– Не хочу…
– Не думай, что тебе теперь позволено что-то особое. Никому не позволено кричать на меня или бить меня. Никогда. Но сегодня… тебе можно. Так было надо. Ты не знала, что я не убью, когда кричала. Поэтому я не убью.
Нельзя сказать, что Вика рассчитывала на это – эмоции накрыли волной и понесли вперед. Но сдерживать их она даже не пыталась, потому что втайне надеялась на нечто подобное.
– Ева, я…
– Нет. Мы не будем теперь друзьями или что-то в этом роде. Просто ты будешь с ним, а я не буду тебя убивать. Похвально, что ты не сказала Марку о той нашей встрече. Не говори и обо всем остальном.
– Не буду, – кивнула Вика. – Вообще-то, я хотела извиниться за то, что назвала тебя сумасшедшей. Прозвучало грубо…
– Нет. Теперь ты делаешь лишнее, потому что позволяешь благодарности внутри тебя делать меня лучше, чем я есть. Не заблуждайся, – усмехнулась Ева. – Ты все сказала очень правильно. Я знаю, что я сумасшедшая – в том плане, в каком вы это понимаете.
– Почему?..
– Что – почему?
– Почему ты это не изменишь, если все понимаешь?
– Да потому что мне это нравится! Это правильно для меня. Я – то, что я есть. Иди. Он сейчас придет, а еще хуже – Хельга. Ей ты вообще не объяснишь, что делала на втором этаже. Обо мне больше не думай. У нас перемирие.
Разговор получился странный – однако стоило ли ожидать чего-то иного при такой собеседнице? Главное, что теперь стало легко, как будто с нее сняли чудовищный вес! Она не ошибалась в своем страхе, угроза была.
Но теперь-то этой угрозы нет! Перемирие, значит… Потенциал есть: многие перемирия перерастали и в мир, и в дружбу.
Ева не прогадала в своих расчетах. Марк вернулся буквально через минуту после того, как Вика устроилась в гостиной с журналом.
– Как там Мати? – полюбопытствовала она.
– Вроде оправился, хотя бухал он, конечно, зря… Теперь мрачен, зол на весь свет, но все равно полезен. Слушай, мне кажется или ты какая-то счастливая?..
– Кажется, – заверила его Вика. – Какая была, такая и осталась, ты просто так торопился, что не заметил! А чего мне расстраиваться, если все хорошо?
Марк посмотрел на часы и решил, что минут двадцать у него есть. Вика, конечно, собирается быстрее, чем многие знакомые ему дамы, но всему есть предел. Да и потом, если каким-то чудом она закончит возню с макияжем раньше, позвонит.
Вообще-то, причин спешить у него не было, кроме одной: собственное спокойствие. Чем раньше он узнает правду, тем лучше.
Он подошел к двери ее спальни и постучал, потом подождал пару секунд. Не потому, что надеялся получить ответ: она никогда не отвечала. Просто ему казалось нормальным дать ей немного времени подготовиться к визиту, раз уж ей не разрешили запираться.
Готовиться Ева не собиралась. Когда он вошел, она валялась на кровати и читала какую-то книгу. Книги она всегда заказывала по Интернету, потом Хельга забирала их в магазине и привозила сюда. Поэтому чем она интересуется – Марк толком и не знал. Его радовал сам факт, что она тянется к книгам, пусть даже с картинками.
– Мне нужно с тобой поговорить, – объявил он.
Ни слова не говоря, Ева вырвала из книги страницу, скомкала листок и швырнула в его сторону. Не попала, но это, скорее всего, намеренно.
– Намек понял, а уйти не могу. Я понимаю, что приступы разговорчивости у тебя примерно как извержения у Везувия: редко, но пугающе. И все же я настаиваю, сделай исключение. Мне нужно задать тебе всего один вопрос…
– Для одного вопроса ты произнес слишком длинную вступительную речь, – заметила она.
Ха, все-таки соблаговолила подать голос! Уже хорошо. Иногда Марк подумывал рассказать врачам, что она умеет нормально говорить, и выслушать их мнение, но каждый раз отказывался от этой идеи. Там вреда может быть больше, чем пользы!
– Недавно с одной из живущих здесь женщин произошло несчастье. Она выбежала из дома и упала в озеро, но Мати успел ей помочь. На пути в больницу она все твердила про какого-то ледяного ангела. И… мне кажется, что Мати заподозрил, будто ты и есть этот ангел! Он напрямую так не говорит, но когда он в моем доме, он оглядывается по сторонам, косится на лестницу. Он действительно подозревает тебя! Но я не понимаю, на каком основании… Он же толком тебя и не видел!
– Видел, – обыденно отозвалась Ева. – Он заглянул сюда, сделал испуганные глаза и удрал.
– Ты ему ничего не сделала?
– Не успела. Это и был твой вопрос?
Почему-то ему показалось, что она шутит. Наверно, потому, что хотелось видеть в ней легкие, здоровые эмоции. Но обмануться себе Марк не позволил.
– Нет. Вопрос в том, насколько он прав. Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение?
Он собирался в привычной дипломатической манере добавить, что не хочет ее обижать, что сам так не считает, – и промолчал. Еве все это не нужно. Она сквозь эту напускную вежливость как сквозь прозрачное стекло видит.
Если бы он не считал подобный вариант возможным, он бы не спросил.
– Нет.
– И это все? – удивился Марк. – Пояснений не дашь?
– Ты задал общий вопрос. Он предполагает ответ «да» или «нет». Пояснять мне нечего, потому что я не считаю себя ангелом и ничего не делала той женщине. Доволен?
– Да, спасибо. – Он развернулся к выходу.
– Не спускай с нее глаз.
Его взгляд снова вернулся к племяннице:
– Что?
– Не спускай с нее глаз. С женщины, которая прыгнула в озеро. Раз Мати ее спас, она еще жива, вот я тебе и говорю. Если сделаешь так, поймешь, что с ней произошло.
– Ты догадываешься, что с ней произошло?!
– Да.
– Но почему не можешь просто сказать?
Она проигнорировала вопрос, который ей не понравился. Поступок типично женский, сумасшествие тут ни при чем.
Он уже успел выйти и даже начал закрывать дверь, когда Ева вновь остановила его:
– Марк!
– Что-то еще?
– Да. Твоя новая женщина… она мне нравится.
Это, пожалуй, было последней фразой, которую он ожидал услышать. Тем более от нее!
– Вика?..
– Уходи. Мы больше не говорим.
А даже без этого все очевидно – Вика понравилась ей настолько, что она удосужилась сказать об этом! Надо же… И когда успела?
Как бы то ни было, новость обнадежила и подняла настроение. Но не настолько, чтобы забыть о случившемся. Если бы не давила ситуация с Анастасией, все было бы просто замечательно…
Часы показывали, что Вике еще можно дать минут пять-десять на сборы. Торопить ее не хотелось, и он включил ноутбук. Более продуктивного способа отвлечься он все равно не видел! А так ему давно нужно было скинуть с карты памяти фотоаппарата снимки – для отчета немецкому и российскому агентствам. Фотографии делал не он, но пересылка точно входила в обязанности менеджеров.
Пока «тяжелые» кадры переплывали с карты на жесткий диск, его участие в процессе не требовалось. Он думал о словах Евы. Не спускать глаз с Анастасии… В больницу к ней, что ли, ехать и торчать там? Нет смысла, ее уже охраняют, да и потом, это вряд ли позволит ему разобраться в случившемся! Матиас сказал, что женщина не совсем адекватна, она не сможет ничего рассказать.
Ева тоже хороша… зачем все так усложнять? Понятно, что для нее это как стратегическая игра, своего рода развлечение… Но для других людей – жизнь!
Пересылка кадров закончилась, Марк открывал их один за другим, отбирая лучшие для агентств. Все пятеро еще здесь, в том числе и Анастасия… Счастливая, улыбается застенчиво! А теперь лежит где-то в немецкой больнице… понятно, что этого никто не хотел. Но так все-таки случилось!
Мысль, внезапно вспыхнувшая в сознании, появилась как озарение. Марк не понимал толком, что именно его вдохновило, что заставило взглянуть на услышанное по-другому… Хотя по-другому надо было смотреть с самого начала! Ева мыслит по-своему, поэтому ее слова – ровно что загадки Чеширского кота. Ей кажутся простыми, обычных людей могут и в ступор вогнать.
Что, если в данном ее высказывании смысл прямо противоположен тому, что понял он?
Для проверки своей теории он выбрал фотографию, где Анастасия стояла на переднем плане, увеличил масштаб так, чтобы было хорошо видно ее лицо. Точно, что-то есть! Потом была вторая фотография, третья, четвертая. Все без исключения подтверждали, что деталь, которую он выделил на первой, повторяется. Это не случайность. Это, похоже, именно то, на что ему указала Ева.
Многие кадры были сделаны при ярком освещении. Либо днем, на солнце, либо при ярких лампах общей гостиной в административном здании, либо с сильной вспышкой. При таких условиях человеческий зрачок сужается – это естественная реакция, придуманная природой для сохранения глаз. Собственно, с остальными невестами так и происходило.
Но не с Анастасией. От кадра к кадру зрачки ее глаз оставались сильно расширенными. Заметить это при общении не так просто: то ей челка на лицо упадет, то она голову опустит. Манера общения такая. Но профессиональные снимки с возможностью большого увеличения не оставляли никаких сомнений.
Она казалась нормальной, и никто ничего не подозревал. Однако ее глаза показывали, что с ней было что-то не так – с самого начала! Уже на кадрах встречи в аэропорту она такая.
Марк знал, что такое состояние глаз – признак действия наркотика. Но ведь это невозможно скрыть! Когда он говорил с Анастасией, она была абсолютно нормальной… Почему же тогда?
Хотя этот вопрос, как ни странно, был на втором месте. Сейчас гораздо важнее для Марка было понять другое: как Ева заметила это, если они с Анастасией никогда не встречались?
Анфисе совсем не нравилась сложившаяся ситуация. Просто игра на выбывание какая-то! Она надеялась, что на вечеринке все образуется, ее страхи исчезнут сами собой, когда она увидит, что все хорошо. Ведь это же праздник, здесь нужно веселиться!
Тем более что и вечеринку организовали очень интересную – тропики посреди зимы! Их