— Я… я не смогу после… послезавтра… — Андрейка не заметил, как его охватила нервная дрожь.
— Почему? — спросил Степаныч.
— У м-меня же г-гитары нет.
— М-да… — покачал головой Степаныч и пропел:
— Господи, дай же Ты каждому,
Чего у него нет…[9]
ГЛАВА 25
В эту ночь Ангел и Андрейка, как только забрались в палатку, перед сном позвонили маме.
— Как ты там, сынок? — вибрировал где-то далеко голос мамы.
— Хорошо! — кричал Андрейка. — Я учусь на гитаре играть!
— Чего это вы звоните так поздно? Почему не спите до сих пор?
Тут Вася хлопнул себя по лбу! Не догадался после праздника, что человек в больнице и в это время уже может спать!
— Спроси, мы маму твою разбудили? — прошептал Вася.
— Ма, мы тебя разбудили? — переспросил Андрейка.
— Нет. Я тут разговариваю…
— С кем?
— С Богом.
— Ма…
— Не переживай, сынок. Васю слушаешься?
— Попробовал бы не слушаться! — громко крикнул в трубку Вася, уловив последний мамин вопрос. — А как ваше здоровье?
Вася наклонился к трубке. Хорошо, что мама не слышала, как от Васи пахнет пивом!
— Да так… — ответила мама. — Вася, вы завтра, когда приедете, Андрейку отвезите, пожалуйста, к тёте Вере. Мне ещё лежать несколько дней.
— Не волнуйтесь! Отвезу в лучшем виде!
На этом разговор и закончился.
— Ну что? Разбудили мы её? — спросил Вася, когда Андрейка нажал кнопочку на телефоне.
— Нет. Она разговаривала.
— С кем?
— С Богом.
— Да-а, — протянул Вася, вытягиваясь на полу палатки. — Получается же у людей с Богом поговорить. А тут… Вот если бы я с Богом разговаривал, я бы ему пару вопросиков-то задал!
— А какие вопросы ты бы Ему задал? — поинтересовался Андрейка.
— А ты бы — какие?
— Ну, я бы спросил, почему мама болеет.
— А я бы спросил: почему вообще люди болеют… И ещё я бы у Него спросил: как это Ему удаётся так переставлять разных людей с места на место? Как Ему удаётся одних людей сводить, причём таких разных, что страшно аж до мурашек по коже, а других, например, разводить? Как это Он нас всех тасует со своих небес? По какому принципу? Почему один может на гитаре играть, а другой — нет? Нет, почему именно этот может, а вот этот нет? Почему один нас гонит, а другой зовёт? Почему один нас любит, а другому мы… до лампочки? А, малой? Не знаешь?
— Не-е… — протянул Андрейка.
— А как ты думаешь? Почему? — допытывался Вася.
— Я не знаю. А мама…
— Что — мама?
— Мама говорит, что Земля — это место для испытания.
— Ну да… для испытания. А зачем нас надо испытывать? Что, Бог сам не знает, что я, например, Вася-Ангел, а не Вася-Горшок! И что я способен, например, на первое и на второе, а на третье и всё остальное не способен, хоть тресни! А хочется мне и третьего, и четвёртого!
— Не знаю… Ну… может, не всё от Бога зависит… Что-то зависит и от человека…
Вася помолчал, потом вздохнул:
— Наверно, ты прав. «Устами младенца…»
— Я не младенец, — не согласился Андрейка.
— Ну да. Вот я помню: когда я был совсем маленьким, я уже хотел… Да ладно!
— Вася, расскажи!
— Я уже тогда хотел стать ангелом. Меня бабушка в церковь водила. Там икона висела… человек с крыльями. Вот я и мечтал, чтоб у меня выросли крылья и чтоб я мог летать. Вот, бывало, идём мы с бабушкой из церкви. Поля кругом, дорога сельская, ни души вокруг. Я поднимаюсь и лечу. Честное слово!
Так и летаю, пока бабка меня хворостиной на землю не собьёт.
— А зачем она тебя сбивала?
— Чтоб не зазнавался… — вздохнул Вася.
— Наверно, тебе поэтому и косуха с крыльями досталась, — вспомнил Андрейка.
— Чего? А! Ну да… Давай, Андрюха, спать. А то мы с тобой что-то оторвались от земли. А земной закон гласит: человек похож на пиво. Почему? Человек ищет выхода, и пиво тоже ищет выхода. Пора выпустить пиво на волю. Пора вернуть его в естественную среду обитания.
Тут Вася заворочался, приподнялся и выполз из палатки, чтоб выпустить пиво на волю.
ГЛАВА 26
Утром байкеры дружно жаловались на головную боль, потому что празднование «отвальной» затянулось у многих почти до рассвета. Да и утро началось часов с двенадцати дня. А после обеда байкеры и их подруги стали сворачивать палатки, паковать вещи и собираться в обратный путь.
Андрейка занял своё место на трайке Степаныча, а Вася, как один из главных байкеров, опять поехал не в строю, а рядом с колонной мотоциклов.
Снова стелилась под колёса дорога, потом — вечерние городские улицы. И люди, люди… Всё так же кто-то приветственно махал руками, а кто-то грозил кулаками.
Наверно, только Бог мог ответить, почему одни машут так, а другие — эдак. И вообще, почему одни завидуют, а другие радуются? Почему одни ненавидят, а другие — любят? Почему?
Нет, не мог Андрейка ответить на эти вопросы. Мысли его снова перескакивали с одного на другое. С машущих людей на улице — на Васю-Ангела, с Васи — на маму, с мамы — на тётю Веру, и снова — на маму, на Васю…
Здорово было ехать! Здорово!
Гудели мотоциклы, ехали на них люди, и среди них Андрейка, как равный среди равных, сильный среди сильных. Как хотелось ему, чтобы путешествие по вечерним городским улицам никогда не закончилось…
Но вот уже показалась та самая площадь, с которой байкеры начинали свой выезд на слёт. Все прощались, хлопали друг друга по плечам, махали на прощание руками. Степаныч вытащил Андрейку из детского кресла, а Андрейка сам снял шлем и безрукавку.
— Спасибо, Степаныч! — сказал он.
— На здоровье, брат, — обнял Андрейку Степаныч. — Надеюсь, увидимся ещё. Про гитару-то не забывай!
— Никогда! Никогда не забуду!
— Мамку проси, пусть купит тебе.
— Да…
Пальцы Андрейки уже почти не болели, а порез покрылся корочкой. Но пальцы уже помнили и твёрдость грифа, и теплоту древесного гитарного изгиба… Они просили: «Хотим ещё! Разве ты не понимаешь, что нам это необходимо!»
Ги-та-ра… Степаныч обнимал кого-то другого, а Андрейка с грустью подумал о том, что, конечно, даже не заикнётся маме про инструмент…
Потом Андрейка стоял возле Васиного мотоцикла — ждал, пока Вася со всеми распрощается. Наконец Вася это сделал. Уф!
— Ну что? — подошёл к своему «харлею» Вася. — Всё хорошее когда-нибудь кончается. Но, хочу тебе сказать, когда-нибудь кончается и всё плохое. Так что поехали. Отвезу тебя домой.
— К тёте Вере? — тихо спросил Андрейка.
— К тёте Вере. А что, есть альтернатива?
Вот на этот вопрос Андрейка не знал, как ответить. Он точно не знал, что такое «альтернатива». Так, догадывался по смыслу, но…
Разве мог он предложить Васе… Разве мог он просить друга? Вася и так возился с ним почти четыре дня! Можно сказать, поссорился из-за него с Юлой! Хотя и говорил, конечно, что не из-за него…
— А твоя мама в какой больнице лежит? Знаешь, где? — спросил Вася.
— Я знаю, на какой станции метро.
Андрейка назвал. Однажды, когда мама особенно долго лежала в этой больнице, они с тётей Верой ездили её навещать.
— Ладно, — махнул рукой Вася. — Сказавши «А», следует сказать «Б». Залезай. Поехали.
— Куда? — с замиранием сердца быстро спросил Андрейка.
— Маму твою навещать.
— Ура! — не удержался Андрейка.
— Ура, не ура… — проворчал Вася. — Садись вперёд и держись крепче. Сейчас потормозим с тобой со скоростью шестьдесят километров в час. Легче застрелиться!
— Не надо, Вася! Не надо застреливаться, — отозвался обрадованный Андрейка.
— Ладно, не буду, — пообещал Вася. — Ангелы вообще-то не стреляются. Это я так…
— Почему? — спросил Андрейка. — Почему ангелы не стреляются?
— Потому что бесполезно. Ангел — это кто? Дух. А духам пули не страшны. Пуля спокойно пролетает насквозь и ангелу вреда не причиняет. Хоп?
— Хоп, — ответил Андрейка.
Конечно, «хоп». Всё понятно. Ему на пути просто встретился ангел. Только на время он превратился в Васю. Хоп.
ГЛАВА 27
Примерно полчаса Ангел и Андрейка «тормозили» по вечерним московским улицам. Андрейке было немного страшновато. Это ведь не в кресле трайка у Степаныча сидеть! Но потом страх отступил. Может, потому, что Ангел вёл мотоцикл осторожно, а может, потому, что спина Андрейки была плотно прижата к Ангелу. А что на свете могло быть надёжнее!
Полчаса ехали, ещё минут двадцать искали мамино отделение и палату. В палату их не пустили. И маму на улицу не выпустили: двери отделения уже закрыли на ночь. Маме разрешили только на десять минут спуститься в холл. Да и то, пока дежурный врач не видит.
Мама спустилась по лестнице. Она стала ещё бледнее, ещё худее и ещё прозрачнее.
Андрейка бросился к ней:
— Мама! Мамочка! Мы приехали!
— Ну как ты? Жив, здоров?
— Жив! И здоров! На мотоцикле катался, на гитаре играть учился!
— Молодец!
Пока Андрейка разговаривал с мамой, Вася-Ангел стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Наконец мама, осмотрев и ощупав Андрейку, убедилась, что тот цел и невредим. После этого она обратилась к Васе:
— Спасибо вам!
— Ну чего там… Не за что… Пожалуйста… — Вася явно не знал, что говорить и как вести себя рядом с этой женщиной, такой маленькой, хрупкой и прозрачной. С женщиной, которая была бы похожа на ребёнка, если бы не бездонные серьёзные глаза.
— Как — не за что? — не согласилась мама. — Есть за что! За Андрейку! За то, что вы… Вы его заметили… И взяли, и катали…
Мама тоже не знала, что говорить. Вернее, может быть, и знала. Просто не могла сказать всего, что хотела. Возможно, то же самое происходило и с Васей. Вот они и стояли друг против друга, и говорили что-то непонятно-обтекаемое…
— Эх, дурак я! — вдруг хлопнул себя по лбу Вася. — Надо же было хоть каких-то апельсинов купить… вам…