступление? Я расскажу при встрече. Да, и Мартин в курсе. Сейчас говорить уже не могу. — Яна поймала взгляд Кати и поняла, что ей надо закругляться с разговором. — Где я? В наркологическом. — Она сказала адрес больницы, номер отделения и номер палаты. — Все! Хорошо, я буду ждать. Спасибо, Катя. — Она отдала телефон новой знакомой. — Ах да! Сто рублей.
— Долго говорила. Сто пятьдесят, — произнесла Катя.
— Не гони волну! Сто! — резко ответила Яна.
— Эх, подруга, не кипятись! Ладно, ладно… Сто так сто. Все по тарифу. Я смотрю, ты баба правильная.
— Все говорят, что не очень, — вздохнула Яна.
— Все вокруг козлы, а ты — правильная! Это я тебе говорю, у меня глаз на людей наметанный! Ты, если в нашей столовке жрать не сможешь, несоленое все, тоже обращайся. Соль — сто рублей.
— Поняла, тариф один. А вы тут не первый раз, я смотрю, — улыбнулась Яна.
— Да, я тут старожил, — отмахнулась Катя. — Уже девяносто девять предупреждений, еще одно — и все! Проклятая привязанность! Знаешь, помоги мне, подруга! — вдруг схватила она Яну трясущимися руками.
— Чем?
— Выручи! — простонала Катя.
— Да чем?! — не понимала Яна.
— У меня палата на четыре койки, девчонки отчаянные. Пьют заразы! Пронесли водку и пьют! У них еще нет девяносто девяти предупреждений. А я лечиться легла, дальше — край! Не могу я, понимаешь? — с тоской посмотрела на нее Катя.
— Понимаю.
— Так вот, я держусь из последних сил, а они пьют при мне! Ты представляешь, каково это? Да меня затрясло всю, я телефон в карман — и к тебе! Не можешь переночевать там вместо меня? Я не потому, что здесь палата-люкс, лежишь одна, как королева. А только из-за того, чтобы водки не видеть, а так я человек общительный. А ты — наркоша, то есть на алкоголь у тебя нет реакции. Прошу, помоги! Отведи от греха, переночуй с девахами.
— Да ты успокойся! Я от народа тоже не шарахаюсь. В этой палате-люкс оказалась по настоянию спутника, когда сама без сознания была. Так что давай, не вопрос.
— Правда? А утром и девки пить закончат, и мы с тобой обратно метнемся! — обрадовалась Катя.
— А твои девахи против не будут?
— Да нет. Они резковатые, но тоже правильные! Скажешь, что Катька прислала, И все, вопрос закрыт.
— Хорошо, — согласилась Яна.
Не успела Цветкова войти в палату, как услышала шорох. В темноте сидели три женщины с таким видом, словно кол проглотили, руки держали кто за спиной, кто под столом, а в глазах читался испуг, как у маленьких детей, застигнутых за неприглядным занятием.
— Здрасьте! — улыбнулась Яна.
Повисла пауза.
— Это кто? — наконец спросила рыжеволосая женщина.
— Клиентка одна, виповская, я видела, как с ней возились в реанимации, наш Костя бегал и еще один красавчик, — ответила другая женщина, необъятных размеров.
— А… — с некоторым пренебрежением в голосе протянула рыжая. — Чё надо?
— Меня Катя прислала, — ответила Яна.
— Катюха? Зачем? — Женщины ей явно не доверяли.