Элеонора получила от сводного брата строгий приказ быть с Анной милой, поэтому изо всех сил пыталась притворяться, но ее презрение сочилось с каждым произнесенным слогом. Однажды она не смогла сдержаться после того, как они попрощались.
– Он слишком хорош для тебя, – прошептала Элеонора.
Анна знала, что должна идти к машине, однако стиснула кулаки и развернулась лицом к заклятому врагу.
– Что это было, Элеонора?
– Слишком. Хорош. Для. Тебя, – повторила она. – Я всегда знала. Тот факт, что он решил дать тебе второй шанс, делает его святым.
Анна не потрудилась ответить, понимая, что таким образом заставит Элеонору занервничать от страха, что Анна расскажет об этом Александру. Но, когда она села в машину, руки предали ее, сжав руль до побелевших костяшек. Она затормозила на обочине, как только отъехала достаточно далеко, и заплакала. В последние две недели Анна прокручивала в голове события тех лет, которые она провела с Александром. И хотя бойфренд никогда не был самым очаровательным парнем, он ставил ее на пьедестал и обращался с девушкой, как с королевой, поэтому список ее жалоб был не таким длинным, как ей хотелось бы.
Странно, но именно слова Элеоноры помогли Анне на следующее утро, когда она проснулась, принять окончательное решение. Она не была согласна с тем, что Александр слишком хорош для нее, так как у него имелись недостатки, как и у всех остальных. Однако она согласна, что бойфренда можно назвать святым, поскольку он готов принять ее обратно. Мысль о том, чтобы быть девушкой святого, заставила ее задуматься. Не набить ли карманы камнями и войти в реку, как Вирджиния Вулф?[91]
Она прилагала достаточно усилий, чтобы быть подругой любимца Гринвича, так с чего бы ей хотеть быть подругой святого из Гринвича?
После промежуточного экзамена Анна приехала к Александру, чтобы сообщить о своем решении. Он спокойно воспринял новость и признался, что не питал особых надежд на примирение. Она сказала, что однажды он простит ее за такое поведение. Анна добавила, что хотела бы его поблагодарить: ведь именно он заставил ее потратить некоторое время, чтобы серьезно поразмышлять о том, чего она хочет в жизни.
– Мне надо просто побыть Анной К. без каких-то дополнительных ярлыков, – сказала она. – Не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось с парнем. Пока что я собираюсь побыть одна.
Когда Анна говорила эти слова, она действительно так думала. Но она чувствовала, что жаждет увидеться с Вронским. Она ужасно по нему скучала. Если они решат начать встречаться, это будет прекрасно, но она не собиралась становиться подружкой Графа. Она кое-что поняла, спрятавшись в шкафу и слушая, как Кимми отчитывает Алексея за то, как он с ней обращался.
Вронский еще не готов быть ее или чьим-то еще парнем.
Разлука пошла ей на пользу, очистило разум и тело от ошеломляющих чувств, которые она испытывала во время их тайного романа. Это время Анна потратила на то, чтобы наверстать упущенное в учебе, отоспаться и потусоваться с Дастином, который всегда заставлял ее чувствовать себя тем, кем она хочет быть. Конечно, она миллион раз хотела написать Вронскому, или позвонить, или даже помчаться к нему посреди ночи, чтобы посмотреть на спящего юношу (будь такое возможно), но она сдержалась.
С каждым прошедшим днем ей становилось немного легче, физические симптомы болезненной страсти утихли, хотя она уже не могла перестать думать о нем. Поскольку ее чувства оставались искренними, она понимала, что впервые в жизни по-настоящему влюблена, и ей хотелось увидеть, что будет, когда они смогут провести некоторое время вместе, не скрываясь.
Она решила не связываться с Вронским и не говорить, что порвала с Александром, а дать себе еще день или два без драм с парнями. Она поделится новостями в самолете.
Музыкальный фестиваль на другом конце страны казался идеальным местом для начала ее новой жизни в роли одинокой девушки, которая может танцевать или целоваться с любым мальчишкой по собственному выбору, хотя был только один парень, с которым ей хотелось быть вместе.
Анна спросила Стивена, убедил ли он Дастина присоединиться к ним, но брат сказал, что другу еще рано оставлять маму.
– Не волнуйся, Дастин будет не один. Кимми появилась на седьмой день шивы, после того как мы уехали, и они теперь снова общаются.
Услышав это, сестра Стивена почувствовала невероятный прилив сил. Возможно, что-то хорошее все-таки восстанет из пепла смерти Николаса. То, что Кимми познакомилась с Николасом и его девушкой за несколько недель до безвременной кончины парня, а также письмо, которое старший брат написал Дастину, вдохновило Анну и сыграло важную роль в принятом ею решении. Она верила, что любовь – сила более великая, чем все остальное, и у каждого, кто попадал под ее чары, не оставалось иного выбора, кроме как подчиняться прихотливым и волшебным капризам.
У Анны тоже был свой эгоистичный интерес, когда она переживала за Кимми и Дастина. Если она когда-нибудь начнет официального встречаться с Вронским, это будет не столь неловко, потому что внимание остальных сосредоточится на другой юной парочке. Когда Анна закрыла чемодан, она почувствовала в груди искру надежды. Возможно, в конце концов все сложится хорошо для каждого.
Вронский попросил Беатрис передать Анне, что он полетит на «Коачеллу», но тут же примчится к ней обратно по первому зову. Девушка закатила глаза и сказала кузену, что связывается с ними в последний раз. За всю свою жизнь она никогда не уставала от драм, но это становилось немного глупым. Грязный роман парня и Анны К. и последовавшая разлука выводили из себя не только его, но и Беатрис, что, откровенно говоря, было просто неприемлемо.
Беа приехала в аэропорт пораньше, желая убедиться, что самолет полностью укомплектован едой и напитками, которые она заказала специально для друзей. Она любила Калифорнию и хотела, чтобы у всех было хорошее настроение во время их четырехдневного путешествия в дебри голливудской элиты. Беатрис уже наскучили будни Восточного побережья, и ей не терпелось вырвать у жителей Западного побережья непристойные сплетни Ла-Ла Ленда.
Когда прибыли Вронский и Клодин, Беатрис находилась в прекрасном настроении и была счастлива тем, что угрюмый кузен выглядит лучше, чем в прошлый раз. Но она была гораздо более взволнована знакомством с его спутницей. Когда Вронский представил Клодин свою кузину, Беа поняла, что они познакомились еще в детстве, вспомнив их совместную поездку из Вены в Париж на Восточном экспрессе вместе с родителями.
Клодин оказалась на два года младше ее и в тот момент переживала не очень веселую фазу пробуждения, которая лишь подчеркивала цветущую красоту Беатрис (чем сразу вызвала симпатию у Беа).
Теперь, много лет спустя, Клодин вошла в салон самолета совершенно другим человеком. Исчезли все признаки подростковой неуклюжести, появились округлости, которые заставляли ее выглядеть старше Беатрис. Клодин демонстрировала свои обширные достоинства так, как умеют лишь парижанки, с чувственностью столь же элегантной, сколь и соблазнительной.
Вронского не интересовала приманка, которую мать милостиво положила к его ногам. Но даже он не мог полностью игнорировать многочисленные достоинства Клодин. Француженка оказалась более чем счастлива быть отправленной в Америку на самолете мужа Женевьевы, чтоб отвлекать пораженного любовью юношу от девушки, которая оставила его в пустоши собственной неопределенности. Клодин была уверена, что одержит победу, поскольку никто никогда еще не мог воспротивиться ее очарованию. Но она имела и другие планы на эту поездку. Ее внимание было приковано к еще более восхитительному трофею, чем парень, известный как Граф Вронский.
Адака, Данди Зэд и Клемент прибыли следующими, а это значило, что для комплекта ждали только Мерфа, Стивена и Лолли. Беатрис получила сообщение от Стивена, что они – в пяти минутах езды, а Анна решила все-таки составить им компанию. Беа восприняла перемену настроения Анны совсем иначе, чем восприняла бы пятнадцать минут назад. Теперь она была довольна.
Кроме того, Беатрис почувствовала интерес Клодин к свой персоне, когда француженка обняла ее и прошептала на ухо, что она считала дни до их новой встречи.
– Никогда не забуду, как ты позволила мне потренироваться в поцелуях на твоем запястье, – сказала Клодин, не заботясь о том, что Беатрис ничего не помнит.
Теперь Стивен и Лолли поднимались по трапу частного самолета, а Анна шла следом. Беатрис загородила Вронскому обзор, пока Клодин учила его, как парижане делают коктейль на основе мартини. Едва Анна вошла, предвкушая момент встречи с Графом, Беатрис шагнула в сторону (как раз вовремя), чтобы увидеть, как тот ловит губами вишню, которую Клодин держала над его ртом. Беа с удовольствием наблюдала молниеносную вспышку ревности, мелькнувшую в глазах Анны. На секунду она поверила, что сестра Стивена развернется и убежит.
Вместо этого Анна крикнула Клодин:
– Ты как, можешь сделать мне такой же бокал мартини?
При звуке ее голоса Алексей подавился вишенкой. Анна смотрела, как Клодин приподняла Вронского с сидения, обхватила парня сзади и выполнила врачебный прием Геймлиха, пока ягода не вылетела у него изо рта и не приземлилась у ног Анны.
Клодин погладила Вронского по спине и сказала:
– Ну вот, большой мальчик. Плохая вишня тебя больше не обидит.
Анна с трудом подавила смешок. Мгновенную ревность затмила благодарность, что сладострастная француженка спасла ее любовь от весьма незавидной участи.
– Ты здесь, – хрипло выдавил Вронский.
– А кто твой новый друг? – спросила Анна.
– Я – Клодин. А ты, должно быть, Анна, – ответила Клодин, пожимая ей руку. – Этот бедолага беспрерывно говорит о тебе.
– Приятно познакомиться.
Откуда-то появился Мерф с огромным кальяном, который он использовал, как микрофон, исполняя собственный вариант песни Кэти Перри «Калифорнийские девушки»