Вдобавок она не хотела выглядеть перед Стивеном ребенком, особенно после того, что за приглашение должна благодарить именно его.
А Лолли как раз не хотела, чтоб сестра была здесь, потому что не собиралась отвечать за нее, но Стивен начал спорить: «У Кимми был дерьмовый год. Она заслужила немного веселья». Лолли сдалась: больше потому, что она всегда уступала бойфренду, а вовсе не потому, что решила побыть крутой старшей сестричкой.
Откровенно говоря, Кимми была в ужасе и не хотела пробовать наркотики, но она оказалась слишком слаба, чтобы признаться Стивену в том, что поняла его неправильно. Потому она сделала, как ей велели: откинула голову и широко открыла рот.
В основном ее первый опыт употребления вредных веществ начался, когда она сидела одна в огромной ванной матери Стивена и Анны. Хозяйская спальня оказалась единственной комнатой на вечеринке, куда проход был закрыт, но Кимми проигнорировала это и все равно вломилась туда, предполагая, что как сестра официальной подруги хозяина вечеринки, она имеет особое разрешение. Следующие два часа она тупо играла с самыми изысканными и чудесно пахнущими бомбочками для ванн, которые когда-либо видела. Миссис К. хранила их в высокой стеклянной банке. Они так блестели, что Кимми уверилась: семья Стивена настолько богата, что покупает уходовые средства с настоящим золотом. Отец Кимми и Лолли являлся партнером в крупной юридической фирме, и они тоже были богатыми, но сестра сказала ей, что они не так обеспечены, как предки бойфренда. У семейства была «чертова прорва денег»: состояние, как у звездной певицы Бейонсе или рэпера (и по совместительству ее мужа) Джей-Зи, а это уже совсем другая лига.
Когда Лолли нашла ее два часа спустя, Кимми сидела в пустой ванной, напоминая унылую гусеницу, ее платье было покрыто мерцающей цветной пылью бомбочек. Девушка заглянула в расширенные зрачки младшей сестры и сразу поняла, что случилось. Вскоре и Стивен, и Лолли, которые и сами кое-что приняли, уставились на бедняжку сверху вниз, словно на крошечную гуппи в огромном аквариуме. Закрыв глаза, Кимми слушала, как Стивен бубнил, что он дал малышке детскую порцию, а вечеринка должна помочь девочке развеяться. Лолли дулась на бойфренда за то, что он перемежал свою речь матом, но не разозлилась, потому что никогда не умела сердиться на него. Как будто Стивен наложил на нее какое-то магическое заклятие: один щелчок пальцев – и она ходит по струнке. Внезапно стало очень тихо, и Кимми подумала, не оставили ли ее одну, поэтому открыла глаза и обнаружила, что Лолли и Стивен целуются, прижавшись к стене. Руки парня гуляли по всему телу сестры, а та издавала грубые постанывания. В конце концов Стивен перекинул свою подругу через плечо и, хихикая, вынес из ванной комнаты. Мимоходом он бросил Кимми, что скоро она «оклемается».
Тридцать минут спустя Кимми почувствовала, что может покинуть лежбище, чтобы встретить Новый год и присоединиться к остальным. Пока она пробиралась сквозь толпу, пытаясь попасть на кухню и взять немного минеральной воды «Фиджи» – у нее сильно пересохло во рту, – кто-то протянул ей бокал шампанского. На долю секунды ей показалось, что это Дастин, и она обрадовалась, но, обернувшись, поняла, что смотрит не на Дастина, но на самого красивого парня, какого когда-либо видела. Ей никогда не нравились светлые волосы и голубые глаза, но мальчишка был слишком хорош, чтобы вспомнить об этом. Она успела только подумать, что он похож на осколок морского стекла в груде старых тусклых раковин.
– У тебя есть с кем целоваться в полночь? – спросил он, пытаясь перекричать пульсирующий трек «Плохая и буржуйская» трио «Мигос»[13].
– Нет! – крикнула она в ответ, удивленная собственной отвагой.
– Тогда, может, поцелуемся? К несчастью – встретить Новый год, не поцеловав красивую девушку.
Она тотчас поняла, что все вокруг принялись вести обратный отсчет от десяти. И Кимми вскоре уже кричала вместе с остальными многочисленными завсегдатаями вечеринок: когда они досчитали до одного, она закрыла глаза и подняла голову к прекрасному, безымянному, сияющему, как морское стекло, парню. Он поцеловал ее, подарив девушке самый волшебный поцелуй в ее жизни. До этого их было всего три, но тем не менее! В голове Кимми, словно в каком-нибудь фильме, взрывались фейерверки, хотя позже она сообразила, что это была просто телевизионная трансляция салюта. Впервые после несчастного случая, от которого она так стремилась спрятаться и о котором хотела забыть, Кимми почувствовала себя по-настоящему счастливой. Именно этот совет дал ей отец после операции: «Ты молода, малышка. Иногда мечты не сбываются. Найди новую и двигайся дальше. У такой симпатичной девочки, как ты, всегда есть масса вариантов». Именно это она и пыталась сделать в последнее время: стать более похожей на сестру и найти счастье в друзьях, одежде, «Инстаграме» или даже в каком-нибудь мальчике. Хотя иногда было тошно слушать, как Лолли восторгается Стивеном. Порой Кимми ловила себя на том, что завидует отношениям Лолли. Может, парень способен дать ей то же чувство, которое появлялось у нее на льду, некое ощущение: «Именно тут я и должна быть в этом огромном мире?» И теперь рядом с ней действительно оказался парень, который считал ее красивой и выбрал, чтобы поцеловать, хотя мог выбрать любую девчонку на вечеринке, поэтому она решила уступить и наслаждаться.
После полуночи он поблагодарил ее за поцелуй, попросил номер айфона Кимми, сказал, что оставит ей свой, велел написать ему, чтобы он мог пригласить ее на чай.
Вернув Кимми телефон, он подмигнул и пожелал счастливого Нового года. Затем повернулся и исчез в пьяной корчащейся толпе, которая отплясывала под «Медленно», замиксованный при участии Бибера[14].
Кимми не хотела проверять его имя до тех пор, пока не останется одна, так что она вновь протолкнулась сквозь пьяную гурьбу гостей, направляясь в тайную ванную комнату. Проходя через библиотеку, она заметила Дастина, сидевшего на диване между двух девушек. Она не была уверена, что он ее увидел, и знала, что это грубо – не пожелать счастливого Нового года единственному другу, с которым она познакомилась на вечеринке, но ей было все равно. У нее появилась новая цель: узнать имя красивого блондина, в полночь скользнувшего языком ей в рот.
«“В” значит Вронский» было набрано в строке с именем в «Контактах», а ниже он вбил «Граф». Десять минут спустя Лолли нашла Кимми кружащейся в просторной ванной с раскинутыми в стороны руками и поющей: «“В” значит Вронский, “В” значит Вронский, “В” значит Вронский!» Она кружилась и кружилась, не обращая внимания на Стивена и сестру, наблюдавших за ней с порога.
Последнее, что она помнила о той ночи, как Лолли орала на бойфренда: «Мать твою, Стивен! Кимми в полном дерьме! Сделай что-нибудь!»
– Кимми? – позвал Дастин, и голос юноши вернул ее к реальности.
– Да? – откликнулась она, чувствуя вину за то, что думала о другом, когда здесь находился идеально милый кавалер.
– Я отойду на минутку, – сказал он.
Кимми улыбнулась и кивнула, но едва Дастин встал из-за стола, вытащила телефон проверить сообщения. Появилась одно новое, наполнившее ее надеждой, но она нахмурилась, когда увидела, что это от подруги Виктории. Кимми проигнорировала послание, написав вместо этого свое собственное, нажав «“В” значит Вронский», сохраненное в «Избранном». Она набрала:
«Скучала сегодня на катке. Надеюсь, у тебя все хорошо». *смайлик с парой коньков* *снеговик*
Кимми помедлила секунду, размышляя, не покажутся ли коньки лишними или просто милыми, как и задумывалось. Она удалила коньки, не тронула снеговика и нажала «Отправить».
Тут же появилось облачко набираемого текста, и ее пульс участился в предвкушении, но вскоре все исчезло, оставив Кимми в раздражении и заставив почувствовать себя глупо. Она пожалела, что вообще послала какие-то смайлики. Положив телефон в мини-рюкзак «Прада», она подняла взгляд и увидела, что Дастин еще не вернулся к столику. Он трепался с четырьмя парнями, которых она не знала, и все они взорвались смехом, когда Дастин сказал им что-то.
«Как странно, – подумала Кимми. – Кто бы мог подумать, что ботаники могут быть такими забавными?»
Дастину не нужно было в туалет, но ему требовалось передохнуть от ослепительной красоты Кимми. Он должен был признать, что вечер проходил намного лучше, чем он мог себе представить, и надеялся закончить его ударно, вот почему теперь стоял в мужском туалете, выполняя дыхательные упражнения, которые рекомендовал ему психотерапевт в ситуациях, когда он чувствует себя достаточно тревожно, чтобы спровоцировать одну из панических атак.
Кроме того, ему было необходимо удалиться, чтобы ответить на сообщения мамы прежде, чем паническая атака начнется у нее, и она активирует функцию «Найти телефон», позвонит отцу и велит отвезти сына домой. Не позвонить матери и не предупредить ее, что он не придет на ужин, было абсолютно не в характере Дастина. Хотя и отправиться в ресторан вечером в четверг с роскошной девушкой было не слишком привычно для него. Он скорее был увлечен гораздо менее захватывающей жизнью других планет, чем попытками здесь и сейчас насладиться собственным существованием. Находясь рядом с Кимми, он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы мыслить ясно, и это напомнило Дастину, что в кармане у него есть ингалятор. Он не пользовался им несколько месяцев, но носил с собой для душевного спокойствия. Он вынул приборчик и собрался поднести к носу, но вдруг взглянул в зеркало. «Не будь размазней. Ты сможешь», – мысленно сказал он, понимая, что лишь киношные неудачники подбадривают себя, разговаривая с собственным отражением. За исключением, наверное, Джона Траволты из «Криминального чтива» Тарантино, который подкатывал к Уме Турман, а потом был вынужден сделать укол адреналина ей в сердце, когда у героини случился передоз. Это напомнило Дастину о том, что он, вероятно, должен вернуться к Кимми. Он быстро набрал извинения матери, объяснив, где он и с кем, решив, что пусть уж лучше она гадает, кто эта девушка, ч