В пещеру влетела чайка, немного посидела на этом предмете, а затем принялась клевать мясо мертвых крабов.
Когда погода прояснилась, в бухте появилась громоздкая моторная лодка. Мотор был прикреплен к корме слишком высоко, при движении он порой даже не касался воды, из-за чего лодка двигалась рывками. Лодка обогнула Тинтаджелский мыс и направилась к небольшому пляжу, через который можно было подойти к пещере. Лодкой управляла девушка. Она была одета в костюм из желтого непромокаемого материала, такого же цвета шляпу с широкими полями и брюки из белого синтетического материала, заправленные в красные резиновые сапоги. Из-под полей шляпы ее лица не было видно. Она крепко держала в правой руке руль, направляя лодку к берегу. Мотор кашлял, скрипел, фыркал. Наконец лодка заскрежетала по песку и мотор заглох. Девушка вылезла из лодки и с трудом выволокла ее на берег. Она принюхалась, затем сняла висевшие у нее на боку большой фонарик голубого цвета, старомодный противогаз и моток белой нейлоновой веревки. Она принюхалась снова, чтобы еще раз в чем-то удостовериться, запах, казалось, ее вполне устраивал. Девушка повесила через плечо моток веревки и устало потащилась в сторону пещеры. Она постояла немного у входа, зажгла фонарик и нерешительно вошла. Свет от фонарика отражался от ее светлой одежды. Под ногами затрещали раздавленные останки мертвых крабов; фонарик осветил мрачные стены и лакомившихся мертвечиной чаек. Издавая пронзительные крики и нервно махая крыльями, они, пролетев над ее головой, вылетели из пещеры. Она не сразу заметила грязный предмет, выброшенный морем. От него пахло не то морем, не то мочой. Девушка положила фонарик в карман, сняла шляпу, надела противогаз, немного ослабила завязки и снова надела шляпу. В противогазе ее дыхание стало громким и свистящим. Закрепив моток веревки на плече, она снова вытащила фонарик и осмотрела предмет. Он был черно-зеленого цвета и снова принял ту же цилиндрическую форму. В его поверхность глубоко врезались маленькие серые камешки, желтые песчинки, несколько морских звезд, морские коньки и креветки, изрядное количество мидий и моллюсков, какие-то обломки, напоминающие по форме кораллы. Трудно было определить, что представляли собой места черного и зеленого цветов, возможно, что-то органическое, а может, этот предмет был просто куском земли, которая уже начала затвердевать. Казалось, что этот ком катался по дну океана и на него налипли всевозможные органические вещества, которые на поверхности моря практически не встречаются.
Девушка наклонилась и поставила фонарь между двумя большими камнями, так, чтобы свет от него падал на выступ. Затем подошла к стене, умело и быстро вскарабкалась на выступ и встала рядом с предметом, широко расставив ноги, чтобы сохранить равновесие. Затем она надела резиновые перчатки. Придерживаясь левой рукой за гранитную стену, она наклонилась и ощупала предмет правой рукой. Наконец она нашла то, что искала, и с хлюпающим звуком вытащила что-то из клубка водорослей.
Это был прозрачный полиэтиленовый пакет, с которого стекали зеленые водоросли. Она постаралась как можно чище вытереть пакет о свою ногу, затем поднесла его к свету, чтобы прочитать то, что там было написано. Внутри пакета был всего лишь один листок белой бумаги, на котором черными чернилами были нарисованы непонятные палочки и закорючки[2].
Похоже, это было как раз то, что она искала. Она засунула пакет во внутренний карман, сняла моток веревки с плеча, тщательно обвязала ею скользкий предмет. С огромным трудом ей удалось, прижавшись спиной к стене, пододвинуть предмет к краю выступа. Закрепив оставшийся конец веревки на правой руке, она опустила предмет на веревке на дно пещеры. Отвязала веревку от руки и бросила ее вниз, а затем уже спустилась сама. Девушка немного передохнула, забрала стоявший между камнями фонарик, выключила его и убрала. Теперь в пещеру падал только слабый свет от входа. Она подняла веревку, перебросила концы через оба плеча и намотала на обе руки. С огромным напряжением она поволокла предмет за собой через весь пляж к лодке, давя им все, что попадалось на пути. Тяжело дыша в противогазе, она из последних сил забросила предмет в лодку и, навалившись всем телом на лодку сзади, стала толкать ее. Лодка медленно соскользнула в море. Стоя по колено в воде, она разворачивала лодку до тех пор, пока та не повернула носом в море, затем осторожно влезла в нее и вновь заняла свое место у руля, опустила гребной винт в воду и дернула за шнур.
После нескольких неудачных попыток мотор завелся и винт закрутился. Лодка двинулась на глубину, в ту сторону, откуда приплыла. Она по-прежнему двигалась рывками, поэтому девушка в широкополой шляпе, противогазе и костюме из непромокаемого материала при движении высоко подскакивала на своем месте. Наконец она исчезла из виду, повернув за Тинтаджелский мыс, и направилась в открытое море.
Как будто получив приказ смыть следы всего того, что произошло в бухте, небо разразилось дождем.
Майор Най
— В другом веке к этому будет совсем иное отношение. Непонятно, что он имел в виду, говоря это и окидывая взглядом лабораторию; он посмотрел на маленькое окно, затем на скамейки, сделанные из пластика, на ящик с пробирками, бутыли с образцами и аквариум, который занимал целую стену.
— Вы так думаете, генерал? — Голос молодого биолога, японца, звучал скептически. Он поднес бутылку с морской водой к круглому окну, из которого открывался вид на Атлантический океан.
— Н-да… — майор Най засунул руку в карман довольно поношенной спортивной куртки и вытащил сломанный деревянный спичечный коробок. Он держал его кончиками пальцев обеих рук, как будто боялся, что коробок рассыплется окончательно. В нем не было спичек. Этикетка когда-то была сине-бело-коричневой, на ней были изображены трое темнокожих мужчин в голубых набедренных повязках и красных кепках, они сталкивали китайскую лодку в море. Правый край этикетки был немного оторван, но фирменный знак можно было разобрать: он изображал бриллиант, на котором было написано «Уимкоу». В левом верхнем углу коробка была надпись «Рыбак». В центре внизу — «Безопасные спички. Сделано в Индии». На обратной стороне коробка было написано: «Спички изготовлены в Индии Бомбейской компанией. Вместимость — 45 штук».
На вид майору Наю около семидесяти. Он был немного выше среднего роста, с седыми щетинистыми усами и умными глазами выцветшего голубого цвета. Вены на руках и запястьях сильно вздуты и такого же фиолетового цвета, как и чернильные пятна на пальцах. К нагрудному карману была приколота эмблема его полка, такая же выцветшая и потертая, как и куртка. Он осторожно положил коробок обратно в карман. Откашлялся и подошел к железному столу зеленого цвета, поставленному специально для него в дальнем углу комнаты. Стол был пуст. Он открыл ящик и достал пустую консервную банку. Затем скрутил себе сигарету.
— Я согласился сделать это только потому, что моя дочь очень попросила меня. — Он, казалось, пытался объяснить свое замешательство и как бы извинялся за него. Не так давно он любил Индию и был верен своей присяге на верность империи. Теперь для любви у него остались только дети, а верности требовала от него жена. Это было все, что осталось у него после возвращения из Индии.
Закуривая сигарету, он держал руку так, как будто загораживался от несуществующего ветра. Он глубоко затянулся и, сам того не замечая, стал напевать какую-то мелодию, так он обычно реагировал на такие маленькие радости, как курение.
Из окна маленькой квадратной комнаты майор Най видел горы и серое ревущее море. Море было для него загадкой. Корнуэлл чужд ему, он наводил на него тоску. Майор не понимал кельтов. Почему им так нравилось зарываться в землю, ведь в этом не было никакой необходимости. Иначе для чего они понастроили пещеры? Он также заметил, что им ничего не стоило перейти от разрушения к бродяжничеству. Правой рукой он пригладил свои редеющие седые волосы, затем рука спустилась к седым бровям и разгладила их, наконец дело дошло и до седых усов. Обеими руками он потуже затянул узел форменного галстука и поправил воротничок рубашки, которая когда-то была белой в красно-голубую полоску, а сейчас выгорела до такой степени, что полоски были едва различимы. Из левого рукава высовывался носовой платок цвета хаки. Сигарета торчала в углу рта, но он практически не обращал на нее внимания.
В комнату вошел один из сотрудников лаборатории с длинными черными волосами до плеч. Он наклонился, поднял ящик с пробирками, угрюмо кивнул японцу и англичанину и вышел. Майор Най встал и подошел к стоявшей у окна каталке, на которой неподвижно лежал привязанный к ней убийца. На запястьях и лодыжках у него были металлические защелки.
— Как чувствуешь себя, старина? — Голос его звучал хрипло, в нем чувствовалось замешательство. Он откашлялся, видимо, ему хотелось, чтобы голос звучал более непринужденно.
Джерри Корнелиус зарычал. Из горла вырвался пронзительный крик, он забился на каталке, на него жалко было смотреть.
— И-и-и-и-и-и! И-и-и-и-и-и!
Майор Най нахмурился.
— Чертовски жаль его. Бедный парень. — Он посмотрел на японца, который, услышав крик, подошел и встал рядом с ним. — Он здесь давно?
Биолог пожал плечами и почесал правой рукой за левым ухом.
— Около года. Повредился рассудком. Что касается физического состояния, оно в полном порядке. Здоров как бык.
Майор Най подергал себя за огромный в красных прожилках нос, а потом потер его кончиком безымянного пальца.
— Бедняга. Он ведь еще молодой, да?
— Трудно сказать. У него странная физиология, без соответствующих приборов невозможно определить его возраст. Если бы нас предупредили заранее, что его привезут, тогда можно было бы попросить прислать нам из Лондона кое-какие приборы. Он свалился на нас, как снег на голову. Его подбросили, как подбрасывают младенцев, просто оставили его у порога.