Лиза ласковой кошечкой ластилась к нему, целовала в плечо и шею, и на некоторое время Антон отвлекся от своих растерянных размышлений. В какой-то момент даже мелькнула в голове мысль: «А и правда! Наплевать на чужое мнение. Сделаем так, как сами захотим!»
Однако то самое «некоторое время» в конце концов миновало, и он снова, обнимая Лизу, почувствовал, как накатывает плохое настроение. И связано это было вовсе не с Каменской. Лиза, уверенная, что Анастасия Павловна звонила по просьбе отца, все пыталась выяснить, что именно она сказала Антону, и каждый ее вопрос вызывал в нем все большее раздражение. Да какая Каменская! У Лизы только одна проблема: выйти замуж за Антона. А у Антона проблема совсем другая, причем еще и не одна.
Он все время возвращался мыслями к тому, как его сегодня отчитывал руководитель следственно-оперативной группы, занимающейся делом об убийстве Инны Ефимовой. Антон даже не успел еще заикнуться о своих подозрениях в части поджога дома Маклыгиных, как руководитель группы жестко сказал: эта версия – пустое, незачем тратить на нее время, это было давно. И чтобы Сташис не смел дергать следователя и оперов из Раздоров и отнимать у них время пустыми подозрениями.
Быстро сработали! С того дня, когда Антон приходил поговорить со следователем, который вел дело о пожаре, прошло совсем немного времени, а тот уже успел своему руководству наябедничать, и руководство уже спустило команду «не трогать», а если кто тронет, тому руки укоротить. Ну понятное дело, начальство у того следователя тоже в доле, иначе и быть не может, учитывая, как быстро все случилось. Если бы следак взял у Ефимовой взятку, минуя свое начальство, то сейчас ему потребовалось бы куда больше времени, чтобы организовать наезд на непонятливого опера с Петровки.
Нет, не была жадной покойная Инна Викторовна, вон как расщедрилась, всем «занесла», даже экспертам. И операм. А вот про участкового забыла. Обделила парня. И плачевный результат, как говорится, налицо.
После возвращения от Аллы Владимировны в пятом часу утра Ольга Виторт рухнула на кровать, не раздеваясь, проспала всего два часа и пришла на работу с синяками под глазами. Она засыпала на ходу, сосредоточиться на рабочих вопросах удавалось с огромным трудом. Девушки-менеджеры делали вид, что ничего не замечают: знали, что их начальница Лара Крофт терпеть не может говорить о своих проблемах и не нуждается в сочувствии. И только один человек, Володя, дождавшись, когда девочки убегут обедать, спросил, что случилось.
К нему у Ольги отношение особое, поэтому она снизошла до ответа:
– Приятельница позвонила ночью и попросила приехать. Пока доехала, пока побыла с ней, пока вернулась… Ничего страшного, обычное дело.
– Обычное? – удивился Володя. – Так если обычное и никакой катастрофы, неужели нельзя было отказать? Или подождать до утра? Она что, не понимает, что после ночи наступает рабочий день? Что за бесцеремонность? Впрочем, если кто-то с тобой так обращается, значит, ты сама позволяешь так с собой поступать.
Разумеется, Ольга тут же кинулась защищать и выгораживать Аллу Владимировну, находя множество оправданий ее поведению:
– Ты не знаешь ничего! Это очень несчастная женщина, у нее все нервы истрепаны, она недавно мужа похоронила, а до этого вообще жила как в аду. Муж очень плохо с ней обращался, унижал, буквально ноги об нее вытирал. А теперь она осталась совсем одна, страдает от одиночества, не может его переносить. Плохо ей, понимаешь? И не могу я ее оставить без поддержки, если она просит приехать. Не по-человечески это.
– Ну, вообще-то, если муж с ней действительно плохо обращался, то она сейчас радоваться должна и расцветать, а не страдать, – заметил менеджер Володя. – Он что, бил ее? Или у нее на глазах других баб в дом водил? Или что?
Ольга вздохнула. Вот ведь примитивные представления у этого Володи! Бить и изменять – это плохо, порицаемо, все остальные варианты поведения вполне допустимы и не могут расцениваться как плохие.
– Он, например, заставлял ее думать, что она глупая, забывчивая, профессионально непригодная. Сам врал, сбивал с толку, а потом внушал, что она забыла, потому что старая уже и ни на что не годится.
– А-а-а, – понимающе протянул менеджер. – Знакомая история. Плавали, знаем.
– Ты о чем? – удивилась Ольга.
– Так кино такое было, называется «Газовый свет», сто лет назад еще. Распространенный прием манипулирования людьми, что в семье, что на работе.
– «Газовый свет»? Не смотрела. Даже не слышала о таком.
Володя молча кивнул и уткнулся в свой компьютер. Ольга прошла за выгородку, включила компьютер и ввела в поисковую строку название фильма. Результат ее немало озадачил: «Газовый свет» режиссер Джордж Кьюкор снял аж в 1944 году. То есть получается, что тихий и ничем не примечательный менеджер Володя ссылается на фильм, созданный за много десятилетий до его рождения. Даже если он и был в советском прокате, то наверняка в те годы, когда парень его посмотреть еще не мог. Странно… Откуда Володя вообще знает про этот фильм? Как-то не похоже, что у него есть в этой жизни какие-то интересы, кроме тех, о которых Ольге прекрасно известно.
– Интересуешься старым американским кино? – спросила она, подойдя к его столу.
– Поневоле. – Володя усмехнулся и кивнул. – Моя мама этим занимается профессионально, вот я и приобщился. Между прочим, ценная вещь – эти старые голливудские фильмы. Мне поначалу казалось, что это жуткое старье и ветошь, а потом всмотрелся, и даже стало нравиться. Во всяком случае, сделаны они стопудово добротнее и профессиональнее, чем то, что сейчас снимают.
Почему-то слова менеджера Володи задели ее, она весь день помнила их и твердо вознамерилась вечером скачать фильм из интернета и посмотреть. К концу рабочего дня сонливость вроде бы ушла, Ольга стала пободрее.
Вернувшись домой, она заварила себе крепкого кофе, насыпала в вазочку горку сладкого печенья и уселась за компьютер. Однако поисковик выдал не только ссылки на информацию о фильме и возможности просмотра, но и на странное слово «газлайт», образованное, как выяснилось, из транслитерации английского названия «Gas Light» – «Газовый свет». Новый термин использовался в психологии для описания определенного вида домашней тирании, направленной на понижение и в конечном итоге уничтожение самооценки жертвы и ее самоидентификации.
Забыв и про сон, и про намерение посмотреть фильм, Ольга принялась читать все подряд, копаться в ссылках на литературные источники, вникала в научные статьи, залезала в какие-то разветвленные обсуждения…
Оказывается, то, что происходило в семье Аллы Владимировны, не только происходит во множестве других семей, но и имеет свое название и даже описано в научных трудах. И существуют хорошо продуманные способы и методы, рекомендованные психологами: как распознать газлайтера и как ему противостоять, чтобы не допустить саморазрушения. Ах, если бы эти знания попались ей раньше, пока еще был жив муж Аллы Владимировны! Теперь уже ничего не поправишь…
Особенно больно резанула Ольгу фраза: «Помочь человеку может только другой человек». Кто же еще мог помочь Алле, если не ее преданная поклонница и фанатка? А она все упустила… И нет ей, Ольге Виторт, прощения.
Она продолжала перелопачивать интернет в поисках ответа на вопрос: можно ли что-то сделать сейчас, можно ли как-то исправить, восстановить то, что разрушено? Ведь только сейчас Ольге стало понятно, для чего судьба преподнесла ей такой подарок, дав возможность быть рядом с обожаемой Аллой Томашкевич. Ее миссия – спасти актрису, своего кумира, помочь ей. Но как? Как?
Ольга углублялась в научные и научно-популярные статьи все дальше и дальше, пока вдруг не натолкнулась на материалы о невротической любви как проявлении «постгазлайтинг-стресса». Вот оно! Каждое слово казалось ей списанным с ее сегодняшних отношений с Аллой Томашкевич, словно кто-то ходил по пятам, слушал, подсматривал и безжалостно фиксировал каждое слово, каждый взгляд, каждый поступок.
В актрису Аллу Томашкевич Ольга влюбилась, когда была еще совсем маленькой. Алла Владимировна сыграла роль Волшебницы в популярном детском фильме и показалась десятилетней Оле ангелом красоты и доброты. Девочка вырезала ее фотографии из всех газет и журналов, где находила, и вклеивала в альбом. И все ждала, когда же Томашкевич еще покажут в кино. Тот детский фильм часто показывали по телевидению, но больше никаких новых фильмов с участием этой актрисы не появлялось.
Лет в пятнадцать – шестнадцать Ольга узнала, что Алла Томашкевич играет в театре, и с тех пор стала регулярно ходить на спектакли с ее участием. Спектаклей было немного, а самой Томашкевич в них – еще меньше, ни одной главной роли, только вторые-третьи. Но Оля старательно копила денежки и на каждый спектакль приходила с цветами: когда с букетом, а когда и с одним цветком – по возможностям.
На рубеже двухтысячных пышно расцвел интернет, и вот тут Ольга, уже студентка, получила возможность вступить в контакт со своим кумиром. Она стала писать восторженные отзывы на спектакли, в которых была занята Алла Владимировна, непременно при этом уделяя особое внимание самой актрисе и задавая один и тот же вопрос: почему такую замечательную артистку совсем не снимают в кино? Ответ был, к сожалению, прост и банален: крупная и статная в юности, снявшаяся в роли Волшебницы в двадцать четыре года, Алла Томашкевич к тридцати годам сильно располнела, и играть в кино ей было просто нечего. Все героини – молодые и стройные красавицы, чему она не соответствовала фигурой, хотя лицо было по-прежнему гладким и красивым, а их матерей она еще по возрасту не могла играть. О роли Волшебницы из детского фильма все давно забыли, а на крохотных проходных ролях в театре ее трудно было заметить.
Алла Владимировна жила во вполне счастливом браке, вместе с мужем, директором научно-исследовательского института, растила сына. Работы в театре было совсем мало, поэтому она вела домашнее хозяйство и была примерной женой и образцовой матерью.