Первым важным, пусть и неохотным решением Генриха VII стало оказание помощи Бретани по Редонскому договору (14 февраля 1489 года), когда Карл VIII Французский открыто угрожал аннексировать герцогство. На материк отправились 6000 английских солдат под командованием лорда Добене. Однако сами бретонцы были разобщены, а их габсбургские и испанские союзники отличались ненадежностью. Когда перед лицом поражения Анна Бретонская вышла замуж за Карла VIII (6 декабря 1491 года), объединение Франции, начатое Жанной д’Арк и Карлом VII, практически завершилось. Генрих VII поэтому продемонстрировал силу: он заявил свои притязания на французскую корону, хотя изначально намеревался лишь повторить выгодный в финансовом отношении договор, заключенный Эдуардом IV в Пиккиньи (18 августа 1475 года). И Генрих преуспел. Осенью 1492 года он вошел в Булонь во главе армии из 26 000 человек, но подписал мирный договор в Этапле всего через 33 дня после начала кампании. Карл VIII обязался прекратить поддержку Перкина Уорбека и других йоркистских претендентов, выплатить долги по предыдущему договору Эдуарда IV и компенсировать затраты на кампанию Генриха в Бретань (£124 000) взносами дважды в год по £25 000.
На деле Карл VIII страстно желал начать свою итальянскую авантюру. Его победы подталкивали европейские страны к созданию оборонительных союзов. Таким образом, был утвержден договор, заключенный в Медине-дель-Кампо, Англия присоединилась к Священной Лиге, а в Эйтоне подписали перемирие с Яковом IV Стюартом. Хотя Яков не отказался от «Старого Союза» с Францией, в августе 1503 года он женился на дочери Генриха VII Маргарите. Magnus Intercursus тем временем закрыл Нидерланды для йоркистов (24 февраля 1496 года). Этот договор стал кульминационным событием продолжительной торговой войны. Терпение Генриха в отношении помощи Максимилиана Перкину Уорбеку лопнуло в конце 1493 года, по этой причине английскую торговлю с Антверпеном и Нидерландами переключили на Кале. В мае 1494 года Максимилиан и Филипп ввели ответное эмбарго. Соответственно, договор сочетал политические и коммерческие статьи: торговля восстанавливается в прежних объемах на условии, что оба государства обязуются не укрывать бунтовщиков другой стороны, при этом Максимилиан и Филипп обещали, что герцогиня Маргарита лишится своих вдовьих земель, если нарушит договор. Несмотря на то что возникли новые разногласия, когда Филипп попытался ввести дополнительную ввозную пошлину на ткань, в мае 1499 года Magnus Intercursus был подтвержден вторым договором.
В том же месяце Екатерина Арагонская по доверенности сочеталась браком с принцем Артуром. В октябре 1501 года она наконец прибыла в Англию, и 14 ноября состоялось свадебное торжество. Однако Артур скончался в Ладлоу 2 апреля 1502 года. Десять месяцев спустя Елизавета Йоркская умерла в родах – новорожденная тоже не выжила. Хотя Испания в качестве тактического шага пыталась затребовать обратно приданое Екатерины, не понадобилось много времени, чтобы приступить к переговорам о ее браке с принцем Генрихом. Затем другие смерти усложнили картину настолько, что, несмотря на получение от папы необходимого разрешения к марту 1505 года, брачный договор при жизни Генриха VII так и не заключили.
Изабелла Кастильская скончалась в ноябре 1504 года. Хотя объединение двух испанских королевств было достигнуто посредством брачного союза Фердинанда Арагонского с Изабеллой, после ее смерти Испания, казалось, снова начала распадаться. Фердинанд и эрцгерцог Филипп стали соперниками за регентство в Кастилии (притязания Филиппа строились на праве его жены Хуаны, дочери Фердинанда и Изабеллы). Это означало, что два союзника, от которых Генрих VII зависел в защите от Франции, превратились в противников. Он отреагировал англо-бургундским сближением: в 1505 году Генрих «дал взаймы» Филиппу £138 000, чтобы поддержать его попытку получить Кастилию – к 1509 году ему было предоставлено в целом £342 000[132]. В ответ Фердинанд развернулся в сторону Франции и заключил договор в Блуа (октябрь 1505 года): в марте следующего года он женился на племяннице Людовика XII. Людовик и Фердинанд, таким образом, объединились против Филиппа, Максимилиана и Генриха VII. Кастилия была призом, а Нидерланды – искушением. Так, когда в январе 1506 года по пути в Кастилию Филиппа и Хуану прибило к берегу недалеко от Уэйтмута, Генрих VII развлекал их три месяца! Появившийся в результате Виндзорский договор (9 февраля) был ответом Генриха на договор в Блуа. Во-первых, он признал Филиппа королем Кастилии и взял на себя обязательство помогать ему (по возможности), если кто-либо вторгнется в его настоящие или будущие владения. Во-вторых, две стороны обещали друг другу взаимную оборону и отказались поддерживать бунтовщиков другой стороны. Затем, вторым договором Филипп и Хуана взялись организовать брак Генриха с сестрой Филиппа Маргаритой Савойской, фактической правительницы Нидерландов. И наконец, Филипп санкционировал торговые переговоры, которые завершились заключением Malus Intercursus (30 апреля 1506 года), фламандцы дали документу такое название, поскольку он явно благоприятствовал Англии. Однако этот договор так никогда и не вступил в силу.
Филипп умер в сентябре 1506 года, и его смерть лишила Генриха достигнутых договоренностей. Нидерланды перешли к шестилетнему сыну Филиппа Карлу, а Фердинанд восстановил себя в роли регента Кастилии, приговорив Хуану к вечному заточению на основании помешательства. Хотя Генрих всерьез обдумывал англо-бургундско-испанский альянс, предлагая жениться на Хуане и снова поднимая вопрос о бракосочетании Екатерины Арагонской, в итоге он поступил осторожно, удовлетворившись тройственным союзом между Англией, Нидерландами и Францией. Брак, таким образом, планировался между юным эрцгерцогом Карлом (впоследствии Карл V) и дочерью Генриха Марией, а также между принцем Генрихом и Маргаритой Ангулемской, сестрой Франциска, предполагаемого престолонаследника Франции. Однако главной ареной борьбы европейской дипломатии стала Италия, где Людовик XII порвал с Венецией и достиг понимания с Фердинандом. Соответственно, когда в декабре 1508 года сформировалась Камбрейская лига, ее членами стали папа римский, Людовик XII, Максимилиан, Карл и Фердинанд. Несмотря на то что Генриха не включили в состав Лиги, он не был изолирован: все стороны этого альянса поддерживали с Англией дружеские отношения, поэтому ее интересы обеспечивались, если страна не будет вспоминать о притязаниях Генриха V на корону Франции.
Культурную атмосферу при Генрихе VII сложно оценить. Эдуард IV и Ричард III были собирателями книг и покровителями наук, Генрих и его мать Маргарита Бофорт следовали их примеру. Генрих ввел при своем дворе должность королевского библиотекаря и построил библиотеку в Ричмонде. Однако гуманизм практически не просочился в это королевское учреждение: в библиотеке Генриха хранилось ничтожно мало английских и латинских трудов, она была наполнена произведениями на французском языке – сочинениями Фруассара, Шартье, Кристины Пизанской и других, хорошо были представлены романы вместе с французскими переводами классических текстов. Складывается впечатление, что и Генрих VII, и Генрих VIII собирали книги, не имея гуманистической направленности. Для них важнее было «ученое» или «романтичное» рыцарство, ни тот ни другой не увлекались древнегреческим и латинским языками[133].
Мощным средством культурного сдвига в этот период стала возросшая производительность печатных станков. С 1504 года Генрих VII назначал королевского печатника, и пост занимали два живущих в Лондоне нормандца: Уильям Фак (с 1504 года) и Ричард Пинсон (с 1508). Винкин де Ворд, родом из Верта в Эльзасе, работал печатником у Маргариты Бофорт. Он был помощником Кэкстона с 1476 года, когда в Англии впервые появился печатный станок, и в 1491 году получил в наследство от мастера помещение и оборудование для печати[134].
Подъем в стране печатного дела стимулировал перемены: он действовал как катализатор, ускоряющий и изменяющий существующие пути информации настолько, что в итоге породил более требовательное, независимое и образованное общество. Протестантский мартиролог времен правления королевы Елизаветы Джон Фокс говорил о «великолепном искусстве печати… которое принесло большое увеличение учености и знания, последовали и другие многочисленные ценности, а особенно помощь истинной вере»[135]. Неслучайно европейская Реформация совпала по времени с развитием книгопечатания; в Англии ссора Генриха VIII с папой римским дала печатникам идеальную возможность расширять свое дело, публикуя религиозные и полемические сочинения. Выпуск книг постоянно увеличивался: тогда как Кэкстон с 1476 по 1491 год напечатал только 107 произведений, то в 1520-е в Англии вышло 550 наименований печатной продукции, в 1530-е – 739, в 1540-е – 928, а в 1550-е – 1040[136]. Правда, тираж изданий был невелик: даже в 1563 году правительство заказало 300 экземпляров работы, предназначавшейся для внешнего и внутреннего рынка. Фактически 600–700 экземпляров считалось большим тиражом, хотя первое издание английского Евангелия Тиндейла (1525) имело тираж 3000 экземпляров. Однако в эпоху Возрождения книги считались общим достоянием, и владельцы не скрывали их от других людей, разве что произведения еретического содержания. Знание рассматривалось как «дар Божий, который не подлежит продаже»: эта средневековая идея зиждилась на наставлении Христа апостолам: «Даром получили, даром давайте» (Матф. 10: 8). Иногда экслибрис владельца получал форму «Liber Ricardi Pace et Amicorum» – «Книга Ричарда Пейса и его друзей». Соответственно, как в наше время у периодики, обращение книги значительно превышало ее тираж, к тому же в культуре, где идеи передаются устным словом не меньше, а может, и больше, чем письменным, воздействие книг превышало даже их обращение.