– Нет, я понимаю, – тихо сказала Анна. – На протяжении тысячелетий женщины всегда страдали, оказавшись во власти мужчин. Почему мы должны страдать и в любви? Мы ничего такого не должны.
– Именно! Ты попала в точку, сестра. – Девушка уставилась на собеседницу, в ее глазах мелькнула тень узнавания, но Анна никак не отреагировала. Ее фото не появилось в газетах, потому что она была несовершеннолетней, а отец постарался, чтобы ничего подобного не случилось. – Так в чем же дело? Что ты делаешь здесь, на платформе, у двадцать седьмого пути, посреди ночи?
– То же, что и ты, – ответила Анна. – Я слышала об этой истории и нашла ее печальной. Я хотела приехать сюда и… ну… посмотреть на место, где случилась трагедия. Попытаться понять.
– Все просто. Парень так любил свою девчонку, что спас ее, буквально вытащил ее задницу с рельсов, потом спас собаку бездомного чувака, но не успел спастись сам. Такой, мать его, романтический герой.
– Да, но как насчет его подруги? – спросила Анна. – Как ей жить без парня, который ее любил? Он мертв, а ее жизнь разрушена.
– Да, можно сказать и так, – ответила девушка. – Слушай, я не сомневаюсь, что она будет каждый день убиваться о нем. Но подумай… Теперь она будет жить, зная, что один парень любил ее так сильно, что умер ради нее. Если это не сила, то я не знаю, что такое сила. Она – словно супергерой с магической энергией любви или что-то в этом роде, сечешь? Как только дым рассеется и она немного успокоится, она будет чувствовать этот огонь вечно. Ведь она вроде согласится с тем, что достойна такой суперлюбви. Прости, подруга, не представляю, что на меня нашло. Обычно я пессимист во всем, что касается любви и прочего дерьма. Но та история, ну… она просто наполняет меня надеждой. О любви, понимаешь?
– Да, я понимаю, о чем ты, – ответила Анна, встав и затушив сигарету. – Я должна идти домой. Но было круто поговорить с тобой. И я сожалею о твоей утрате. А твой парень тоже любил тебя по-настоящему.
– Да? – спросила незнакомка. – Но ты его даже никогда не видела, почему ты так говоришь?
Анна пожала плечами и улыбнулась.
– Я просто знаю. Полагаю, такова моя суперсила.
– Круто, – восхитилась девчонка. – Эй, тогда возьми себе кое-что. Я нашла эту штуку и собиралась оставить себе, но она должна быть у супергероя любви. Как буква C на груди у Супермена.
Девушка бросила ей что-то блестящее и серебряное. Анна подумала, что это монета прокрутилась в воздухе, описав дугу, прежде чем она вытянула ладонь, поймав вещицу.
– Она немного помята, думаю, потому что попала под поезд, но так даже еще лучше. Она не идеальна, а любовь никогда не бывает идеальной, – добавила девушка. – Но там все еще можно прочесть надпись.
Анна с любопытством взглянула на то, что лежало в ее ладони. Вещица оказалась погнута и помята, но до сих пор сохранила форму сердца.
Это был амулет, который Алексей подарил ей на День святого Валентина, тот самый, который он держал в руках перед смертью. Анна уставилась на слово «Я», выгравированное на одной стороне, а затем перевернула украшение и улыбнулась, прочитав «Ты».
– Спасибо, – сказала она. – Обещаю хранить его вечно.
Анна махнула девушке и пошла к ступеням, домой, спать, с его сердцем в кармане. Она должна вернуться домой, разорвать на клочки кое-какие письма и выспаться. Завтра она улетает, чтобы начать новую жизнь и стать более сильной, поскольку парень, которого она любит всем своим сердцем, любил ее сильнее. И она заслуживала это.
Примечание автора
Я впервые прочла «Анну Каренину» Льва Толстого, когда мне было пятнадцать. Я вновь оказалась под впечатляющим домашним арестом, после того как тайком улизнула из дома со своей подругой Анжелой, «одолжив» семейное авто, чтобы прокатиться по нашему крошечному Парижу, штат Теннесси, население одиннадцать тысяч и самый большой город невест в мире. Меня лишили на три месяца телевизора и бумбокса, и самое главное, отец позвонил местному владельцу «Макдоналдса» и устроил меня на работу в автокафе. В то время моей единственной радостью стало чтение. Моя старшая сестра Хелен только что закончила изучать русскую литературу в Брауне и послала мне томик «Анны Карениной» с пометкой: «Все совершают ошибки. Анна Каренина совершила наихудшую».
Книга объемом восемьсот шестьдесят четыре страницы, изданная в России на английском языке, выглядела немного пугающе, но, поскольку мне больше нечего было делать, я решила попробовать. Сказать, что я влюбилась в Анну Каренину, было бы преуменьшением. Я пожирала роман, наслаждаясь огромным составом действующих лиц и семейными драмами. Пока я была девочкой-подростком, моей любимой сюжетной линией, конечно же, оказалась обреченная любовная связь между Анной и графом Вронским, и я плакала, когда героиня бросилась под поезд, потому что знала, что Вронский действительно любит ее, даже если она и не видит этого. Закончив «Анну Каренину», я назвала ее своей новой любимой книгой.
Во второй раз я прочла ее пятнадцать лет спустя, когда жила в Кембридже, штат Массачусетс, и была замужем за своим первым мужем, доктором. Супруг постоянно работал, а я отчаянно скучала по друзьям и Нью-Йорку, где в прошлом провела достаточно долгое время. Я остро нуждалась в отдушине и была вновь загипнотизирована. На этот раз я увлеклась не только романом Анны и Вронского, но и историей любви Китти и Левина, а также браком Долли и Стивы.
Пять лет спустя я развелась и жила в Лос-Анджелесе, работая сценаристом на телевидении. Снова оставшись одна, я решила провести каникулы на Манхэттене со своей очень строгой корейской матерью, которая все еще была недовольна моим разводом с единственно идеальным мужем-доктором (по ее мнению). Моя мама тоже читала «Анну Каренину» (дважды, на корейском и на английском), и однажды мы пошли в кино, а именно в Театр Зигфельда, чтобы посмотреть экранизацию с Кирой Найтли, а потом вернулись в отель «Сент-Реджис», где по душам поболтали и о фильме, и о книге. Мы с мамой редко видимся с глазу на глаз, не говоря уже о том, чтоб говорить по душам, но это был тот редкий случай, когда мы в чем-то сошлись.
Мама родилась, выросла и вышла замуж до того, как переехала в Штаты из Кореи – вместе со своим мужем – в возрасте двадцати восьми лет. Она редко упоминала собственное прошлое, но в тот вечер призналась мне, что корейские женщины до сих пор не в силах получить то же положение в обществе, которое занимают мужчины. Я спросила, злит ли это ее, и она ответила «нет», поскольку ее воспитали с верой, что женщина ценится за роль жены и матери. Вот почему она никак не могла примириться с моим выбором расторгнуть брак ради чего-то столь незначительного в ее глазах, как карьера. Я была встревожена, услышав, что за сто с лишним лет, прошедших с момента первой публикации «Анны Карениной», в Корее явно не случилось особых подвижек, связанных с положением женщин в обществе. И я в свою очередь поделилась с мамой тем фактом, что буду вечно благодарна за то, что родилась и выросла в США, где мне как женщине было предоставлено право жить так, как я захочу. Для меня это значило, что я имею право развестись и заняться карьерой.
В ту ночь я проснулась в три утра и спустилась в лобби, взяв с собой ноутбук. Сидя в тишине отеля рядом с великолепно украшенной елкой, я испытала один из удивительных моментов озарения: а на что была бы похожа «Анна Каренина» в жанре янг эдалт? Взволнованная этой идеей, я отправила письмо Салли, своему книжному агенту, а затем вернулась наверх, в номер. Я уже решила, что в моей подростковой версии Анна будет наполовину кореянкой в честь моей матери и наполовину корейских детей моего брата. Я проснулась, когда пришел ответ от Салли, в котором говорилось: «Обожаю эту идею! Пиши сейчас же».
Я предприняла несколько попыток, но постоянно словно натыкалась на стену и в конце концов застряла в телешоу, погрузившись в рутинную работу. Пару лет спустя я повстречала своего будущего второго мужа Джона во время книжного тура в Нейпервилле в феврале две тысячи четырнадцатого. Наша чудесная встреча тоже произошла снежной зимой, как у Анны и Вронского. Когда мы познакомились, я жила в Лос-Анджелесе, а он – в Бруклине. Мне казалось, у нас будет короткая интрижка, но он утверждает, будто сразу понял, что мы обречены на нечто большее. Как это похоже на Вронского! Мы отправились в далекое и сложное путешествие по стране любви, и, хотя я говорила себе, что никогда больше не выйду замуж, – быть женой это не мое – на следующий год мы сбежали в Вегас и с тех пор очень счастливы. На Рождество, когда мы с мужем ехали из Лос-Анджелеса в Нэшвилл с нашим гигантским щенком ньюфаундленда весом в сто двадцать фунтов[104], то обсуждали идеи книг, которые надеялись написать в следующем году. Именно тогда я рассказала Джону о своей идее для Анны К.
Мой муж заявил:
– Ты должна написать ее сейчас. Ты готова.
Когда я спросила его, что он имеет в виду под словом «готова», он ответил:
– Лучшее время, чтоб написать великую любовную историю – писать ее, когда сама любишь.
Я рассмеялась, напомнив ему, что история Анны и Вронского закончилась не так уж хорошо, хотя, если честно, уже думала об иной судьбе для моей Анны К.
В тот вечер, в отеле Оклахома-Сити, я открыла ридер «Киндл» и начала перечитывать «Анну Каренину» в третий раз.
Оказалось, мой муж прав. Лучшее время для написания любовной истории – когда ты сам влюблен.
Благодарности
Есть столько людей, которые заслуживают благодарностей за их вклад в мой дебютный роман жанра янг эдалт – «Анна К.»! Список такой длинный, что я не стану перечислять их в порядке важности, лучше уж буду ориентироваться на рост… ШУЧУ. Я шучу, потому что очень боюсь случайно забыть кого-нибудь. Если это вдруг произойдет, прошу, позвоните мне, чтобы я чувствовала себя вечно виноватой и осыпала вас подарками и десертами. Я не шучу, когда речь идет о десертах.