— Поехали! — сказал он маме после того, как поздоровался. — Поехали в школу!
— Вы извините, Вася, но я на мотоцикле не поеду, — отказалась она.
— Почему?
— Ну… не могу.
— Ладно… Вы тогда идите к директрисе, а мне махнёте рукой из её приёмной. На каком этаже кабинет директора? — поинтересовался байкер.
— На первом.
— Прекрасно. Я въеду на школьный двор.
— Вася, может, не надо? В крайнем случае, походим мы в другую школу… Андрейка человек самостоятельный… — пошла на попятную мама.
Да тут бы любой испугался!
— Нет, — твёрдо сказал Вася. — Решено так решено!
ГЛАВА 33
Обо всём, что произошло дальше, Андрейка узнал от мамы и Васи, когда они вернулись после беседы с директрисой.
Мама долго ждала директрису в приёмной. Как только ей разрешили войти, мама махнула Васе рукой. И Вася завёл мотор «харлея» прямо под окном у директрисы.
Директриса встретила маму неприветливо.
— Это опять вы? Я же всё вам доходчиво объяснила в прошлый раз! — Тут она поморщилась и подошла к окну. — Кто это поставил здесь мотоцикл? Что это за звуки! Ужас! Лена, закройте окна!
Лена, секретарь директора, кинулась было к окнам, но не успела.
— Лена, не надо! — сказал Вася, входя в кабинет.
Директор оторопела на мгновение: уж очень колоритная фигура нарисовалась на её пороге.
— Вы… вы… по какому вопросу?
— Я, — сказал Вася, — по вопросу устройства в школу сына вот этой женщины. Мальчик проживает в вашем районе, не так ли? В двух шагах от школы?
— Да, но…
— А если да, то не вижу никаких оснований для отказа. Если вы не возьмёте мальчика, у вас могут быть неприятности. Под окнами вашего дома начнут собираться байкеры, и звук мотора моего одинокого «харлея» покажется вам райской музыкой.
— Вы мне угрожаете? — опомнилась наконец директриса.
— Нет, — пожал могучими плечами Вася. — Я вас просто предупреждаю.
— Я обращусь в милицию… в полицию!
— Да, вы можете обратиться в полицию. Но что вы скажете при этом? Мы будем собираться до двадцати одного часа… Лучше давайте сделаем так: вы, к примеру, берёте мальчика, а я организую для ваших старшеклассников… ну, хотя бы лекцию о мотоциклах. У нас, в байкерском клубе, есть славнейшие люди. И все они не любят тупой несправедливости.
Так или почти так говорил Вася-Ангел, а мама сидела и слушала. Ей, конечно, было неловко. Не так уж часто ей кто-то помогал, не так уж часто просили за неё… Кроме того, Вася ничего не сказал директрисе о том, что Андрейка — ребёнок матери-одиночки и матери-инвалида. Мама была благодарна ему за это.
— Ладно! — вдруг мило улыбнулась директриса. — Уговорили. Давайте документы вашего мальчика. Если у него такая группа поддержки… — Тут директриса из монстра превратилась в нормальную и даже симпатичную женщину. Женщина посмотрела на Васю и сказала: — Какой вы прекрасный человеческий экземпляр!
Вася церемонно поклонился.
Наверное, до того, как стать директором школы, директриса была учительницей биологии. Иначе бы она, конечно, не сказала про «экземпляр».
— Вот, смотрите. Записываю вашего мальчика двадцать шестым. В первый класс «Б». Здесь одна девочка у меня пока под вопросом. Двадцать шесть — это на одного больше, чем двадцать пять. А двадцать пять — предел для нашей школы.
— Спасибо вам, спасибо огромное! — стала благодарить директрису мама.
Директриса задумчиво смотрела то на неё, то на Васю и в конце концов промолвила:
— Не за что. Это мой долг.
Так Андрейку приняли в престижную английскую школу рядом с домом.
Вася дал по газам и за мгновение добрался до Андрейкиного дома, а потом они с Андрейкой, радостные, ждали, пока придёт мама.
Она не приходила довольно долго, но когда пришла, в руках у неё был торт.
— Ура! — закричал Андрейка.
Нет, ничего нельзя придумать лучше, чем чай с тортом в компании мамы и Васи-Ангела!
ГЛАВА 34
— И всё-таки что-то в этом неправильное есть, — сказала мама. — Мы же директрису запугали! Чем мы тогда отличаемся от неё? Она торгуется, а мы запугиваем. Баш на баш.
— Разве так запугивают! — удивился Вася. — Мы не запугивали — мы доходчиво объяснили! И потом, может быть, она и не торговалась. Ведь мы же видели списки.
— Тогда мы ещё хуже, чем она.
— Нет, — ответил Вася. — Надо признать, что мы не хуже и не лучше. Мы такие же, как она. Добивались как могли. Мы ведь правы.
— Вот я всегда так… — вздохнула мама. — Не могу понять, как правильно. Сделаю что-нибудь и успокоиться не могу. Всё время совесть меня мучает.
— Ха! Совесть мучает всех. Меня, например, очень мучает одна вещь: я давно должен прокатить вас на «харлее», а до сих пор не прокатил.
— Почему же вас это должно мучить? — не согласилась мама. — Не всем же ездить на мотоциклах. И вообще… Вы меня, Вася, простите, но я тут чего-то не понимаю. Ваше желание гонять на бешеной скорости и дразнить судьбу… Вы же играете со смертью.
— Да, — ответил Вася. — «Смел и дерзок мой трюк!»[10] — пропел он.
Разговор начался, когда чай был уже налит. Андрейка ревниво следил за говорящими. Уж очень ему не хотелось, чтобы спор мамы и Васи перешёл в ссору. Ведь взрослые — они такие! Чуть что, сразу обижаются друг на друга…
— Вот именно — трюк! Не думаете ли вы, что ваши гонки — просто своеобразное трюкачество? — пошла в атаку мама.
— У трюков есть зрители, а у нас частенько только ветер.
— Трюкачить можно и перед самим собой!
— Наверно, я эту арию не к месту спел, — развёл руками Вася. — Но, согласитесь, в этом мире трюкачи и клоуны нужны для того, чтоб люди видели, что на свете существуют не только серые будни.
— Серые будни бывают у серых людей. Разве нормальному человеку нужны клоуны? — возразила мама.
— Но несерые люди скорее оценят, чем выделяются другие «несерые». А клоун, хоть раз в жизни, бывает нужен каждому. И потом, каких людей вы считаете нормальными? Кто устанавливал эти нормы? — вопросом на вопрос ответил Вася.
— Насчёт того, что клоуны нужны каждому, я по-прежнему не согласна. И главное… Вы извините, но игры со смертью мне претят. Может быть, потому, что я… Ну, иногда ощущаю смерть так близко. Я борюсь с ней, чтоб вырвать у неё хотя бы денёк. А вы… Вы летите по шоссе на огромной скорости, красуетесь и хвастаетесь, что не боитесь смерти. А потом разбиваетесь и… и словно бы выбрасываете свою жизнь, словно бы она вам не нужна… Обидно… Вот и получается: «Храбрый шут…»
Над столом повисло молчание.
«Хоть бы они скорее заговорили! — думал Андрейка. — А то сейчас Вася уйдёт… и тогда всё… и всё…»
Что «всё», Андрейка не понимал. Когда говорила мама, Андрейке казалось, что она совершенно права. Но было не легче от этой правоты…
И тут Вася, совершенно неожиданно, заговорил стихами.
— «Есть упоение в бою…» — заговорил Вася. —
Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
Та-та, та-та…
Вася помахал в воздухе рукой.
— Сами знаете. Короче:
Всё, всё, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог…[11]
Снова над столом повисло тяжёлое молчание.
— Вот, как-то так, — сказал Вася.
Андрейка был удивлён до глубины души. Вася — и вдруг стихи! Правда, смысл ускользнул от Андрейки и он ничего не понял.
— Спасибо, Вася, за стихи. — Мама, видимо, тоже удивилась, но виду не подала. — За Пушкина спасибо. Но эти строки… Вы извините, это же неоднозначные строки. Человек во время испытания не молится, не кается, а как бы презирает… всё и вся. Против Бога идёт и Его воли.
— Нет, — не согласился Вася. — Человек, который решил, что он умрёт, уже наполовину умер.
А другой человек не опускает руки, а идёт навстречу опасности. Да он просто встречает её, как встретил бы радость! Разве не Божьей воле он радуется? Хоп!
Васино «хоп» развеселило маму.
— Классное дополнение к Пушкину! Хотя и то верно, что Пушкин — гений. Вроде бы и то верно, и другое… Но вы, байкеры, всё равно как бы зовёте опасность, как бы провоцируете её! Вы же ездите не для кого-то, а для себя! По доброй воле, а не от чумы!
— Наверно, да… — вздохнул Вася. — Или нет. Возможно, та чума, к которой мы идём навстречу, не так заметна, как чума пушкинская или другая болезнь. Но она не менее страшная… для каждого живущего. Индивидуально.
— Что же это за опасность?
— Скиснуть. Превратиться в… планктон… Ну, есть много обидных слов. Может быть, подойдёт даже «смерть души». Хотя это пафосно слишком. Когда люди не видят другого способа пробудить свою душу, хоть чуть-чуть сделать её чище… Ну, хотя бы так. Ветер в харю — и вперёд! Извините. Не самый плохой способ, уверяю вас. Это в идеале, конечно. А вообще… и трюкачи есть, и безбашенные. Всяких полно. Как везде.
— Когда Господь пробуждает душу, он даёт ей молитву, — настаивала на своём мама. — А не мотоцикл.
— А как вышибить из человека молитву, если у него всё чики-пики и шито-крыто? Когда он сидит в своём болоте и носа наружу не высовывает? Может, хоть мотоцикл ему под зад, а?
— И хоп! — встрял в разговор Андрейка.
Тут мама с Васей засмеялись.
Кажется, спор между мамой и Васей перевалил через опасную грань. Наверно, они теперь не поссорятся!
— Я ещё хочу вам сказать… — начал Вася, но мама перебила его:
— Вася, может, будем на «ты»?
— Да я и сам хотел, только не решался, — ответил Вася. — Короче, Света, соглашайся, я тебя прокачу на мотике.
— Правильно, — сказала мама. — На «байке» я не хочу. Это, понимаешь, с претензией. На «харлее» тоже не хочу — за «харлей» мне не расплатиться, если что. А вот на «мотике», пожалуй, соглашусь. Только чтоб не закиснуть!