И благодатны. Не опишешь, как
Светла их красота!
В сей день воскрес Христос, —
И с этой вестью день навеки слит.
Как конь находит в яслях свой овес,
Так человек всегда да будет сыт.
Спаситель — садовод воскресных дней,
И целый сад здесь снадобий возрос,
Они — от всех скорбей!
Покой субботний вдруг
Перемещен[401] был в тот великий час,
Когда под бременем Христовых мук
Вся ширь земная в страхе сотряслась!
Как встарь ворота перенес Самсон[402] —
Одним движением пронзенных рук
Был день перенесен!
Субботы чистоту
Мы осквернили дерзостью грехов,
И, сняв запятнанную ризу ту,
Мы в новый облекаемся покров:
Христовой кровью куплен сей наряд,
Одев его и следуя Христу,
Мы вступим в райский сад!
Ты — лучший день средь всех!
Привыкли будни — жить да поживать,
Ты ж, суету презрев, паришь поверх!
Спешим мы за тобою миновать
Седьмицу за седьмицею — и вот
Мы, от земных избавлены помех,
Летим на небосвод!..
СЛУЖЕНИЕ
Кто слаб — тот спи! Моя ж душа
Всегда движенья просит,
Пылает, мудрости служа!
Пусть хладный сердцем — носит
Из меха мантию,[403] дрожа!
Мы угольки — не звездный свет,
Но смертной жизни пламя:
Кто не горит — в том власти нет
Над темными страстями,
И пеплом дух его одет.
Творец, стихий решая спор,[404]
Решил чертог свой горний
Отдать достойнейшей. С тех пор
Земля лежит покорно,
Других стихий терпя напор.
Мы к жизни вызваны — на бой,
Не праздновать — трудиться:
Ведь солнце — вечно в схватке с тьмой,
И победить стремится,
Для звезд же радость — час ночной.
Когда б, как древо-апельсин,[405]
Я знал одни лишь весны,
Плоды б я вечно приносил!
Для жизни плодоносной —
Пошли мне, Боже, новых сил!
То — слишком юны, то — не в лад
Мы стары и, без проку
Отцветши, как бесплодный сад,
При жизни, прежде срока,
Несем в себе могильный хлад…
МИР
Когда Любовь свой возвела чертог,
Судьба сказала: «На моих лишь нитях
Весь дом сей искони держаться мог!»
Но Мудрости над нитями был строг
Последний приговор: «Прочь удалить их!»
Затем Желание, чей стиль смешон,
Приляпало террасы и балконы,
И дом был безобразно искажен,
Но вот и новый зодчий прав лишен:
Его изгнали строгие Законы…
И Грех, в ветвях смоковницы таясь,[406]
Чья крона в зной Адама защищала, —
Не зная устали, скользя, виясь,
Меж всеми брусьями нарушил связь,
Но вновь скрепить их Милость обещала.
СУЩНОСТЬ[409]
Мой Боже, стих — не мирт в кудрях,
Не трепетность любовных встреч,
Не славословья на пирах,
Не лютня и не добрый меч.
Не может он бежать, скакать,
Он — не испанец, не француз,
Гостей не может развлекать
И угождать на всякий вкус.
Не суета, не светский шум,
Не рынок, не менялы стол…
Я о тебе стихи пишу,
И я — весь мир с тобой обрел!..
ОТКАЗ[410]
Ты слух замкнул от слов моих,
Ты отвратился,
Мне сердце сокрушил, и с ним — мой стих:
И ужас в грудь вселился,
Гул хаоса.
И, как смычок, переломились
Все помыслы во мне:
Одни — к желаньям грубым устремились,
Другие — к шуму и войне,
На путь тревог.
Решил я дерзко: путь любой
Получше все же,
Чем день и ночь мне цепенеть с мольбой:
«Приди, приди, мой Боже!» —
Без ответа.
Зачем Ты праху дал язык —
Взывать в моленьях,
Притом, что Ты не слышишь этот крик??
Рыдал я, стоя на коленях, —
Без ответа.
Душа ослепла, струн лишась,
И в силах не был
Мой бедный дух — узреть явлений связь:
Он, сломленный, как стебель,
Стал безжизнен.
Настрой же сердце мне опять —
Благословеньем,
Чтобы мой ум и благодать
Слились, как прежде, стройным пеньем
Мой стих врачуя!..
ДОБРОДЕТЕЛЬ
О свежесть! Будто небеса
Влюбились в землю! День хорош,
Но плачет в сумерках роса:
Ведь ты умрешь…
О роза, как ты ни горда,
Как ты прохожих ни влечешь, —
Во прахе корень твой всегда,
И ты умрешь…
О ты — в цветенье роз — весна,
Ты — аромат медовых сот,
Но музыка моя грустна;
Ведь все умрет…
И только добрая душа
Цветет, не вянет круглый год:
Все тленно — лишь она свежа,
Она живет!..
ЖЕМЧУЖИНА[411]
Я путь наук познал: зачем станок
Печатный, как давильный пресс, тяжел,
И все, что из природы ум извлек,
И кружева, что сам он хитро сплел.
Секреты звезд не скрыты от меня,
Речь вещества под действием огня,
В морях открытья — прежде и теперь…
Все — ствол и ветви, сущность и судьба —
Отверста предо мной любая дверь!..
Но я люблю Тебя.
Я чести путь познал, каким идет
Изящный ум и благородный нрав,
И ведаю — кого победа ждет,
Как тяжелеет сердце, гордым став,
Как правит всяким действием оно
И взглядом, похотью оплетено,
Все боле помрачаясь день за днем,
И сколько дух переживет, терпя
Иль радуясь пред другом и врагом!..
Но я люблю Тебя.
Я неги путь познал: и сладкий звук
Напевов колыбельных мне знаком,
И лейтмотивы крови, пылких мук,
Что рождены любовью и умом
В теченье целых двадцати веков.
Мне ведом страсти постоянный зов:
Не камень я, я полон чувств живых,
Желанья вопиют во мне, скорбя,
Что воля властно усмиряет их!..
Но я люблю Тебя.
Я все познал, мне в мире все дано:
И вижу ясно — я ведь не слепец, —
И как сокровище оценено,
И те условья, что тобой, Творец,
Предъявлены на торжище любви…
Но Ты мне помощь вышнюю яви:
В сей лабиринт, где разум мой плотской
Блуждает, нить с небес, меня любя,
Мне ниспошли и новый путь открой,
Чтоб я обрел Тебя!..
ЧЕЛОВЕК[412]
Мой Боже, в некий час
Помыслил я: царь строит свой дворец,
Чтоб в нем жилище обрести.
Но можно ль краше храм найти,
Чем человек?.. Мир из конца в конец
Нам служит, покорясь.
Да, человек есть все:
И древо он, но боле плодовит,
И зверь, но в высшее проник:
И смысл, и слово только мы несем,
А если попугай и говорит,
То он — наш ученик.
Все соразмерно в нас,
Душа и плоть в гармонии слились,
Суть мира в нас отражена:
В нас породнились даль и близь,
Сознанье телу отдает приказ,
Как и волне — Луна.
Всех человек затмил
Величьем, получил на все права,
Звезда — добыча наших глаз!
Да, человек есть малый мир,
И потому и лечит нас трава,
Что братьев чует в нас!
Для нас — порывист ветр,
Недвижен прах, подвижен свод, из недр
Бьет ключ, для нас — покоен дол.
Лишь в нас — причина и конец,
Нам всюду приготовлен щедрый стол
И радостей ларец.
Нам звезды дарят сон,
А сдернет солнце, как завесу, тьму, —
И разум светом озарен;
Сродни все вещи нам,
Но если низшие близки телам,
То высшие — уму.
Все вещи — нам даны: