хочешь, – внезапно его голос стал холодным и даже враждебным.
– Я хочу этого. Ты мне безумно нравишься. Ты… необыкновенный мужчина. Хотя временами бываешь ужас каким противным деспотом, – Марианна так застеснялась, что уткнулась лицом в его шею. Он поцеловал ее в макушку.
– Мы очень разные, – упрямо продолжила она в его плечо. – Я не представляю, как мы сможем строить отношения.
– Все люди разные. Даже если они думают, что похожи и нашли свое второе «я». В таких случаях разочарование куда сильнее. Мы с тобой оба взрослые. У нас есть дар речи. Мы можем все обсудить. Любое недопонимание, любую обиду. Мы определим наши личные границы и установим правила. Мы будем уважать друг друга.
Марианна почувствовала легкий укол досады.
Он все говорил верно. Все его слова и предложения были умными. Но все же после первого поцелуя хочется услышать от мужчины немного другое… А он – границы! А он – правила! Уважать друг друга! Только уважать? А как же… остальное?
– Давай договоримся всегда говорить друг другу правду, хорошо? – продолжал он как ни в чем не бывало. – Вот правило номер один. Ничего не скрывать. Это важно для меня.
– Ладно, – сумрачно отозвалась Марианна, чувствуя себя капризной девчонкой. – Сколько всего правил будет? Ты их оформишь в виде списка и повесишь на стенку?
Петр усмехнулся.
– Там посмотрим. Ну, раз договорились, вот тебе первая правда: все эти недели я только и думал, как бы поцеловать тебя. И сделать с тобой много чего другого...
У нее сладко замерло сердце, по животу пробежал щекочущий холодок.
Он наклонился ближе, обхватил ее затылок и прошептал ей на ухо:
– Вот тебе вторая правда: ты стала очень важной частью моей жизни. Я пока тоже не знаю, что мне с этим делать. Но буду стараться не разочаровать тебя. Пожалуйста, Марианна, давай попробуем быть вместе. Мы многое можем дать друг другу. И давай иногда забывать о строгих принципах, моя прекрасная учительница...
Марианна закрыла глаза. Она старалась осмыслить то, что услышала от Петра.
Он признался мне в любви, думала она ошеломленно. Да-да, именно так. Он сказал, что настроен на серьезные долгие отношения. А это значит… он хочет на мне жениться?! Или как иначе это понимать?!
Внезапно она испугалась. Петр показал себя решительным мужчиной. Он от своего так просто не отступится. А готова ли она к такому?
Но обдумать эту мысль как следует не получилось. Петр обхватил ее лицо ладонями и поцеловал: на этот раз медленно и нежно. Сердце сразу глухо забилось, а в животе стало очень горячо и захотелось большего.
Она откликалась на его прикосновения по особому. С ней никогда не было ничего подобного. Она сходила с ума от его голоса, взгляда, тепла его кожи. Внутри все обмирало от осознания того, что теперь он принадлежит ей. Безумие, как есть безумие!
В коридоре зазвучали торопливые шаги и послышался голос Даши.
– Марианна! Марианна Георгиевна! – завопило несносное дитя, одновременно стуча в дверь. – Можно к вам? Вы телефон оставили в прихожей на тумбочке, а он у вас звонил! Я вам принесла! Вдруг что-то важное!
Петр отпустил Марианну. Та торопливо пригладила волосы, поправила блузку и сказала не своим голосом:
– Сейчас выйду!
Петр поймал ее за подбородок и поцеловал еще раз.
Марианна вырвалась и открыла дверь. Даша встретила ее светлым взглядом.
– Вот, – протянула она телефон. – Вы уже закончили? Как прошел урок?
– Да, закончили, – неестественно бодрым голосом ответил Петр. – Отлично позанимались.
Марианна посмотрела на экран. Опять незнакомый номер! Поколебавшись, она нажала кнопку ответного вызова. Но механический голос сообщил, что телефон абонента недоступен.
– Там чай накрыли, тетя Валя вас зовет, – сказала Даша. – Марианна Георгиевна, а что у вас с лицом? Щека красная, на шее пятна, и губы… у вас аллергия?
Марианна невольно приложила ладонь к щеке. К вечеру у Петра появилась щетина, видимо, на ее коже остался след… Она глянула не Петра; тот невозмутимо поправлял галстук.
Они спустились в малую столовую, где Валентина грустила в одиночестве перед чайником. Стоило ей увидеть племянника и его учительницу, как ей все стало ясно. Она с упреком посмотрела на Петра. Тот легко усмехнулся в ответ. Валентина повернулась к Марианне.
– Вот, значит, как, – сказала она сухо. – Ну, ваше дело, конечно. Мое дело предупредить.
Марианна пожала плечами. Ей было неловко.
– Валентина, мы сами разберемся, – сказал Петр вполголоса. – Не стоит тебе вмешиваться.
– Ага, разберетесь вы, как же, – ответила та ядовито и щедро плеснула себе в чай коньячку.
– Вы о чем? – удивилась Даша. Она посмотрела на Марианну внимательнее и вдруг смутилась. У нее покраснели щеки, уши, и даже подбородок. Она уткнулась в чашку и тоненько хихикнула.
Ну да, девочка-то уже не маленькая, потрясенно осознала Марианна. А у меня, наверное, сейчас такой растерянный и блаженный вид, что любой догадается, чем мы сейчас занимались.
– Садитесь, Марианна Георгиевна, – любезно пригласил Петр и отодвинул для нее стул подле себя.
Олечка выставила на стол тарелки с печеньем.
И эта тоже знает, вдруг поняла Марианна, когда та бросила на нее взгляд, полный негодования. У Марианны пылало лицо. Она сидела, как статуя, и боялась пошевелиться. Отмерла только когда появился Артур. Вот кто ничего не заподозрил! Или ему было все равно. Потому что он был весел, болтлив и хвастлив, как и всегда.
На середине его рассказа про ночные гонки по столичным улицам, Петр прервал его и обратился к дочери:
– Если не ошибаюсь, у тебя завтра занятия в языковом клубе, так? Верно, Марианна Георгиевна?
– Ой, точно! – спохватилась Даша без особого энтузиазма.
– Кажется, вы сказали, что больше не отпустите нас на занятия… после того инцидента, – негромко напомнила Марианна.
– Одних не отпущу. Я с вами поеду. Отвезу и заберу обратно. Все будет под моим надзором.
– Пап, я уже что-то не хочу в клуб, – Даша глянула на дядю. – Можно, я не поеду? Артур обещал показать разные трюки…
Петр грозно нахмурился и выразительно постучал костяшками по столу.
– Вернешься и покажу, – вмешался Артур. – Английский – это важно! Нельзя пропускать занятия. Вот я, например, знаю, три иностранных языка. Английский в совершенстве, французский, а еще...
Он продолжил хвастаться – теперь уже лингвистическими достижениями.
А Марианна напряженно думала.
«Все будет под моим надзором». Петр собрался контролировать каждый ее шаг? Какой вообще теперь будет ее жизнь? Как они будут выстраивать эти самые отношения? Что он имел в виду? Вот такой тотальный надзор?
Но Петр развеял ее сомнения. Когда скучное чаепитие закончилось и все решили разойтись по комнатам, он поймал ее за локоть в коридоре и тихо сказал:
– Пока Даша будет на занятии, мы с тобой пойдем на первое свидание. Я тебя приглашаю.
– А куда пойдем? – обрадовалась Марианна.
– Посидим в кафе без посторонних глаз. Я знаю парочку хороших поблизости. Согласна?
– Да, – прошептала она в ответ.
Петр оглянулся – не видит ли Даша? – и поцеловал ее так, что у Марианны занялось дыхание. Удивительно, как потрясающе целуются педантичные мужчины. Основательность во всем – важное качество. Нужно время, чтобы привыкнуть к этому открытию.
30
Марианна вошла в свою комнату и остановилась перед зеркалом.
Неудивительно, что домочадцы Аракчеева заподозрили неладное. В ее облике появилось что-то новое и интригующее. Щеки и губы потемнели, глаза горят. То ли девушка под хмельком, то ли в лихорадке, то ли влюблена по уши.
Она приняла душ, надела лучшую пижаму с кружевами – вдруг Петр заглянет, когда все уснут? Потом взяла книгу и рассеянно листала ее до часу ночи, когда поняла – нет, Петр не придет. Он был серьезен, когда заявил, что не хочет торопить ее… настоящий рыцарь сдержал слово. Жаль.
Она вздохнула и потушила свет. И тут же подкрались полуночные мысли. Не самые радостные. Страхи и сомнения всегда нападают в темный час, как гиены.
Такого ведь просто не бывает, верно? Чтобы красивый, богатый и успешный мужчина увлекся простой училкой. Да еще такой… не такой.
Почему он хочет быть с ней? Уж точно не потому, что она начитанная, добрая и изобретательная. Где это видано, чтобы в девушек влюблялись за начитанность и доброту? Современным мужчинам этого мало. Да и несовременных привлекало другое, что бы они ни заливали потомкам в поэмах и дневниках...
Вдруг она скоро надоест Петру? Станет его раздражать? На его орбите есть другие женщины. Близкие ему по возрасту, утонченные, искушенные. С уважаемой и известной родней. А у нее даже отца нет. И мать ей как чужая...
Мысли у Марианны потекли в другом направлении.
Кстати, что за непонятные телефонные звонки? А вдруг это… ее отец? Узнал о своей дочери спустя многие годы и решил ее разыскать. Кто он? Откуда приехал? Может, он наследный принц? Вождь племени? Знаменитый спортсмен? Или известный рэп-музыкант?
Она представила, как знакомит Аракчеева со статным чернокожим красавцем, и со своей сдержанной матерью, и как приглашает сюда, в Лопухово, подругу Виолу, и они вместе смеются над кислой физиономией Валентины, и над негодующей Олечкой… Петр и Виола наверняка будут саркастически поддевать друг друга. Заочно они уже знакомы.
А вот бабушка… бабушке понравится этот особняк. Но она об этом ни за что не скажет. Она сделает выговор Аракчееву. Уж найдет за что. В два счета объяснит, что он недостоин ее внучки и вообще «из грязи в князи».
Нет, знакомить Петра с родней ни в коем случае нельзя. Нет-нет!
Вот еще проблема: непонятно, как приняла Даша новость о том, что отец и ее учительница… того… ну… вместе. Надо как-то обсудить с ней деликатно...
Марианна перевернулась на другой бок и сердито взбила подушку.
Вместе! Как долго они смогут быть вместе? Невозможно представить, как сложится у нее с Петром...