– Что за черт?! – шепчет Дэйв.
Я шикаю на него, и Гильотина резко оборачивается.
– Месье! Мадемуазель! Я, кажется, ясно сказала – никаких разговоров во время тестов.
– Извините, – говорю я.
Дэйв возмущается – он-де ничего не говорил. Самый глупый поступок, какой только можно представить, потому что его было слышно на весь класс.
В итоге профессор Жиллет выгоняет нас из класса.
Не могу поверить. Меня никогда не выгоняли с уроков. Гильотина приказала нам ждать окончания урока в коридоре, но у Дэйва другие планы. Он на цыпочках отходит от двери и машет мне рукой, предлагая последовать за ним:
– Пошли дойдем до лестницы, там можно поговорить.
Но я не хочу никуда идти. Хватит с меня неприятностей.
– Она ни о чем не узнает. Мы вернемся еще до окончания урока, – говорит Дэйв. – Обещаю.
Парень подмигивает мне.
Я качаю головой и все же иду за ним. Почему мне так трудно сказать «нет» симпатичному парню? Я жду, что он остановится у лестницы, но Дэйв движется к выходу. Мы оказываемся на улице.
– Хорошо, правда? – спрашивает он. – Кто захочет сидеть в четырех стенах в такой день?
Как же он меня бесит. Я бы предпочла остаться в школе, но прикусываю язык. Мы сидим на холодной скамейке, и Дэйв треплется то ли о сноубординге, то ли о лыжах, то ли о чем-то еще. Я не слушаю. Я думаю, позволит ли профессор Жиллет переписать мне контрольную, не выглянет ли в коридор. Беспокоюсь, что попаду в еще большие неприятности.
– Знаешь, я даже рад, что нас выгнали.
– А? – Я наконец обращаю на Дэйва внимание. – Почему?
Он улыбается:
– Я все никак не мог застать тебя одну.
И потом – вот так вот – Дэйв наклоняется, и мы целуемся.
Я. Целую. Дэйва Хиггенбаума.
И это… приятно.
На нас падает тень, и я отрываюсь от его губ, которые становятся все более настойчивыми.
– Черт, мы пропустили звонок? – спрашивает Дэйв.
– Нет, – отвечает Сент-Клэр. – У вас еще пять минут на лобызания.
Я резко отодвигаюсь. Какое унижение!
– Что ты здесь делаешь?
За Сент-Клэром появляется Мередит со стопкой газет. Она ухмыляется:
– Мы можем задать вам тот же вопрос. Мы здесь по поручению профессора Хансена.
– О! – восклицаю я.
– При-и-ивет, Дэйв, – тянет Мер.
Дэйв кивает в ответ, но смотрит на Сент-Клэра. Лицо его непроницаемо.
– Неважно! Можете вернуться к тому… чем занимались. – Глаза Мер сияют, когда она берет Сент-Клэра за руку. – До встречи, Анна! Пока, Дэйв!
Сент-Клэр засовывает руки в карманы. Он уходит, так и не посмотрев мне в глаза, и у меня внутри все переворачивается.
– У этого парня какие-то проблемы? – спрашивает Дэйв.
– У кого? У Этьена? – Я и сама не поняла, что назвала его по имени.
– Этьена? – Он приподнимает брови. – Я думал, его зовут Сент-Клэр.
Я хочу спросить: «Тогда почему зовешь его тем парнем?» Но это грубо.
Я пожимаю плечами.
– Кстати, а почему вы все время вместе? По нему сохнут все девчонки вокруг, хотя я вообще не понимаю, что в нем такого особенного.
– Ну, он забавный, – отвечаю я. – И просто хороший парень.
Хороший. А Сент-Клэру я сказала, что Дэйв хороший парень. Да что со мной такое? Как будто Дэйва можно сравнивать с Сент-Клэром! Однако Дэйв выглядит недовольным, и мне неприятно. Нечестно вот так делать Сент-Клэру комплименты в присутствии Дэйва. Особенно после того, как мы целовались.
Дэйв засовывает руки в карманы:
– Пора возвращаться.
Мы поднимаемся наверх, и я представляю профессора Жиллет: она поджидает нас, точно разъяренный дракон, и дым вырывается из ее ноздрей. Но коридор пуст. Заглядываю в окошко классной комнаты и вижу, что преподавательница закругляется. Она замечает меня и кивает.
Не могу поверить.
Дэйв был прав. Она так и не поняла, что мы уходили.
Глава тридцать седьмая
Ну ладно, Дэйв менее привлекателен, чем Сент-Клэр. У него нескладная фигура и слегка неровные зубы, зато загорелый нос в конопушках очень даже ничего. И мне нравится, как он отбрасывает назад свои спутанные волосы, а его приятная улыбка всегда застает меня врасплох. Он, конечно, не такой мужественный, как Майк Рейнард, который постоянно обсуждает бюст Розовой Прядки. Даже когда она все слышит. И хотя я не думаю, что Дэйв придет в восторг от исторической книги или наденет смешную шапку, которую ему связала мама, важнее другое: Дэйв свободен. Сент-Клэр – нет.
Прошла неделя с нашего поцелуя, и мы теперь считаемся парой. Что-то вроде того. Мы несколько раз устраивали свидания, Дэйв оплачивал еду, ну, и посетили несколько мест возле кампуса… Но я так и не вошла в компанию его друзей, а он не подружился с моими. И это к лучшему, потом у что они регулярно подкалывают меня по поводу Дэйва.
Мы отдыхаем в фойе. Поздний вечер пятницы, поэтому в общежитии не так многолюдно. На вахте дежурит Нейт, остальные сотрудники принимают участие в забастовке. В Париже всегда кто-нибудь бастует, так что рано или поздно это поветрие должно было дойти и до нашей школы.
Джош рисует Рашми, которая болтает с родителями по телефону на хинди. Сент-Клэр с Мередит тестируют друг друга по теории государства. Я проверяю электронную почту. И с удивлением обнаруживаю письмо от Бридж. Она не писала мне почти два месяца.
Я понимаю, ты не хочешь меня слышать, но решила попробовать в последний раз. Прости, что не рассказала тебе о Тофе. Я испугалась, потому что знала, как сильно он тебе нравится. Надеюсь, придет день, и ты поймешь, что я вовсе не хотела сделать тебе больно. Я также надеюсь, что второй семестр во Франции проходит успешно. Я жутко волнуюсь. До выпускного всего два месяца, и я не могу дождаться бала! В Американской школе устраивают бал? С кем ты собираешься пойти? Как насчет того англичанина? Мне показалось, вы больше чем друзья. Как бы там ни было, прости, надеюсь, у тебя все хорошо. Не буду больше тебя беспокоить. Ничего не выделяю большими буквами, так как знаю, что ты этого терпеть не можешь.
– Анна, ты в порядке? – спрашивает Сент-Клэр.
– Что? – Я захлопываю крышку ноутбука.
– У тебя такой вид, словно ты узнала о закрытии «Мамули и бассет-хаунда», – замечает он.
Бридж и Тоф пойдут вместе на выпускной. Почему я расстроена? Я раньше никогда не переживала по поводу бала. Но им дадут эти крохотные фотографии. Тоф будет в смокинге, испещренном булавками в стиле панк-рок, а Бридж наденет прелестное винтажное платье. Он положит руки ей на талию, и их запечатлеют в этой неловкой позе на веки вечные. А у меня никогда не будет выпускного.
– Пустяки. Я в порядке. – Я продолжаю сидеть к Этьену спиной и вытираю глаза.
Сент-Клэр садится рядом:
– И вовсе не пустяки. Ты плачешь.
Входная дверь открывается, и децибелы тут же начинают зашкаливать. В лобби влетают Дэйв, Майкл и три девочки на год младше нас. Они все пьяны и громко смеются. Эмилия Мидлстоун, девушка с розовой прядкой, висит на руке Дэйва. Он небрежно обнимает ее за талию. Как на фото с выпускного. Неожиданно для себя я испытываю укол ревности.
Щеки Эмилии раскраснелись, и она нарочито громко смеется. Мер пихает меня носком туфли. Остальные, даже Джош и Рашми, с интересом наблюдают за происходящим. Я открываю ноутбук, стараясь скрыть бешенство.
– Анна! – Дэйв машет мне изо всех сил, и Эмилия недовольно кривится. – Ты такое пропустила! – Он стряхивает Эмилию и тащится ко мне с безвольно болтающимися руками, словно едва вылупившийся птенец с не развившимися еще крыльями. – Помнишь кафе с голубым окном? Мы украли там уличные стулья и столы и побросали в фонтан. Видела бы ты лица официантов, когда они их нашли. Обхохочешься!
Я смотрю на ноги Дэйва. Они действительно мокрые.
– Что делаешь? – Он плюхается рядом со мной. – Проверяешь почту?
Сент-Клэр фыркает:
– Возьми медальку за выдающиеся дедуктивные способности.
Ребята прыскают от смеха. Мне снова стыдно и за себя, и за Дэйва. Но Дэйв на Сент-Клэра даже не смотрит, продолжая лыбиться:
– Ну, я увидел ноутбук, увидел нахмуренные брови, понял, она чем-то увлечена, сложил дважды два и…
– НЕТ! – рявкаю я на Сент-Клэра, который уже открыл рот, чтобы выдать следующую остроту.
Тот затыкается от неожиданности.
– Хочешь подняться наверх? – спрашивает Дэйв. – Оттянемся немного в моей комнате.
Наверное, мне следует согласиться. Он же вроде как мой парень. К тому же я зла на Сент-Клэра. А его раздраженный взгляд меня лишь подстегивает.
– Конечно.
«Хоооп!» – вскрикивает Дэйв и одним движением поднимает меня на ноги. По пути он роняет учебник Сент-Клэра, и тот одаривает его убийственным взглядом.
– Это всего лишь книга, – замечаю я.
Сент-Клэр морщится от отвращения.
Дэйв тащит меня на пятый этаж. Этаж Сент-Клэра. Я и забыла, что они соседи. Его комната оказывается самым американским местом в Париже. Стены обклеены дешевыми плакатами: «99 пивных бутылок на стене», «Косяковое безумие», красотка с буферами в белом бикини. Ее декольте присыпано песком, и она надула губки, словно готова воскликнуть: «Ну разве можно в это поверить?! Песок! На пляже!»
На неубранной кровати Дэйва валяются девчонки. Майкл прыгает сверху, и девчонки визжат и колотят его. Я топчусь в дверях, пока Дэйв не затаскивает меня к себе на колени. Мы сидим в его рабочем кресле. Входит еще один парень. Пол? Пит? Как-то так. Одна из девчонок, с темными волосами и в облегающих джинсах, призывно потягивается, демонстрируя проколотый пупок Полу/Питу. Только не это.
Все разбиваются на пары и разбредаются кто куда. Эмилия оказывается одна и, окинув меня напоследок стервозным взглядом, уходит прочь. Язык Дэйва у меня во рту, но расслабиться я не могу – слишком много слюней. Его рука заползает мне под рубашку и останавливается на талии. Опускаю взгляд на его вторую ладонь и понимаю, что его кисти не намного больше моих. Это руки маленького мальчика.