После фиаско с Кимми Дастин взял себе за правило не интересоваться романтическими увлечениями. Во всем этом таилось столько драмы и боли, что он не был уверен, в чем здесь смысл, хотя если б между ними с Кимми все пошло иначе, он, наверное, танцевал бы на улицах и кричал прямо противоположное с каждой крыши.
Дастин подумал о брате, который проедет на угнанной машине несколько тысяч миль ради наркоманки по имени Наталья, и невольно задался вопросом, окончится ли его путешествие разочарованием и крахом иллюзий, как его собственная история с Кимми. В конце концов он пришел к выводу, что каждый должен найти свою правду о любви. Дастин любил брата и хотел верить, что, возможно, эту девушку он и искал всю жизнь, и лишь она сможет заполнить пустоту, которую он заполнял наркотиками.
Дастин уставился в телефон и увидел последнее селфи, которое запостила Лолли. Она и Стивен нарядились на вечеринку как Шер и Джон Уик. Оба были такими счастливыми и красивыми. Более того, они выглядели так, словно их жизни – гораздо лучше, чем у всех остальных. Дастин читал, что у подростков, выросших в эпоху смартфонов, наблюдается тенденция к тревожности и депрессии. Тинейджеры пристрастились глазеть на бесконечный поток фотографий людей, живущих сказочной жизнью. Казалось, единственная причина, по которой надо хоть что-либо делать, заключается в том, что нужно просто выкладывать фотки всех развлечений, которые ты получаешь точно так, как делали Стивен и Лолли.
Но Дастин знал, какая темная изнанка у яркой картинки. Он был в курсе, что Стивен раздавлен недавней изменой матери, и, возможно, у него самого серьезные проблемы с наркотиками. А если последние события что-то значили, он шел по стопам отца, предавая женщину, которой должен был верить. И хотя Лолли удалила пост, где она была в шубе матери Стивена в тот день, когда узнала о «Брэде», Дастин хранил скриншот фото. На самом деле, он вообще не был уверен, почему так поступил. Вероятно, в качестве напоминалки самому себе о многих поразительных чертах человечества. На снимке она была похожа на демона из японского фильма ужасов: глаза обведены черным, макияж размазан, лицо – маска боли.
Фото чем-то смахивало на картину «Крик» норвежского художника Эдварда Мунка, часто упоминаемую в книгах и фильмах. Когда Дастин был младше, он всегда удивлялся, почему это полотно так популярно. Теперь, став свидетелем страданий матери из-за ее старшего сына, измучившись своими собственными страданиями из-за Кимми, страданиями Стивена из-за его мамы, а еще сочувствуя страданиям Лолли из-за Стивена, Дастин понял, почему людям нравится «Крик». Приятно осознавать, что есть и другие, которые страдают так же, как и ты.
Он пролистал фотографии, нашел снимок Лолли и поразился контрасту между Лолли, которую он знал, Лолли, одетой Шер, и Лолли в мехах. Невозможно представить, что это одна и та же девушка.
В поместье Беа вдоль лужайки от патио, выложенного камнями, привезенными из Шотландии, до японского сада Дзен, спроектированного лучшим в мире архитектором подобных садов (как ни странно, аргентинцем по имени Маноло), раскинулась большая палатка. Причем вовсе не такая, какую обычно используют для свадеб на открытом воздухе или встреч выпускников средней школы. Би арендовала настоящий цирковой шатер в красно-белую полоску, в котором мог легко разместиться танцующий на задних ногах слон.
Войдя туда, Анна почти ожидала увидеть цирковое шоу в самом разгаре.
Шатер разделили на зоны. Справа в центре располагался танцпол в черно-белую клетку, в одном углу возвышалась кабинка диджея, а в другом – бар с полным спектром услуг. В противоположном конце имелся второй бар и гостиная зона с высокими столами и красными кожаными вращающимися стульями. Несколько диванов стояли квадратом вокруг персидского ковра габбе, на котором были разбросаны разноцветные пуфы и марокканские подушки. На низком столике рядом с диванами красовались три кальяна и чаша с травкой, которую «Ливи X2» купили по случаю. По сути, вечеринка предлагала что-нибудь каждому приглашенному.
К полуночи число гостей возросло до сотни. Из-за размера шатра и всего поместья в целом не создавалось ощущение переполненности, и на тусовке царила интимная, расслабленная атмосфера. Стайки ярко одетых людей рассыпались повсюду, но бьющимся сердцем вечеринки оказалась Беатрис, теперь щеголявшая в белом бикини и красных ангельских крыльях. Скудно одетый купидон вел прием, устроившись прямо на ковре – Беатрис была не из тех хозяек, которые любят расхаживать туда-сюда (в основном потому, что она была либо босиком, либо на высоченных каблуках). Она предпочитала ждать, когда гости сами подойдут к ней. Теперь рядом с ней сидела Адака, одетая, как Серена Уильямс, хотя было сомнительно, что теннисная легенда когда-либо носила ярко-розовые стринги под теннисной юбкой. Ливингстон, чей костюм состоял из эклектичной смеси случайных аксессуаров: цилиндр, кожаный пояс для инструментов, рваная майка с принтом «Секс Пистолс»[67] и балетная пачка – косплеила свою собственную версию Чудо-женщины: дескать, что это за чудо я здесь из себя изображаю? Рустер, которому катастрофически не хватало воображения, был в спортивной футболке. Рядом тусовалась парочка гостей, одетых, как эмодзи огня и фекалий, что, очевидно, символизировало новое эмодзи – «горячее дерьмо».
«Джон Уик» и «Шер» месили танцпол с дюжиной других гостей, демонстрируя замысловатую работу ногами под «Слезу в моем сердце» в исполнении «Твенти Ван Пайлотс»[68]. Лолли, уже опьяневшая от того, что находилось в чаше для пунша Беатрис, и пребывавшая под кайфом (она бездумно вдохнула кальянного дыма), первая заметила высокого парня. Она сразу же подумала: «Ого, а у него прикид, как у моего отца», – и начала хихикать. А девушка, с которой он был, вырядилась в длинное платье в горошек «Алессандра Рич», что сделало ее единственной гостьей на вечеринке, пытающейся скрыть свои прелести, а не выставить их напоказ. Это напомнило Лолли о том, что она хотела прокрасться обратно в дом и проверить все спальни, пока они не переполнились пьяными целующимися парочками.
– Стивен, правда этот парень похож на моего отца? – спросила Лолли, продолжая хихикать. – Прости, прости, я хочу сказать, Джон Уик, правда этот парень похож на моего отца? – Она развернула бойфренда, чтоб он увидел того, на кого она невежливо показывала пальцем.
Стивен прекратил танцевать, лицо его стало серьезным.
– Твою мать, – тихо сказал он. – Это Александр и Элеонора.
Лолли танцевала по кругу, вскинув руки, и переваривала услышанное. Стивен опустил ладони ей на плечи и склонился ближе, поэтому она решила, будто он хочет поцеловать ее, и нетерпеливо приникла к нему.
– Детка, – прошептал он. – Ты должна сосредоточиться. Надо найти Анну раньше, чем они. Я поговорю с ними, а ты отыщи Анну. Сделаешь это для меня?
Внезапно из колонок загремела танцевальная диджейская версия «Любимый моей мечты»[69], и Лолли подпрыгнула, присоединившись к группе геев с Данди во главе (все они одобрительно закричали, приветствуя трек).
Стивен выругался, злясь на себя за то, что потратил впустую драгоценное время. Лолли не в состоянии справиться с подобным заданием, но вдруг он заметил Мерфа, одетого, как рэпер Канье Уэст, и зажатого между Далер и Роуни, единственными девушками на вечеринке, достаточно высокими для него. Модели выбрали зеленые облегающие платья «Версаче» и «Дольче и Габбана». Стивен, пританцовывая, подошел к Мерфу и, схватив его за руку, потащил прочь от Далер и Роуни.
– Чувак, – проговорил Стивен. – Мне нужен помощник. – Он указал на Александра и Элеонору, которые теперь стояли у бара.
– Мать твою, это нехорошо, – пробормотал Мерф и вытащил телефон. – Я напишу Вронскому, но я не знаю, есть ли карманы в его килте.
Парни быстро решили, что Стивен будет отвлекать их, а Мерф отправится на поиски Анны и Вронского. Прежде чем они успели разойтись, рядом с ними появилась босоногая Беатрис.
– Я все вижу… проблемы с большой буквы П.
– Мы уже работаем над этим, – ответил Стивен, а Мерф кивнул и начал пробираться через танцпол.
– Мистер Уик, не так ли? – спросила Би, положив руку на плечо Стивена, после чего они покинули танцпол и направились прямо в пасть льва, к Александру и Элеоноре, которые держали бокалы с газировкой.
– Чувак, что стряслось? – сохраняя беспечный тон спросил Стивен у Александра. – Я и не знал, что в эти выходные ты будешь здесь. – Привет, Элеонора.
– Привет, Беатрис, – Александр проигнорировал Стивена, чтобы поздороваться с Беатрис, как того требовал этикет. Сначала необходимо поприветствовать дам. – Ты ведь знаешь мою сестру Элеонору?
– Конечно, – резко ответила Беатрис. Она ненавидела людей, которые озвучивали очевидные факты, словно лишь так можно было поддержать беседу. Беатрис склонилась, чтобы поцеловать Элеонору, но та отступила на шаг.
– О, прости, – сказала Элеонора, но в ее голосе не было ни капли сожаления. – Я не люблю касаться голой кожи незнакомцев. У тебя нет простуды? Почему ты вся блестишь? Это что, хайлайтер?
– Блеск для тела, – объяснила Беатрис. – Такой используют стриптизерши.
– А где Анна? – спросил Александр, чувствуя себя так же неловко, глядя на наряд Беатрис, как и его сводная сестра, хотя он скрывал это лучше. – Она ведь тут, верно?
– Конечно, – заявила Беатрис. – Наверное, порхает где-то поблизости. В конце концов, это же вечеринка. – Она не стала утруждаться и скрывать язвительный тон. Возможно, виной тому стали три дорожки, которые она уже вынюхала.
Вся четверка была так занята поглаживаниями против шерсти, что не заметила, как Анна и Вронский вошли в шатер вместе с Бенджамином и Эддисон, чей доступ к костюмерной канала «Дисней» заставил их переодеться Чипом и Дейлом. Они сразу выскочили на танцпол, не обращая внимания на то, что многие другие гости уже прислушивались к тому, что творилось возле бара. На вечеринке было много тех, кто никогда раньше не встречался с Анной, но все присутствующие знали Гринвичского Старика в лицо.