Вода, сойдясь в моря,[413] наш носит флот,
Став ливнем — злаку жизнь дает,
Ручьем виясь — питает нас…
Насколько ж все стихии благ полны,
В служенье нам слиясь!
Как много добрых слуг!
И потому виновны мы вдвойне,
Коль скорбно никнет под ногой
Трава, целящая недуг…
В нас целый мир вместился, а извне
Нам служит мир другой.
Столь чудно ты, мой Бог,
Дворец воздвиг! Так сам в нем обитай,
Чтоб он тебя прославить мог!
Нас горней мудростью питай,
И да найдешь в нас верных слуг ты сам,
Как мир твой служит нам!..
ЖИЗНЬ
Букет собрал я на восходе дня:
Он, память утра в запахе храня,
Как жизнь моя, сиял.
С цветами полдень вкрадчив был и тих,
И вдруг из рук моих похитил их —
И мой букет завял.
Упал из рук букет, но в сердце жив:
То времени глагол, не устрашив,
Уже предупредил
О смертном сроке, ждущем и меня,
Но возвещенье рокового дня
Смягчил и усладил.
Цветы, при жизни вы ласкали взор
Узором, свежестью, а с этих пор —
Целебный вы отвар.
И я согласен умереть скорей,
Как вы, насытясь ароматом дней, —
Пусть и не буду стар.
ИОРДАН (II)[414]
Когда впервые я воспел восторг
Небесный, стих искрился и блестел,
Ум необычные слова исторг,
Расцвел, и засверкал, и ввысь взлетел,
Метафорами я страстей поток
Так украшал, как будто сбыть хотел.
Ум сразу тысячью идей дышал;
В сомненье впав, я слушался его,
Все исправлял, все заново решал:
Казалось, это — вяло, то — мертво,
Я будто солнце в небе украшал
Изысканностью слога своего.
Как огонек, я между слов витал,
Их поверял — и ошибался все ж,
Но друг средь суеты мне прошептал:
«Как вымученно все, что ты поешь!»
«О если б высшей ты любви взыскал!»
«Пой лишь о ней: сокровище найдешь».[415]
ОТВЕТ
Насмешник-мир приснился мне,
И с ним его подручных рать:
Они пришли ко мне во сне,
Чтобы меня на смех поднять.
Сначала, глядя из цветка,
Шепнула Красота, дразня:
«Сэр, чья сорвет меня рука?»
Господь, ответь ей за меня!
Потом меня Богатство так
Спросило, золотом звеня:
«Припомни, что за звук, бедняк?»
Господь, ответь же за меня!
Пришла и Слава, чей наряд
Слепил глаза, был ярче дня,
Меня унизил гордый взгляд.
Господь, ответь ей за меня!
А Разум, сколько было сил
(Речь лаконичную ценя),
Нравоученья мне твердил…
Господь, ответь же за меня!
Когда наступит Страшный суд,
Ты, подводя итог судьбе,
Скажи им, Боже, — пусть поймут,
Что я принадлежу тебе!
ГРЕХОВНЫЙ КРУГ[416]
Моя, моя, о Господи, вина,
Что я в сей круг порочный завлечен,
Что мысль грехами воспламенена,
Сознанье — огнедышащий дракон,
И сей дракон вдувает, словно вихрь,
Той мысли жар — в горенье слов моих.
Той мысли жар — в горенье слов моих
Извергнув, как Сицилии вулкан,[417]
Огонь лишь разошелся, не затих,
В речах бушует грешный ураган,
Но страсть в слова вместиться не смогла,
И рвутся речи перейти в дела.
И рвутся речи перейти в дела,
Так строился безбожный Вавилон,[418]
Пока людей вражда не развела.
Порок не медлит: вновь я посрамлен.
И снова мысль грехом увлечена…
Моя, моя, о Господи, вина.
ПАЛОМНИЧЕСТВО
Упорный пилигрим, я шел и шел
К холму надежды.
Был путь мой долог и тяжел,
Я для него покинул прежде
Тщеславия скалу и миновал
Отчаянья провал.
На поле грез в цветенье я ступил,
Стал любоваться.
Но день меня заторопил,
И я не мог там оставаться,
И на горе забот мой вился след
Среди сует.
Потом блужданья привели меня
В страстей пустыню,
И в ней я был средь бела дня
Ограблен дочиста. Отныне
Всего один со мною «ангел» был,[419]
Что в полу друг зашил.[420]
И наконец я вижу: вот он — холм
Моей надежды!
Сердечной радостью влеком,
Вершины я достиг… Но где же
То, что искал я?!. Озеро одно
Лишь плещет, солоно…
Скорбям — ни края, ни конца досель,
Кругом — угрозы…
Я обезумел: «Ах, мой Царь! Ужель
Награда страннику — лишь слезы?..»
Но понял я, лишь ум ко мне вернулся, —
Я обманулся:
Мой дальше холм!.. Бежать я порываюсь
И слышу крик:
«Среди живущих оставаясь,
Никто в предел тот не проник!..»
А я: «Так дай же смерть мне обрести
На сем пути!»
ЯРМО[421]
Я громко стукнул кулаком:
Ну, все! Испил до дна!
Иль без конца мне суждено
Вздыхать? Нет, жизнь моя вольна,
Нет, вольным ветром я влеком!
Доколь терпеть мне этот гнет?
Иль весь мой урожай — колючки терна,
И кровь моя горит на нем?
Когда ж в душе моей созреет плод?
В ней пенилось вино,
Да высохло от скорби. Зрели зерна —
Пришлось их плачем поливать…
Иль жизнь свою провел я в лени,
И лавра нет меня короновать?
Или венки поблекли и увяли,
Цветы пропали?..
Нет, в сердце вновь созреет плод,
Лишь руки укрепи свои,
Верни в тоске истраченные дни,
Возрадуйся, разбей всех споров лед
О зле и благе, клетку разомкни,
Канат порви,
Что свит из недостойных помышлений, —
Ты был им долго оплетен,
Он для тебя был как закон,
Пока твое бездействовало зренье…
Прочь! Пробил час!
Уйду! Настало время!
Дерзай, о смертный, страх отбрось!
Тот, кто унизился до просьб,
Кто жил, поднять не смея глаз,
Пусть вечно носит бремя!
…Но, сам с собою спор ведя
Все беспощадней, злей и строже,
Я слышу вдруг: «Мое дитя!»
И я в ответ: «Мой Боже!..»
ШКИВ[422]
Создав Адама, Бог
Сосуд с благами взял и молвил: «Надо
Излить их все, и каждое — в свой срок,
Чтоб, на земле рассеянные клады
Найдя, Адам берег».
Мощь пролилась рекой,
Краса и мудрость, слава, наслажденье
Излились в очередности такой.
На дне же, как ценнейшее владенье, —
Господь сокрыл покой.
«Коль сей алмаз отдам
На украшенье твари, ей в угоду, —
И это благо благ найдет Адам
В природе, а не в Господе природы, —
Беда обоим нам.
Так спрячем эту суть,
Чтобы душа Адамова металась,
Ища покоя… Чтоб когда-нибудь,
Пусть не любовь познав, так хоть усталость,
Он пал бы мне на грудь!..»
ЦВЕТОК
О Боже, как свежи, чисты
Твои явленья! Так растут весной,
Средь поздних холодов, цветы —
Они предвестники поры иной…
Как в мае снег
Свой отжил век,
Так тают беды предо мной!
В осеннем сердце — как я мог
Мечту лелеять, что придет расцвет?
Уходит на зиму цветок
Под землю, где скрывается от бед,
От тяжких дней
Среди корней:
Для мира — мертв, землей — согрет…
Твоя десница, Боже сил,[423]
Низвергла в ад — и к небу вознесла,
Ты умертвил — и воскресил,
Ты хоронил, звоня в колокола:
О, твой глагол
Спасет от зол,
Когда душа ему вняла!
О, если б все простилось мне,
И я, не увядая, цвел в раю!
Опять я к небу по весне
Молитвы возношу и слезы лью,
Цветок в саду —
Я ливня жду,
Греховность ведая свою…
Я — возгордившийся росток —
С надменностью взирал на небосклон,
Но, божьим гневом сбитый с ног,