— За что я должен был её держать? — поинтересовался Вася. — За руку или за ногу? Может, за волосы? Так это неэстетично. И больно. Я за руль держусь, пока еду. И то могу не держаться. Если по прямой.
— Это верно, — подытожил Степаныч. — Жены уходят и детей забирают. А тут Юла! Пришла, ушла… Закрутилась, укатилась… Одно слово — юла.
— Всё равно противно как-то. Печально… — вздохнула Линда.
— Она тебе подруга? — спросил Вася.
— Да нет. Так, знакомая. «Познакомь, — говорит, — с байкером. А то я с байкером ни разу…»
— На заднем сиденье не каталась! — усмехнулся один из ребят, сидевших у костра.
— Типа того. Но всё равно… грустно это.
— Что же тут грустного? — не согласился Степаныч. — Может, ей вообще будет лучше не с байкером на заднем сиденье, а с водилой каким-нибудь — справа спереди. А вот кто знает сорок пять причин того, почему мотоцикл лучше женщины?
— Чо, прям сорок пять? — вроде как не поверила Линда. — Чо, прям лучше?
— Исключительно и безусловно! Принимаю предложения! И предположения!
Наверняка байкеры играли в такую игру не в первый раз. Все сразу оживились, и причины посыпались со всех сторон:
— Мотоцикл не показывает характер!
— Байк забеременеть не может!
— О! Точно! Не залетит!
— Байк вас ночью не разбудит!
— И не спросит: «Ну, ты меня любишь?»
— Ага!
— Мотоцикл не убежит к другому байкеру…
— И глазки ему строить не будет!
Причины так и сыпались. Каждое высказывание встречалось смехом, комментариями и восклицаниями. Уже не только парни, но и девушки то ли вспоминали, то ли придумывали эти причины:
— Мотоциклы не храпят!
— Если байк сильно шумит, можно купить глушитель!
— Байк никогда не захочет провести ночь с другим байком!
— Или с автомобилем!
— Мотоцикл не расстраивается, если его день рождения забыть!
— У байков нет тёщи!
— О-о!
— Бывшему мотоциклу не надо платить алименты!
— У кого что болит…
— Мотоциклы хранятся дольше!
— Перед тем как покататься, можно есть чеснок и лук…
— Пиво пить!
— И байк не скажет тебе, что ты, собака, опять нажрался!
— Ну что, Степаныч, набрали мы сорок пять причин?
— Не. Думаю, не набрали.
— Тогда сам добавляй!
— Думаешь, я такой всеведущий? Я просто знаю, что их сорок пять. А вот запомнить все — это пусть молодые практикуются.
— Мотоцикл никогда вам не изменит, — подытожил Вася. — Давай-ка, Степаныч, сыграй что-нибудь. Про дорогу.
— Нет, про любовь, — попросила Линда.
— Ну, как скажешь… — вздохнул Степаныч и прошёлся рукой по струнам. — Про любовь так про любовь… Старая песня.
Костерок горел. Его пламя языками уходило в тёмное небо и там растворялось без следа. Немудрёная мелодия, простые слова:
Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в степи сосна,
Словно в году весна.
Нету другой такой
Ни за какой рекой,
Ни за туманами,
Дальними странами…
Андрейка сначала следил за пальцами Степаныча, а потом и сам начал подпевать.
Чтобы качать всю ночь
У колыбели дочь…[6]
Андрейка думал о маме. О том, что любит её — сильнее всего на свете.
ГЛАВА 20
После песен про любовь Ангел отправил Андрейку спать. Но ему не спалось. Он всё пытался поразмышлять о том, что же с ним такое произошло за эти несколько дней, но подумать как следует — никак не получалось.
Мысли отрывочно бродили от Ангела к маме, потом к Юле, к громкой музыке, затем возвращались к музыкальному магазину, забегали к ребятам во двор, улетали в недоступный и манящий первый класс, а потом снова возвращались к маме, к Ангелу, Степанычу и гитаре.
Неизвестно, сколько времени ворочался Андрейка в палатке. Наверно, было уже очень поздно, когда к нему наконец протиснулся Вася-Ангел.
— О! Привет! — удивился он. — Ты ещё не спишь?
— Не-а, — обрадованно ответил Андрейка. — Не сплю.
— А что ж ты делаешь, если не спишь? — укладываясь, спросил Ангел.
— Думаю.
— Славное занятие! О чём же?
От Васи пахло бензином и другими мотоциклетными запахами. А ещё от Васи пахло пивом. А вот табаком не пахло: Вася не курил. Он так и говорил, когда его спрашивали, почему он не курит: «Ангел — это же дух! Он сам состоит из дыма! Так зачем ему ещё дополнительный? Дым сигарет ангелам летать мешает!»
— Так о чём же ты думаешь, малой?
— Так… обо всём…
— И что надумал? — допытывался Вася.
— Ничего.
— Много же ты надумал!
— Вася, а вот ты мне скажи…
— Секретов не выдам.
— Вась… А Юла из-за меня уехала?
— Нет. Из-за меня. Или из-за самой себя.
— А я боялся…
— Не бойся.
— Вась… Ну тогда скажи мне, почему ты остановился тогда, со мной, возле магазина? И потом приехал? Почему?
— А ты что, недоволен, что я за тобой приехал?
— Ты что!
Андрейка даже присел! Как это он может быть недовольным?!
— Ложись, ложись, — улыбнулся Вася. — Почему, говоришь?
— Угу!
— Да как тебе сказать… Я, когда тебя увидел, вдруг себя вспомнил. Я маленький был худым-худым, таким, как ты. Тощим! И в классе долго стоял в конце шеренги, когда по росту строились. Бывало, тогда одноклассники смеялись надо мной. Да и жили мы с мамой небогато.
— А папа у тебя был?
— Был. Я его немножко помню. Он умер от болезни, когда мне лет десять исполнилось.
— Тебе хорошо! У тебя папа хоть немножко побыл, а у меня его совсем нет!
— А куда же он подевался?
— Мама рассказывала, что он был альпинистом и разбился на горе Килиманджаро.
Название горы было трудным, но Андрейка давно запомнил его. Ведь это было всё, что осталось у него от папы.
— Гм… — В голосе Васи прозвучали нотки недоверия. — Далековато, однако. Ну ладно. Может, и Килиманджаро. В жизни разные чудеса случаются. Давай спать!
— Вася, а когда ты мне секрет расскажешь?
— Отстань! Когда подрастёшь!
— Когда в школу пойду — расскажешь?
— Посмотрим!
— Вася…
— Да чего тебе, неуёмная твоя душа?
— Вася, расскажи сказку!
— Что-о-о?!
Пришла очередь Васи-Ангела присесть.
— Сказку расскажи! — снова настойчиво попросил Андрейка.
— Ну, ты даёшь! — Вася почесал затылок. — Я сказок-то не знаю. Про Курочку Рябу тебе рассказать, что ли? Или про Колобка?
— Ну-у… — разочарованно протянул Андрейка. — Ты мне какую-нибудь волшебную…
Вася снова улёгся, натянул на себя одеяло, усмехнулся и шумно повернулся к Андрейке.
— Сказку, говоришь? Тогда слушай!
ГЛАВА 21
Первая сказка Васи-Ангела
— Жили были дед да баба. Жили они вдвоём на одиноком хуторе. Вот однажды дед и говорит:
«Слышь, баба, что-то я, в натуре, закисать стал. Не пора ли мне старые кости размять да прокатиться куда-нибудь, хоть в деревню. Живём мы с тобой, как нелюди, на выселках! А не сварганить ли нам с тобой хорошенький байк? И тебя, старую, с ветерком покатаю! Будешь у меня вторым нумером!»
А старуха и отвечает:
«Ты что, старый, белены объелся? Каким таким это я буду "нумером"? У нас есть нечего, а ты о дурацком байке задумался! На него же кучу денег надыть!»
Старик репу-то почесал.
«А ты по сусекам поскреби, по амбару помети! Заначки достань, из чулка денежки-то повытряхивай! Да из банки с мукой вытащи! Уже сколько лет их от меня ховаешь! Смотри, жучок денежки-то пожрёт! А так мы их на хорошее дело употребим».
Долго сопротивлялась старуха, отнекивалась. Не хотела признаваться, где денежки прячет. Но наконец уговорил её старик. Собрали они все денежки, что у них дома имелись, и пошли в мастерскую — байк себе заказывать.
Вот дед мастеру и говорит:
«Ты, — говорит, — войти должон в наше положение. Денег у нас немного, а байк мы хотим хороший, быстрый. И чтоб блестел, как "Харли-Дэвидсон"! Ты уж, милок, постарайся!»
«Ладно, — отвечает мастер. — Для хорошего человека чего ж не постараться! Приходи через пару недель — будет тебе байк, не хуже "харлея"!»
На том и порешили.
Через две недели пришли баба с дедом в мастерскую, и тут мастер выкатил им… чудо, а не байк! Весь сияющий, разрисованный! Сиденья кожаные, все в «макаронах»!
«Принимай, старый, работу!»
«Ну, прям "харлей"! — обрадовался дед. — Ай да мотик!»
«Да, — говорит мастер. — Я, конечно, старался, но, думаю, против настоящего "харлея" он не потянет — мощность не та. Деньжат на запчасти маловато было. А так ничего — сам видишь!»
Уж как дед мастера благодарил! Волшебником называл!
Ну, покатили баба с дедом свой мотоцикл домой. Даже сесть на него боятся, чтоб такую красоту не запачкать.
Прикатили домой, поставили прямо в хате — всё любуются.
А ночью… Заснули дед с бабой, а мотику нашему надоело в хате стоять, вот и выкатился он себе на дорожку.
Катит он по дороге, катит. Ветер в лицо ему дует, солнышко встаёт, на жестянках блестит…
Глядь, а навстречу ему совкоцикл[7]. Просто какой-то несерьёзный дырчик по дороге тарахтит. И говорит этот нахальный Дырчик нашему мотику:
«Эй ты, кружок "Умелые руки"! Давай прокатимся по дорожке до вон того деревца. Увидишь, как я тебя сделаю!»
«А то! — отвечает наш Дырчику. — Давай прокатимся, коли не шутишь. Ещё посмотрим, кто кого! Я-то почти "харлей", а ты кто?»
Развернулись они и покатили.
Взревел наш байк и в шесть секунд Дырчика обогнал. Только газ выхлопной прямо Дырчику в нос пустил. Порадовался наш, что так легко Дырчика победил. Ну, и катит себе дальше. Глядь, а навстречу ему Ведро с болтами. Старое уже, поношенное.
Тут Андрейка не выдержал. Спросил:
— А что это за ведро?
— А-а… извини. Это мотоцикл такой, называется «кавасаки».
— Почему же он — «ведро с болтами»?
— Потому, что он — ведро с болтами. Не перебивай. Короче, этот Кавасаки к нашему пристаёт:
«Давай, — говорит, — прокатимся. Вон до того камешка. Увидишь, самоделка, как я тебя сделаю!»
«Давай, — отвечает наш. — Я от бабки с дедом сам укатился. А до тебя Дырчика победил. Ещё посмотрим, кто кого! Я почти "харлей", а ты кто?»
Короче, моторы взревели. Не сразу, но сделал наш этого японца. Выхлопными газами ему в нос пульнул и покатил дальше. Радуется, что так легко Кавасаки победил. Ну и катит себе дальше. Глядь, а навстречу ему — великан японец, настоящий ВТЫК. Это тоже байк такой, большой, «Хонда VTX». Правда, как и «кавасаки», не новый. Битый, жизнью покоцанный, но о себе мнения высокого. Рычит ВТЫК, как медведь…
Тут Андрейка не выдержал во второй раз:
— Ангел, это же сказка «Колобок»!
— Да? — удивился Ангел. — Я и не думал, что это «Колобок»! Я думал, это «Харлей-в-бок»!
Тут Андрейка с Ангелом так захохотали, что чуть не свалили палатку. Ангел чуть не свалил, конечно. Но ещё неизвестно, кто громче хохотал!
Когда оба отсмеялись, Андрейка спросил:
— А кто же съел бедного мотика?
— У тебя, брат, ни капли терпения нет! Ты ещё про ВТЫКА не дослушал! Я ещё даже не порычал как следует!
— Про ВТЫКа — всё и так ясно! Но ты — порычи!
Вася привстал, раскинул руки, как медведь, и зарычал со всей своей мочи. У Андрейки аж уши заложило. А кто-то из соседней палатки слева крикнул:
— Эй вы там! Может, прийти помочь?
— Нет! — прорычал Вася. — Я тут сам справлюсь!
— Да уймитесь вы, наконец! — прокричали из палатки справа.
— Никто не поверит, что я ребёнку сказку рассказываю! — подмигнул Андрейке Ангел. — Ну, поехали дальше. Потому что плохо ездит тот, кто не доезжает до конца.