пойдет, когда будет на свободе. Ее сердце было разбито, и ей требовалось время, чтобы восстановиться.
Дастин с отцом сразу согласились взять на себя ответственность и позаботиться обо всем. Это было им на руку: именно так они с самого начала и решили. Дастин лишь пожалел, что они не могли рассказать маме о продуманном плане, который, наверное, избавил бы ее от чувства вины, связанного с тем, что она вынуждена взять передышку в родительских обязанностях.
Месяцы спустя, за другим завтраком (оладьи в закусочной Бронкса) Дастин, наконец, собрался с духом и спросил у брата, чист ли он: ведь парня выгнали из реабилитационного центра несколько раньше. Когда Николас ответил, что он держится, Дастин испытал огромное облегчение.
А сказал брат буквально следующее:
– Чувак, ты считаешь, меня бы взяли работать в ресторанчик тако, если б я сидел на наркоте?
Второй вопрос Дастина был о том, готов ли Николас встретиться с мамой, и парень согласился. Он готов, если и она не против, но нужно, чтобы младший брат тоже там присутствовал.
Дастин согласился предварительно поговорить с матерью, когда будет приглашать ее на ужин в честь Дня святого Валентина: ему не хотелось, чтоб она оставалась дома одна во время праздника (и самому оставаться в одиночестве, если уж быть совсем честным).
Дастин проходил стадию отрицания своего горя по Кимми. В то утро, в День святого Валентина, покупая цветы для мамы, он подумал, как нелепо было увлечься девушкой, которую он едва знал. Он чувствовал стыд из-за того, что убедил себя, будто влюблен.
Дастин занялся самоуспокоением. Вероятно, Кимми появилась в его жизни вовсе не для того, чтоб он в первый раз испытал романтическую любовь. Возможно, дело состояло в другом: он должен был просто отвлечься от бесконечного беспокойства о брате и о том, не выбросил ли на ветер деньги, отложенные для учебы.
«Это ложь», – мысленно повторял Дастин, стоя перед алыми розами, которыми был полон магазин. Но иногда он понимал, что лучше всего верить в истории, которые себе рассказываешь, чтоб каждый следующий день не казался хуже предыдущего.
В конце концов, разве на краеугольном камне заповедей трезвенников не начертано, что нужно жить настоящим?
Лолли знала, что на свете есть завистницы, которые удивляются, как она умудрилась заполучить такого красавчика как Стивен. Но это не было удачей, поскольку она очень старалась заполучить одного из самых завидных мальчиков в городе. Девушка понимала, что она не красавица, но то, чего ей не хватало от природы, она с лихвой восполняла усилиями.
Лолли умела быть ухоженной и гордилась этим. Ее волосы мелировались за четыреста долларов и подстригались каждые восемь недель. Ногти всегда оставались безупречными и были накрашены по последней моде. В средней школе ей сделали ринопластику. Она просила носик, как у Риз Уизерспун, однако получила немного другой, смахивающий на нос актрисы Мишель Уильямс, но быстро решила, что он тоже изящен. С тринадцати лет Лолли сидела на диете, три раза в неделю ходила заниматься в «СоулСайкл», делала сотню приседаний по вечерам и даже тайно купила какой-то пояс для талии, рекламу которого видела в «Инстаграме»: он якобы подтягивал талию своей владелицы, пока та спала.
Каждый комплимент, который она получала по поводу своей внешности от подруг матери, грушевидной бабушки или даже от подозрительных мужчин, шептавшихся с ней на улице, Лолли принимала с благодарностью. Она пила комплименты, как верблюд, откладывая их про запас, потому что знала, как тяжело работала, чтобы получить их. Поэтому, когда некоторое время назад в «СоулСайкл» она привлекла внимание Стивена (его байк оказался позади), Лолли никогда в жизни не чувствовала себя более великолепной.
– Чертова девчонка, как же ты сегодня качалась на холмах! – таковы были первые слова Стивена, сказанные ей.
Хотя нет, неправда, ведь за две недели до этого он заявил: «Эй, слезь с моего байка, ты, конский хвост». Тогда Лолли так смутилась, что, пытаясь поднять ноги от педалей и уступить парню место, едва не упала.
Но те слова Стивена не считались, потому что он мог брякнуть их кому угодно, она считала лишь то, что он сказал лично для нее.
Конечно, она уже знала, кто он такой, увидев его несколько месяцев назад в студии и тщательно замечая, какое время и каких тренеров он предпочитает. Она была достаточно мотивирована для упражнений, но дополнительный приз никогда не лишний, верно? Стивен был одним из самых красивых парней: шесть футов роста, кубики после занятий хоккеем на траве и теннисом. Выглядел он, словно студийный мэшап двух звездных актеров: американца корейского происхождения Джона Чо и канадца Райана Гослинга. Если и этого недостаточно, то можно было вспомнить крутую новогоднюю вечеринку, сделавшую его знаменитым почти в каждой средней школе трех окрестных штатов.
Лолли, не понимая, откуда у нее взялась смелость, ответила на его комплимент вопросом, не хочет ли он остаться и прокатиться с ней вдвоем.
– Ни фига, ты можешь сделать два подхода подряд? Хештег «горячая штучка», – заявил он.
Стивен ходил в «СоулСайкл» лишь три месяца и до сих не мог поверить, что сайклинг оказался для него слишком сложным.
– Я не делаю по два подхода постоянно, но несколько раз пробовала. Это проще, чем кажется. Думаю, дело в эндорфинах. – Лолли была уверена, что голос ее дрожит, но, к счастью, музыка играла достаточно громко, чтоб заглушить любую предательскую вибрацию. – Хочешь попробовать? – добавила она, моля о том, чтоб невероятно милый парень сказал «да».
– Ладно, давай, – согласился он. Стивен гордился тем, что способен на все, и пользовался любой возможностью попробовать что-то новое, если это давало ему новый повод для хвастовства. Кроме того, последние сорок пять минут он провел, пялясь на задницу Лолли, и был уже порядком возбужден.
Во время спонтанного второго подхода Лолли вообще не чувствовала напряжения. На самом деле, то был, наверное, самый легкий подход в ее жизни, поскольку в результате приятного знакомства она оказалась на седьмом небе от счастья. И так сложилось, что несколько дней назад Стивен вышел из особо эпичного запоя, решив немного завязать и уделять больше времени своему физическому состоянию. Ситуация идеальная в любом ракурсе.
Стивен хорошо показал себя, но у него не осталось свободного времени, и потому он предложил Лолли сходить в кино в ближайшие выходные. Девушка сообразила, что это – лучший шанс заполучить Стивена, и с удовольствием приняла приглашение. Каждый раз, когда в течение следующего месяца Стивен назначал ей свидание, она тратила на подготовку по меньшей мере девяносто минут, а иногда и два часа. Она всегда читала модные журналы, но в тот период повысила свой и без того высокий стандарт красоты. Она просмотрела все уроки по скульптурированию лица на «Ютьюбе» и мучилась над каждым нарядом, в котором появлялась перед парнем. Но ее усилия прекрасно окупались, поскольку Стивен, наблюдая за превращениями Лолли, находил, что с каждым новым рандеву она выглядит все лучше и лучше, что заставляло парня верить, что это – результат его растущего чувства к девчонке.
Стивен рассказал, что кореянки из Сеула тратят часы на подготовку к походу в супермаркет, и внешность имеет для них первостепенное значение. Он упорно трудился, чтоб поддерживать тело в отличной форме и одеваться безупречно, а Лолли чувствовала, что с его стороны было бы справедливо ожидать от подруги того же. Когда он заметил, что в усердии по отношению к собственной внешности Лолли – практически кореянка, это был лучший комплимент, который он когда-либо делал ей, и он действительно так думал. Лолли было по душе, что Стивен часто восхищался ее привлекательностью, но влюбилась она как раз потому, что он был достаточно честен и указывал своей пассии на ошибки в нарядах или прическе. Ее лучшие подруги, Майли и Ханна, считали, что Стивен ведет себя как урод, но Лолли защищала юношу и полностью признавала его правоту всякий раз, как он говорил что-то подобное.
Лолли гордилась пристрастием Стивена к моде и его вниманием к деталям. Он мог даже заметить, когда у Лолли были обычные накладные ресницы, а когда она разорялась на норковые. От девушки потребовалось три месяца изнурительной работы, однако, когда Стивен К. наконец попросил Лолли стать его подругой, это был самый счастливый момент в ее жизни.
Она не признавалась Анне ни в чем вышеперечисленном, когда разговаривала с ней на прошлой неделе, но лишь потому, что сестра Стивена отличалась естественной красотой и достигала своего места на пьедестале без особых усилий. Кстати, больнее всего в измене Стивена было не то, что он привязался к другой девушке, а то, что у бойфренда не хватило порядочности заняться сексом с кем-то, кто был бы красивее Лолли. Последнее она, по крайней мере, могла бы понять. Лолли обладала хорошей зрительной памятью и видела достаточно обнаженных фотографий «Брэда» в часах «Эпл» Стивена, чтобы заметить: у соперницы явно не нулевой размер. Но снимки дали ей надежду, поскольку она знала: Стивен ценит внешность женщины. Однако юная шлюха могла постоянно трахаться, и это было единственным, чего Лолли не давала Стивену.
Итак, на следующее утро после инцидента с «Брэдом» Лолли провела пять минут, глядя на своего почти бывшего бойфренда, и неожиданно сделала поворот на сто восемьдесят градусов, решив, что будет заниматься с ним сексом. Лолли действительно хотела, чтобы ее первый раз случился с кем-то, кого она действительно любит (в идеале с тем, кто не спал с кем-нибудь еще!) – но теперь у нее появился новый план. Она поменяется ролями с распутным подонком, даст ему именно то, чего он хочет больше всего, а затем заберет это навсегда. «Трахни его и брось!» – как любила говорить Майли.
Последние пять лет Лолли была звездой всех школьных спектаклей и знала, что она – прекрасная актриса. В то утро, лежа в постели со Стивеном, она разыграла спектакль всей своей жизни. Она разделась и скользнула в постель к спящему парню, разбудив его нежным поцелуем в шею. Конечно, Лолли нравилось дурачиться со Стивеном, но она всегда немного стеснялась себя в такие моменты, поскольку не могла полностью расслабиться и отдаться наслаждению. А сейчас она ожила, как будто что-то проснулось в ней, и обнаружила, что впервые за долгое время получает удовольствие. Она не обращала ни малейшего внимания на то, как выглядит, и даже на то, как выглядит в глазах Стивена. Ей стало все равно, наслаждается ли он. Она просто чувствовала свободу и начала возбуждаться все сильнее и сильнее. Позже парень был поражен переменой в Лолли и начал рыдать, умоляя простить его и обещая никогда больше не изменять.