— Нет, ты был в другом мире.
Она оказалась права, и в другом мире он думал о ней.
Элли встала рядом с ним и точно так же уперлась руками о поручень. Ее голос был тихим и напоминал дуновение бриза.
— Ты хочешь рассказать, мне, где был?
Он сделал вид, что не понял ее вопроса:
— В амбарах.
Она беспечно рассмеялась и вздохнула:
— Я не об этом спрашивала.
Она терпеливо ждала его ответа, стоя рядом с ним и глубоко вдыхая прохладный осенний воздух. Вьятт почувствовал ее легкий цветочный аромат, и его мускулы напряглись. После отъезда Анджелы ему хотелось лишь одного: зарыться лицом в пахнущие сладостью волосы Элли и снова ощутить, что все идет так, как надо. Но тогда он совершил бы ошибку.
— Где Дарси?
— Спит. Я ее искупала и покормила. Она такая хорошая, Вьятт. Когда ты впервые пришел ко мне, я понятия не имела, что делать. Но Дарси подсказала мне, слава богу.
— Ты не выглядела неуверенной. Кажется, Анджела вполне довольна тем, что ты работаешь няней Дарси. — Повернувшись, Вьятт прислонился к поручню и посмотрел в лицо Элли. Снова он поборол желание ее обнять.
— Няня, — равнодушно произнесла она. — Это определенно указывает мне на мое место, да?
Она на него злится? Элли скрестила руки на груди, словно замерзла, но Вьятт понял ее неосознанный жест защиты.
— Что мне следовало сказать, Элли?
Она помолчала и пристально посмотрела в его глаза.
— Что мне следовало ей сказать? — спросил он. — Что я едва тебя знаю? Что мы друзья? — Он с трудом сглотнул. — Что я поцеловал тебя вчера вечером, тем самым совершив ошибку?
— Конечно, нет, — прошептала она. Пока он говорил, она округлила глаза, и он пожалел о своей резкости.
— Ради Дарси я должен был все представить в позитивном свете. И слава богу, мне это удалось. Ведь я мог ее потерять.
Элли открыла рот от удивления и задавала вопрос, изумивший Вьятта:
— Значит, для тебя я не просто няня?
— Элли…
— Таково было наше соглашение, но я по-настоящему его ненавижу, знаешь ли. Вот эту часть, когда ты умасливал ее улыбками и правильными речами и назвал меня исключительно няней. Словно я была придатком к ситуации, который можно в любой момент выбросить, если он неудобен.
Она напомнила ему маленькую девочку, которая вздернула подбородок и дерзит, хотя в глубине души напугана до смерти. Неповинующаяся и испуганная. Он задался вопросом, почему она так себя ведет. Кого она боится: его или себя?
— Почему мы вообще стали как-то квалифицировать наши отношения? Элли, ты… — Он помолчал, не веря тому, что это правда. — Ты ревнуешь меня к мисс Бек?
На ее щеках появился слабый румянец.
— Ревнуешь. — Он шагнул вперед, волшебным образом зачарованный ее зардевшимися щеками. Он-то считал, что, назвав ее няней, он нашел лучший выход из ситуации.
Вьятт стоял к Элли достаточно близко. Чтобы взглянуть на него, ей пришлось бы поднять голову. Малейшее движение, и он сможет ее поцеловать. Идея на мгновение повисла в воздухе. Услышав, как учащенно и поверхностно задышала Элли, он понял, что она думает о том же самом.
— Я почувствовала, будто… от меня избавились, — наконец призналась она, опуская голову. — Будто сочли второстепенной. Словно я… бросовый товар.
— Я определенно не этого хотел, — утешал он ее. — Знаешь ли ты, что означает возможность говорить сегодня такое? Иметь возможность утверждать, что о Дарси очень хорошо заботятся? И ты была рядом с ней, присматривала за ней, готовила кофе и демонстрировала, что я поступил правильно, доверившись тебе. — Он поднял ее подбородок, коснулся мягкой и прохладной щеки. — Никто и никогда не делал для меня подобного. Ни один человек. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя ничтожеством, Элли. — Наклонившись вперед, он опустил голову и поцеловал ее. Губы Элли были теплыми, податливыми; она колебалась всего мгновение. Сладость от ее близости воспламенила его кровь быстрее, чем любое страстное объятие. — Это было шоу. Ты для меня больше чем няня, Элли, — пробормотал он у ее губ. — Но я не мог показать это работнику социальной службы.
Элли шагнула от него в сторону, дрожащими пальцами прикоснулась к своим губам и опустила голову.
— Ты мне доверяешь?
— Конечно, доверяю. Почему ты продолжаешь в этом сомневаться? Я оставил бы Дарси только с тем, кому доверяю.
— Но ты едва меня знаешь!
С улыбкой он наблюдал, как она снова подошла к поручню, создавая между ними расстояние.
— За два дня я узнал тебя лучше, чем большинство людей за два года, Эллисон.
Она покачала головой и побледнела:
— Не надо. Не говори так.
— Почему?
— П-потому что… что… — Она продолжала запинаться, и его сердце забилось чаще. Он не знал, каким будет ее ответ.
— Потому что тебя это страшит?
— Да, — прошептала она.
Элли моргнула. Он очень внимательно следил за каждым ее движением, стараясь ее понять. За прошедшие месяцы она столько потеряла. Вьятт годами боролся с демонами своей души, но душевные раны Элли были еще свежими. Сейчас он был готов сказать то, что чувствует, если это поможет ей вернуть чувство собственного достоинства.
— Анджела Бек нисколько не красивее тебя, Элли.
— Ты стараешься меня отвлечь. — Она прищурилась. — Мои волосы были растрепаны, и каждый дурак заметил, что я толстая, и… ну, она выглядела такой элегантной и совершенной!
Так вот в чем дело?
— Эллисон Марчук, ты естественная. — Подойдя, он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе. — Я не хочу, чтобы ты была совершенной. Я хочу, чтобы ты оставалась такой, какая ты есть. Мне нравится твоя фигура и то, как завитки волос вьются у твоего лба. Мне нравится в тебе все.
— О, Вьятт, — прошептала она, и он мог поклясться, что она готова ему уступить.
Услышав его слова, Элли вздохнула от счастья, тоски и страха.
Он взял ее за запястье и заговорил низким и печальным голосом:
— Кто бы тебе ни говорил обратное его сейчас здесь нет, Элли. Забудь.
— Забыть так, как забыл ты, Вьятт? — Она едва не съежилась от своих жестоких слов. Неужели она настолько хотела защититься, что решила его обидеть? Ей стало стыдно.
Вьятт выпрямился и отстранился. Момент близости закончился.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — парировал он на ее замечание, но она понимала — он лжет.
— Ты отлично знаешь, о чем я говорю. Ты умчался отсюда после отъезда Анджелы и с тех пор скрывался в амбарах. Это не имеет никакого отношения ко мне. Что ты имел в виду, говоря, что мог ее потерять?
— Теперь это не важно. — Повернувшись, он направился к ступеням.
Элли смотрела, как он уходит. Вьятт закрывается от нее и уходит, а ей страстно хочется понять, почему при малейшем упоминании о собеседовании с работником социальной службы он бледнеет, а его плечи напрягаются. Из-за чего он жаждал остаться один на несколько часов? Почему он так обиделся сейчас?
— Никогда не считала тебя трусом, Блэк, — обвинила она его. Ее сердце екнуло и подпрыгнуло к горлу. Она намеренно его провоцировала, зная, что, если будет с ним миндальничать, он просто от нее отмахнется.
Ее резкие слова возымели желаемый эффект. Он повернулся, и его взгляд резанул по ней.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Нет, не знаю. Но я полагаю, это нечто серьезное, если ты сбегаешь из дома и скрываешься в амбарах. Ты предпочитаешь несколько часов провести в одиночестве, а не оказаться дома. Ты пропускаешь ужин и время купания Дарси, проводя вечер в неотапливаемом амбаре. И должно быть, это действительно нечто важное, если ты стараешься отвлечь меня поцелуем. Я задала простой вопрос, а ты убегаешь.
— Ерунда. — Он снова стал отворачиваться, на его лице читалось виноватое выражение.
— Нет, не ерунда. Это что-то важное, и оно провоцирует у тебя страх. Если мне придется здесь остаться, если Дарси придется здесь остаться… — Она помолчала, боясь озвучить свои мысли, но желая быть сильнее, чем прежде. — Если мы затеяли какое-то дело, то я думаю, что заслуживаю знать, что происходит.
Он повернулся к ней так резко, что она отпрянула.
— Я ничем тебе не обязан, — прорычал он. — И если мы заговорили о побеге, чем ты занимаешься, Элли? Разве не от жизни ты скрываешься в доме Камеронов, а? Сбежать, укрыться… Каждому из нас есть что скрывать, да? — Он усмехнулся. — В любом случае, зачем ты здесь? Играешь в реальность? Ты… и твои скатерти и подушки… и еще бог знает что.
Несмотря на его обидные слова, Элли решила стоять на своем. Она вздернула подбородок.
— Я определенно не намеревалась переступать черту, — натянуто произнесла она. — Я думала, ты хочешь, чтобы я это делала. Если тебе не нравятся скатерти и подушки, я их уберу, а ты вернешь дому прежний вид. И запомни, Вьятт Блэк, ты мне ничем не обязан. — Времена, когда ее оскорблял Тим, прошли. Теперь она сильнее. — Если только ты не затеял игру. — Она засунула руки в карманы, стараясь их согреть. Внезапно вечер показался ей намного холоднее. — Если недавняя сцена между нами была игрой, то ты очень жесток, Вьятт.
На секунду он открыл рот, потом сомкнул губы в твердую линию. Шляпа закрывала его глаза, но она чувствовала на себе его извиняющийся взгляд.
— О боже, прости. Я не затевал игр, Элли. Мне не следовало этого говорить.
— Я знаю, — согласилась она.
Его губы стали мягче, он опустил плечи.
— Я действительно тебе обязан за все, что ты сделала. Но прошу тебя, не спрашивай меня об этом, — выдохнул он.
Элли вздохнула, тронутая страданием в его голосе. Что она делает? Она чувствует, что все ее планы и решения рушатся, как только она оказывается рядом с Вьяттом. Он опасен. И эта опасность кажется Элли волнующей.
Сочувствие и провокация не помогут. Возможно, у него есть право хранить свои секреты.
— Тогда я возвращаюсь в дом. Если хочешь поужинать, еда в холодильнике.
Элли очень удивилась, когда услышала за спиной щелчок открываемой и закрываемой двери. Обернувшись, она увидела позади себя Вьятта. Он стоял в дверном проеме, стиснув зубы, его волосы были немного растрепаны, словно он взъерошил их пальцами. Шляпа небрежно висела в его руке.