Сашок оторопело молчал, не зная, что сказать.
Тогда Гарри решил взять инициативу в свои руки.
— Вот моя теория, — сказал он. — Я думаю, их, гангстеров этих ваших, сгубила жадность.
— И алкоголь, — вставил Сашок.
— Ну да, и алкоголь, наверно, тоже. Они же все так здорово придумали, разработали, сразу видно, что ваш школьный товарищ в курсе технологий. Но то ли он не доучился, то ли мало практиковался, то ли еще что — не знаю. В общем, талантливо, но отдает дилетантизмом. Если бы у него было бы побольше выдержки, он смог бы заполучить здесь плацдарм, с которого можно было бы много чего проворачивать. И структура у него была бы и для отмывания денег, и для захвата компаний, и для много чего еще. Отец Анны-Марии, кстати, очень уважаемый в Сити человек, имя его дочери само по себе открыло бы много замков и дверей. Но им в последний момент не хватило, видимо, выдержки и терпения. И потом сыграли свою роль нетерпение и жадность. Жадность их сгубила.
— И пьянство, — сказал Сашок.
— И пьянство, наверно, тоже. Как бы то ни было, очевидно, что они были уже почти у цели, когда появился этот стальной магнат. Он, думаю, пошел к своим старым коллегам по КГБ, а ныне продвинутым бизнесменам, и спросил: нет ли у вас, ребятки, кого-нибудь, кто бы мне помог решить вопрос в Лондоне? Ему ответили, скоро будут. Разрабатываем там одну смешанную англо-русскую пару, посмотрим, то ли их завербуем, то ли заменим на своих агентов-нелегалов. Парню мы совсем уже голову заморочили, агентшу ему подсунули классную, хорошо подготовленную. Он уже у нас тепленький, уже на крючке, скоро можно будет начинать всерьез работать. Но олигарх сказал: скоро мне не надо, мне надо прямо сейчас, завтра. Вернее, вчера. Я, если что, заплачу вдвое, втрое, впятеро. Ну, и они сорвались с ручки. Решили рискнуть, сократить все сроки. И все посыпалось.
— Да разве у профессионалов так бывает? — спросил Сашок.
— Все на свете бывает! Знаете ли вы, что один легендарный неуловимый грабитель банков однажды оставил на месте преступления свой бумажник со всеми документами и так сел на 30 лет? Или что знаменитый советский разведчик-нелегал, мастер конспирации, погорел на том, что забыл микропленку в кармане пиджака, который сдал в чистку!
— Наверно, перебрал крепко.
— Возможно, и это тоже. Но вообще — и Гомер иногда дремлет.
— У нас говорят: и на старуху бывает проруха.
— Ваш язык выразительнее. Но вообще сейчас не прежние времена, сейчас и у вас, и у нас на одного истинного профессионала — два бывших полицейских (или милиционера) и запойный бандит. Вот и приходится пенсионеров привлекать.
— А как насчет «сэра»? Того джентльмена, что меня на лимузине возил и виски поил? Он тоже пенсионер?
— Именно! Это мой старый знакомый! Где мы с ним в жизни только не сталкивались — и вместе трудились, и друг против друга работали. Теперь вот тоже на пенсии подрабатывает. Только нашел с кем связаться — с Дынкиным и узбеками!
— Но вот этого я совсем не понимаю! При чем тут узбеки?
— Э-э! Мой старый товарищ жестоко ошибся. Его провели. Подбросили ему «ред херринг».
— А, копченая селедка! По-русски это значит пустить по ложному следу, — сказал Сашок.
— Именно! Убедили старого дурака, что за акциями «Эспайр» охотится один олигарх узбекского происхождения. И вы, мистер Тутов, якобы его близкий институтский приятель. И якобы кто-то видел вас на даче олигарха в Ташкенте, одетым в халат. И готов был вас опознать. Всё обман, разумеется, денег просто кое-кто пытался заработать. Все это ваш друг Дынкин устроил. Он подрабатывал двойником, всем голову морочил. Эх, жадность человеческая! И Джеймс, этот знакомый мой, тоже туда же, опозорился на старости лет! Говорю же вам: пенсии у нас тут очень маленькие, вот люди и занимаются черт-те чем!
— Невероятно! Он кажется таким аристократом натуральным, просто патриций…
— Во-во, он этим всю жизнь и торгует… А тем, кто не наделен от природы такими внешними данными, кто в частную школу не ходил, тем всю жизнь приходится вертеться-крутиться и напрягать мозг до перегрева… Но итог все равно один и тот же — неприличная пенсия!
Гарри пригорюнился и на несколько минут замолчал. Но потом снова оживился и спросил:
— Вы, кстати, Александр, позаботились, надеюсь, о своей пенсии? А то на государственный минимум, ей-богу, совсем не проживешь.
— Да я как-то… сначала надо дом наконец купить, а потом уже…
— Нет-нет, это неправильно, поверьте мне! Я, кстати, могу предложить вам неплохие варианты — «Лигал энд Дженерал», «Пруденшиал», «Норвич Юнион» и другие.
— Ах, вы еще и продажей пенсионных планов подрабатываете!
— А что же делать? Но ради вас я возьму совершенно минимальную комиссию, клянусь! Кстати, некоторые из этих компаний делают и отличное страхование дома от пожара, ограбления и так далее.
— Погодите, погодите-ка, Гарри! Прошу вас, наденьте снова свою сыщицкую шляпу. Давайте вернемся к планам злоумышленников поглотить от имени моей жены сталелитейную компанию. Объясните: неужели они могли рассчитывать, что кто-нибудь в здравом уме и ясной памяти мог бы на самом деле принять эту… Собакину… за англичанку?
— Ну, она сама бы на правление не пошла, надо думать, наняла бы местного адвоката… Или посредника — мистера Сингха, например… И тот бы прекрасно от ее имени проголосовал бы на собрании акционеров. Ну, и есть множество других вариантов.
Сашок молчал довольно долго. Потом сказал:
— Мне почему-то хочется верить, что Настя, ну или кто она там, все-таки решила меня пожалеть и не позволила этой банде меня прикончить.
Гарри посмотрел на Сашка то ли подозрительно, то ли с жалостью и сказал:
— А я предпочитаю ваши алкогольные версии. Например, что Беник, он же Григорьев, напился до зеленых чертей и подрался на улице с «Ярдиз».
— Это ямайские гангстеры, что ли?
— Вот именно. И теперь Григорьев еле живой, сильно порезанный, весь в бинтах и бандажах, срочно эвакуируется на родину. Правдоподобно?
— Вполне. Но… скучно как-то.
Теперь задумался уже Сашок. А Гарри сочувственно засопел рядом.
Наконец Сашок глубоко вздохнул и произнес что-то совсем уже ни с чем не сообразное.
— А вдруг, — сказал он, — действительно существуют параллельные миры и там живут какие-то чуть-чуть другие Анна-Мария, Настя. Ну, и я тоже.
Гарри чуть-чуть испугался. Пытливо смотрел на Сашка, словно пытаясь понять, не сбрендил ли он слегка от пережитого напряжения.
— Александр, — сказал он, — прошу вас, не впадайте в мистику! А то я начну читать вам мораль о том, что прежде чем отличать свой мир от чужого, надо научиться не путать свой портфель, жену, себя… и так далее… И вообще, давайте выпьем по стаканчику, и по домам.
— Что мне там делать, дома-то, — мрачно отвечал Сашок.
— О нет, Александр, вы не правы. Дома у вас на этот раз точно есть дела. По моим сведениям, Анна-Мария тоже вернется сегодня домой.
— Да вы что! — воскликнул Сашок. — И вы все это время молчали!
— Ну, я, знаете ли, в общем-то, не имел права… — сконфузился Гарри.
— Я понял! — разгорячился Сашок. — Вы ее все это время прятали!
— Но не от вас, Александр, не от вас! Ей же угрожала реальная опасность…
— Нет, все равно, как вы могли, а еще претендуете на роль моралиста! Это очень некрасиво с вашей стороны — и с вашей лично, и бюро этого вашего, как там бишь его — особенно замечательных преступлений! Я себе места не находил, а уж о родителях ее и говорить нечего. Вы им просто жизнь сократили!
— Или спасли…
После этого обмена колкостями Сашок и Гарри надулись друг на друга. Но тут за окнами вагона появились платформы «Ландон Бриджа», Сашок, недолго думая, схватил свой портфель в охапку и бросился к выходу.
— Постойте, еще секунду! — вскричал ему вслед Гарри. — Я еще не успел вам сообщить нечто важное…
— Ну, что там еще такое?
— Последнее, что я не успел вам сказать: паспорта и у Беника, и у госпожи Цыбакиной поддельные. Но качество — невероятное! Просто произведение искусства, любо-дорого посмотреть!
— Ну, что с того?
— Ну так… знаете ли… Скорее всего, значит, никакие они не Григорьев и не Цыбакина…
— Ага, значит, Гаврилов продолжает мне врать — не разоружился перед партией… Ну да наплевать, какое мне дело: Григорьев-не-Григорьев, Цыбакина-не Собакина, Настя или Аля… Все равно я их никогда больше не увижу…
— Вот от этого я на вашем месте не зарекался бы — все может быть! Мало того, предчувствие у меня такое… что вы с ними еще встретитесь…
— Чепуха! Прощайте, Гарри, мне пора домой.
И с этими словами Сашок выскочил на перрон. Напротив, на противоположной платформе, сияли белые бока новых французских вагонов отправлявшегося в обратную сторону поезда. Сашок рванул, как настоящий спринтер, и в последний момент успел-таки вскочить в закрывающиеся двери. А вот ринувшийся за ним следом Гарри не успел. И теперь он стоял по другую сторону стекла и что-то пытался сказать.
Сашку вдруг стало весело.
— Ну чего, чего орешь, сыщик мой внештатный, — говорил Сашок, уверенный, что Гарри его не слышит. — Опомнись: разве англичане так себя ведут? Совсем обрусел, понимашь…
Но тут вдруг двери на секунду снова открылись, Гарри просунул в вагон голову и сказал громким шепотом:
— Один, один только совет! Поверьте пожилому человеку! Кайтесь в чем угодно, но только не надо, не надо Анне-Марии про эту… госпожу Цыбакину рассказывать… Умные мужчины не рассказывают.
Наконец двери окончательно закрылись, и поезд тронулся, увозя глубоко задумавшегося Сашка на восток. А какой-то совсем не веселый Гарри остался на платформе совсем один.
Эпилог «Где я? Кто я? Что делаю в чужой стране?»
Сашок думал, что навсегда обречен регулярно просыпаться с этой пугающей мыслью. От которой с утра бросает в дрожь и перехватывает дыхание. Но вот какая штука: с некоторых пор это стало случаться с ним все реже и реже.