Анна не знала, что Кимми и Вронский встречались хоть какое-то время, но не подала виду, что обеспокоена.
– А если я позвоню ей, это поможет? Она еще успеет, нам вовсе не обязательно начинать ужин рано.
– О нет, Анна! Ты такая милая, – ответила Лолли. – Кимми на самом деле уже несколько недель болеет. По правде говоря, мама собирается показать ее специалисту и провести выходные в спа. Они уезжают завтра утром, поэтому, даже если б сестра хотела прийти, она не сможет.
Удовлетворенная причиной, Анна оставила эту тему.
Лолли, конечно, беспокоилась о Кимми, но искренне верила, что с младшей сестрой все будет в порядке. Кроме того, она была сильно взволнована тем, что ее включили в список «А» Беатрис, что, разумеется, произошло благодаря Анне. Она видела фото загородного особняка Беа в одном из последних выпусков «Архитектурного дайджеста», который читала мама, и это был невероятный дом. Каждая из восьми спален оформлена в стиле различных исторических эпох, начиная с «ревущих двадцатых» и включая другие веселые десятилетия прошлого века. «Степфордские жены» пятидесятых, заводные шестидесятые, диско семидесятых, безумные восьмидесятые – были пропущены лишь унылые эпохи, связанные с Великой депрессией и мировыми войнами. В каждой комнате стоял изготовленный на заказ музыкальный автомат, а в нем звучала музыка соответствующей эпохи. Как правило, Беатрис присваивала каждому определенный номер, и именно в порядке очередности гости выбирали себе спальни.
Лолли намеревалась получить спальню шестидесятых «Занимайтесь любовью, а не войной», которая лучше всего подходила к ее наряду, но не представляла, какой номер получит. Она выбрала для вечеринки образ юной дивы Шер и нашла комбинезон в стиле модельера Боба Маки с застежкой-молнией, спускавшейся до промежности. Естественно, она хотела, чтобы Стивен предстал в образе Сонни (тогдашнего мужа Шер), но парень решил, что роскошные порно-усы сделают его смешным. Он предпочел образ Джона Уика из одноименной медиафраншизы и щеголял в узком черном костюме «Лука Моска» (точно такой же, какой был в фильме у Киану Ривза) с пулевыми отверстиями, брызгами крови и плюшевым щенком породы бигль.
В салоне машины Лолли наконец набралась смелости спросить Анну, что она наденет на вечеринку. Она не понимала, почему ей так неловко интересоваться этим: возможно, потому что Анна выглядела непринужденно шикарно. Ей не нужно было особо стараться, чтобы выглядеть красивой и крутой. Сестра Стивена призналась, что до сих пор не решила, но у нее есть несколько вариантов, и она примет решение позже. Именно эта небрежная уверенность и поразила Лолли. Она надеялась, что Анна поделится с ней своими идеями, но совсем оробела и умолкла.
Анна казалась необычайно тихой, но, с другой стороны, Лолли редко составляла ей компанию (короткие поездки на такси были не в счет): вероятно, то было ее обычное состояние.
Теперь мысли Лолли скользнули к Стивену, который тоже был необычайно сдержан, но бойфренд вел себя странно, начиная со Дня святого Валентина, и она уже привыкла к этому. Сначала она приставала к нему, чтоб он поговорил с ней и объяснил, что случилось. Парень продолжал настаивать, что все в порядке. Он просто рассеян из-за тяжелой учебной нагрузки, а отец щелкает кнутом, чтоб сын серьезнее относился к будущему поступлению. Эдвард решил, что Стивену нужен дополнительный год, чтоб подтянуть средний балл и попасть в Лигу плюща, особенно теперь, после скандала со взятками в администрации высших учебных заведений[56]. Лолли не знала, верить ему или нет, но он заметил, что увеличит число занятий с Дастином с трех до пяти в неделю, что, кажется, подкрепляло его заявления. Это выбило девушку из колеи: пару дней в неделю они обычно проводили вместе, отправляясь в «СоулСайкл» или в кино.
Она беспокоилась о возможном возвращении «Брэда», но, когда Лолли спросила Стивена прямо, он поклялся, что никогда больше не писал той девчонке и не видел ее. Он даже предложил ей свой телефон, и, хотя она понимала, что должна отказаться, сообщив о стопроцентном доверии к бойфренду, она взяла мобильный, прочитала сообщения и электронные письма, обнаружив только, что мальчишки пишут невероятно скучно. Она заметила, что переписка с Дастином резко обрывалась, но Стивен объяснил, что случайно удалил ее. Это звучало правдоподобно: из всех многочисленных друзей Стивена тот был самым маловероятным нарушителем спокойствия.
Лолли была счастлива: ведь Стивен и Дастин становились все ближе и ближе в последнее время. Приятель оказывал на ее парня хорошее влияние, и она знала, что Дастин хорошо относится и к ней, что радовало.
– Стивен? – опять спросила Лолли. – Ты пригласил Дастина?
– Да, – ответил он, не отрывая глаз от дороги. Он как раз подъезжал к дому Би (Анна отвечала за обратный путь). Логика заключалась в том, что утром, как всегда после большой вечеринки, Стивен будет страдать от похмелья.
– И что? Он будет? – добавила Лолли, раздраженная односторонним разговором, хотя она никогда не осмелилась бы огрызнуться Стивену в присутствии его сестры.
– Он должен приехать вечером вместе с братом, но написал сегодня утром: вроде бы что-то случилось и не успевает.
– Интересно, не случилось ли чего с Николасом? – задумчиво проговорила Лолли. – Надеюсь, что нет, на днях Дастин сказал мне, что тот чист уже почти три месяца.
– Пусть Дастин приедет на поезде, – пропела Анна с заднего сидения. – Мне нравится Дастин, он хороший парень.
– Точно! – воодушевленно воскликнула Лолли.
– Это потому, что мы – тоже такие. Рыбак рыбака видит издалека. – Анна села прямо и обхватила пассажирское сидение впереди, дружески обняв Лолли. – Слушай, Стивен сказал мне, что ты страстно мечтаешь о комнате шестидесятых: поскольку Беа дала мне первый шанс, я обязательно воспользуюсь им. Я выберу комнату, которую вы, ребята, и получите.
Лолли, потрясенная великодушием Анны, расплакалась. И ей было так приятно сознавать, что Стивен внимательно слушал ее, когда она объявила, что хочет именно эту комнату. Бойфренд приложил дополнительные усилия, чтоб она точно получила то, чего хочет: вот что привело ее в восторг. Все параноидальные мысли Лолли улетучились, и она с облегчением вздохнула.
На радиостанции, раньше, чем Стивен успел переключиться, заиграла «Милая, но ненормальная» Эйвы Макс[57].
Лолли и Анна одновременно завизжали:
– О боже! Обожаю эту песню!
Они обе рассмеялись, а Стивен невольно выругался, выкрутил звук погромче и улыбнулся, счастливый тем, что его девушка и сестра так отлично ладят.
Стивен мчался прочь от своих проблем, с нетерпением ожидая одну из знаменитых вечеринок Беа, но соблюдая скоростной режим из-за трех с половиной граммов кокса у себя в кармане.
Эта ночь была именно тем, что доктор прописал для всех троих.
Шестнадцать подростков сидели за длинным столом, в центре которого стояли три серебряных канделябра «Кристофль». Беатрис восседала во главе. Справа от нее находились Анна, Вронский, ее самая лучшая и преданная подруга Адака (настоящая нигерийская принцесса), Мерф, Далер и Роуни, Эддисон и ее брат-близнец Бенджамин – юные звезды самого крупного шоу канала «Дисней» со времен подросткового сериала «Ханна Монтана», которые приехали из Лос-Анджелеса. Слева от Беатрис сидели Стивен, Лолли, звездный защитник Рустер из «Уик», Брейтон (балерина из Стокгольма и дочь лучшей подруги матери Беатрис), «Ливи Х2», популярный вокальный дуэт, чьи настоящие имена были Оливия и Ливингстон (троюродные сестры, которые недавно подписали первый контракт на запись и через несколько месяцев должны были выступать на фестивале «Коачелла») и последний по списку, но не по важности, Данди Зандер, известный как Данди Зэд, фанат кроссфита, гей и лучший друг Беатрис.
Список «А» работал потому лишь, что никто в нем не был вынужден конкурировать с кем-то еще. Каждый из приглашенных оказался уникален, за исключением Мерфа, но именно это нравилось Беа: ведь в компании был старый приятель кузена по бейсбольной команде. Она присматривала за ним, дабы убедиться, что он не стесняется, но, похоже, здесь парень чувствовал себя совершенно свободно.
Когда Мерф вошел в столовую и обнаружил, что его место – между нигерийской принцессой и парой подиумных моделей, он повернулся к Вронскому и сказал:
– Убей меня завтра, тогда я умру счастливым человеком.
– Это я счастлив, – ответил Вронский. – Прямо невероятно рад, что мы снова встретились.
– Хотел бы поверить тебе, но у меня такое чувство, что причина, по которой ты взволнован, только что переступила порог этой комнаты. – Мерф заговорил тише, когда Анна К. скользнула к ним.
Глаза Анны широко распахнулись при виде Мерфа, и она поспешила обнять юношу. Вронский не мог не почувствовать легкий укол ревности, увидев ее в объятиях другого парня, хотя он понимал, что это обычный дружеский жест.
– Полагаю, ты знаешь Вронского, – сказал Мерф, отстраняясь.
Анна улыбнулась своему голубоглазому обожателю.
– По-моему, мы встречались раз или два.
– Как дела? – формально спросил Вронский и устроил настоящее представление, поклонившись и прикоснувшись губами к руке Анны.
Мерф хохотнул.
– Вы меня извините. Мне нужно разъяснить своим соседкам мириады нелогичных преимуществ полиамории: ведь мистер С. подарил мне один из календариков-словариков, одно слово в день.
Анна и Вронский рассмеялись, когда Мерф с важным видом удалился.
– Значит, ты знаком с Мерфом? – спросила она.
– Я играл на первой базе за «Гринвич Блю Джейз», а он был нападающим, – объяснил Граф. – Нам было семь лет. Мы давно не общались, но недавно случайно встретились.
– Он работает на фермах Стаугаса.
– Да, кажется, я слышал об этом.
Анна подавила возбуждение: теперь она не сомневалась, что парнем на мотоцикле был именно Вронский.