Лара отказалась, потому что не хотела ни кофе, ни разговоров о своем будущем. Ушла к себе. Алексея в кабинете уже не было.
Очень скоро начался обед, в коридоре зазвучали шаги сотрудников, отправляющихся по привычным точкам общепита. Лара решила не ходить домой, а если Ада Семеновна позовет ее в кафе, отказаться. Сидела, корпела над документами, слышала, как возвращались не спешащие на рабочие места сотрудники. Снова все стихло, но ненадолго. Вскоре опять началось какое-то движение, до Покровской донеслись встревоженные голоса. Она услышала, как кто-то зашел в кабинет Ады Семеновны – резко хлопнула дверь, а через минуту к Ларе ворвалась красная Оборкина и объявила:
– Симагин умер.
Главбух замерла, словно подыскивая еще какие-то слова, опустилась в кресло и выдохнула:
– Я как чувствовала…
Отдышавшись, она рассказала то, о чем сама только что успела узнать. Придя утром на работу, Симагин дал указания подчиненным, предупредил, чтобы его часок не беспокоили, и заперся в своем кабинете. Перед самым обедом выяснилось, что в комнате отдыха водителей не работает микроволновка, и мужики отправились к начальнику АХО. Долго стучали к нему в кабинет, а затем, поняв всю тщетность попыток, открыли дверь запасным ключом и обнаружили Симагина лежащим на диване без признаков жизни.
– Допился, – высказала свое заключение Ада Семеновна. И в ее голосе не было ни осуждения, ни сочувствия, словно иного исхода она не ожидала.
– А я его пьяным никогда не видела, – сказала Лара. – Разве только на поминках Буховича.
– Да, на работе Симагин еще держится… то есть держался, – возразила Оборкина, – а прежде, бывало, подшофе в банк являлся. Не вдрабадан, конечно, но с запахом основательным. Его Бухович прикрывал, а так давно уволили бы. Предупреждали несколько раз, вроде взялся за ум, а теперь, видишь, как все обернулось.
– На вид-то он крепким был.
– Да, жилистый мужик был, – согласилась Ада Семеновна. – Мой первый муж такой же: сколько в него ни вливай, все мало. Симагина Леня в банк привел, они учились вместе. Но по работе к нему особых претензий не было, потому и терпели. И ведь как совпало: вместе пришли и ушли друг за другом.
Известие о смерти Симагина не только огорчило Лару, но и немного испугало: она вспомнила записку Илоны и удивилась, как девушка могла угадать то, что может случиться. В то утро, прочитав записку и слова «неизвестно, кто будет следующим», она подумала, что секретарша Буховича слишком эмоциональна. Ну да, ведь ей довелось испытать гораздо больше, чем остальным: в конце концов, Бухович был для нее не только начальником, и у правоохранительных органов возникло много вопросов к Илоне.
В банк опять прибыли следователи. Но сейчас они опрашивали водителей, уборщиц, рабочих… Собираясь выйти из банка, Лара спустилась в вестибюль и увидела Алексея, разговаривающего с охранником. Пройти мимо, как будто ничего не случилось, было бы невежливо. Она положила ключ от кабинета на стойку, расписалась в журнале и повернулась к беседующим мужчинам. Оба тут же замолчали и шагнули к ней, ожидая, судя по всему, вопроса. Охраннику было за сорок, и внешне мужчина походил на вышедшего в отставку полицейского. Не дав Покровской даже рта открыть, он произнес:
– Я всегда говорил, что лучше водку пить, чем импортное пойло.
– Вы это к чему? – не поняла девушка.
– Ведь Симагин виски траванулся, – начал объяснять секьюрити, – а вот если бы принял нашей родной…
Алексей выдвинулся вперед, словно отгораживая Лару от не умеющего шутить человека, и объяснил:
– В кабинете начальника АХО на столе нашли пустую бутылку из-под виски.
Лара промолчала. Поскольку охраннику не терпелось продолжить разговор о качестве напитков, Алексей взял девушку под руку и повел к двери.
– Я вас провожу.
Ей почему-то показалось, что он специально дожидался ее, чтобы проводить до самого дома. В этом не было ничего такого, что могло бы скомпрометировать Покровскую в глазах сотрудников. Но, во-первых, кроме охранника, никого больше в вестибюле не было, а во-вторых, она незамужняя женщина и может позволить провожать себя кому угодно. К тому же парень вполне обаятельный и на рабочего мало походит, тем более когда на нем нет спецовки.
Вышли на улицу, и Алексей сразу остановился. Стало понятно почему: возле своего автомобиля расположился Гущин, который, дождавшись, когда взгляд девушки упрется в него, распахнул дверь машины и предложил:
– Позвольте вас подвезти?
– До свидания, – попрощался с Ларой Алексей.
– До завтра, – кивнула она в ответ.
Расставаться с ним ей не хотелось. И не потому, что мужчина ей нравится. Просто ведь сейчас работник Следственного комитета опять начнет задавать вопросы, будет глупо улыбаться, а под конец разговора настаивать на приватной встрече.
Лара обернулась на дверь банка. Вроде из-за тонированного стекла за ней никто не наблюдал, и она юркнула в салон. Гущин тоже сел в машину, на сей раз за руль, так как был один, без Николая, и завел двигатель, но не тронулся с места. Судя по всему, Владимир никуда не спешил.
– Это дело тоже вам поручили? – поинтересовалась Лара.
– Какое? А, вы имеете в виду сегодняшний случай. Нет, не наш вариант. Бытовуха – дело полиции, мы занимаемся лишь криминалом. Этот ваш… как его…
– Симагин, – подсказала Лара.
– Ну да. Симагин просто принял большую дозу суррогатного алкоголя. Содержимое бутылки отправили на экспертизу, но из нее так метанолом несет, что и без экспертизы все ясно. Жена, то есть уже вдова покойного, сообщила, что муж уходил из дома в нормальном состоянии и без бутылки. Видимо, он приобрел виски по дороге на работу. Из дома уехал в восемь тридцать утра, ровно в девять был в банке, если верить записи в журнале прибытий.
– С утра алкоголь не продают, – напомнила Лара.
– Я в курсе, – кивнул Гущин, – но полиция все равно проверяет все точки по пути следования. Хотя за полчаса доехать до работы от его дома еще постараться надо, а не то что заскочить в магазин. Может, Симагин заранее приобрел бутылку и оставил в машине. Все равно надо проверить, где отравой торгуют и кто поставщик. Недавно в Турции подобный случай был, наших туристов отравили таким же бодяжным виски…
– Видела в новостях, – произнесла Лара, которая не хотела говорить на эту тему.
Гущин посмотрел на нее внимательно и широко улыбнулся.
– Мы поедем когда-нибудь? – чуть раздраженно спросила Лара и отвернулась.
Смотреть, как приветливо улыбается следователь, было для нее невыносимо.
Автомобиль наконец тронулся с места.
– Кстати, – вспомнил Владимир, – парень, с которым вы вышли из банка, очень наблюдательный, и память у него отличная: он буквально по минутам расписал, когда прибыл Симагин, с кем общался, когда уединился в кабинете…
– Кто-то еще прикладывался к этой бутылке?
Гущин задумался, а потом произнес:
– Да вроде все живы. Вы как себя чувствуете?
– Глупая шутка, – обиделась Лара.
– Простите… Нет, Симагин пил один. Предложил начальнику кредитного отдела рюмочку, но тот отказался.
– Чашкин тоже заходил к нему?
– Заходил. И, судя по всему, был последним, кто видел Симагина живым. Неужели вы считаете, что этот человек в футляре отравитель?
– Я вообще не думаю, что имело место убийство.
– Вероятно, вы правы. Однако ничего нельзя исключать. Говорят, Сальери Моцарта отравил. Теперь можно говорить что угодно, но тогда ведь не было проведено ни экспертизы, ни вскрытия. Лично я против Сальери ничего не имею. Он, между прочим, и с Бетховеном был знаком, даже музыке его обучал. А Бетховен его пережил, только оглох.
– Какой вы образованный.
– У меня мама музыковед. А отец в городской прокуратуре служит. Поскольку слуха у меня гораздо меньше, чем у Бетховена, мне пришлось идти на юридический. – Владимир опять улыбнулся и объяснил: – Хотя вообще-то я немного играю на фортепьяно.
– В самодеятельности участвуете? – поинтересовалась Лара.
– Ну, так, – помялся Гущин. – Когда у нас вечера или просто тусовки по поводу юбилеев сотрудников, играю иногда. «Караван» Эллингтона, Гершвина могу – у нас начальник сам не свой от джаза. А одна сотрудница, которая поет неплохо, даже выучила «Колыбельную»… Знаете?
И следователь напел вполголоса:
– Саме тайм фиш а джампинг…
– Мы приехали, – напомнила Лара.
Но Гущин внимательно следил за дорогой и остановился на том же месте, где и в прошлый раз.
– Спасибо, – поблагодарила Лара, намереваясь выйти.
В этот момент в кармане Владимира зазвонил мобильный.
– Подождите одну секунду, – попросил он. И, достав трубку, приложил ее к уху: – Слушаю.
Собеседник начал что-то говорить, и лицо Гущина при этом несколько раз меняло выражение.
– Вот, значит, как… – произнес он наконец и выключил мобильный.
Затем коротко глянул на Лару и покачал головой.
– Эксперт звонил, сообщил, что в бутылке значительное содержание метанола, кроме того, обнаружены следы клофелина. А значит, криминал присутствует. Если, конечно, Симагин не принимал лекарство для понижения давления. Но это вряд ли. Когда давление высокое, на работу не ходят. И уж тем более не выпивают пол-литра крепкого алкоголя. Так что… – Владимир снова посмотрел на Лару, взявшуюся за ручку двери, и, вздохнув, закончил начатую фразу: – Вот такие дела.
– А при Симагине найдены какие-нибудь медикаменты? – спросила Покровская. – Или, может, в мусорной корзине валяется упаковка от таблеток…
– Вы правильно мыслите! – обрадовался Гущин. – Нет, при нем никаких таблеток не обнаружили, а мусорная корзина… Я в ней не копался, но, кажется, она была пустой. Судя по всему, уборщица накануне или утром прибиралась. Значит, все-таки мы имеем дело с криминалом.
– Я могу идти?
– Сегодня четверг, – напомнил следователь. – Может, в субботу сходим все-таки в кино? Соглашайтесь! Один раз сходим, и я сразу отстану.
– Разве что так, – усмехнулась Лара. И кивнула: – Один раз можно.