[12] и по этой причине весьма пригодного для его целей, таккак Приска, имевшая большое влияние на Августу, разжигала в старухе, и отприроды властолюбивой и не терпящей соперничества, непримиримую враждебность кневестке. Вместе с тем и между приближенными Агриппины нашлись такие, которыхудалось подговорить, чтобы они возбуждали злонамеренными речами еечестолюбие.
13. Между тем Тиберий, стараясь забыться в трудах,неустанно занимался государственными делами, рассматривая жалобы римскихграждан и просьбы союзников; по его предложению сенат, идя навстречуразрушенным землетрясением городам — Кибире в Азии, Эгию в Ахайе, — издал указ,освободивший их на три года от уплаты налогов. Тогда же проконсул ДальнейИспании Вибий Серен, осужденный за насилия и жестокость по закону о превышениивласти, ссылается на остров Аморг. Выносится оправдательный приговор КарсидиюСацердоту, преданному суду за то, что он якобы снабжал хлебом врага Римскогогосударства Такфарината, равно как и Гаю Гракху, привлеченному по такому жеобвинению. Последнего, еще совсем малым ребенком, взял с собою в ссылку наостров Керкину его отец Семпроний. Выросший там среди людей, которых некоснулось образование, он кормился жалкою меновою торговлей в Африке и Сицилиии тем не менее не избегнул опасностей, сопряженных с высоким положением вобществе. И если бы этого ни в чем не повинного Гракха не защитили управлявшиетогда Африкой Элий Ламия и Луций Апроний, его несомненно погубили быпринадлежность к прославленному несчастному роду и гонения, которым подвергсяего отец.
14. Также и в этом году греческие общины прислали своихпредставителей, просивших подтвердить давнее право убежища: самосцы — за храмомЮноны[13], граждане Коса — за храмомЭскулапия. Самосцы ссылались на постановление амфиктионов[14], обладавших высшею властью и вершивших всеми делами вто далекое время, когда греки, основав города в Азии, владели ее побережьем.Основания, на которые опирались косцы, имели за собой не меньшую древность, кчему присоединялись и заслуги их предков, ибо они открыли для римских гражданхрам Эскулапия, когда тех, по приказанию царя Митридата, истребляли на всехостровах и во всех городах Азии[15]. Посленеоднократных, но безуспешных жалоб со стороны преторов Цезарь самоличнодоложил, наконец, сенату о бесчинствах комедиантов и мимов: много смуты вносятони в общественные места, много мерзостей творят за стенами частных домов;древнее представление осков — безобидное и забавное народное зрелище[16] — стало настолько бесстыдным инастолько распространенным, что сенату надлежит положить предел этомубезобразию. Вслед за тем комедианты и мимы были изгнаны из Италии.
15. В том же году Цезарь понес и другие утраты: умеродин из близнецов Друза[17]; не менеетяжкой потерей была и смерть друга. То был Луцилий Лонг, давний товарищ всехего печалей и радостей, единственный из сенаторов, разделявший с ним егоуединение на Родосе. Итак, невзирая на то, что Лонг принадлежал к новой знати,сенаторы решили устроить ему цензорские похороны на государственный счет иустановить его статую на форуме Августа. Тогда все дела еще рассматривалисьсенатом, так что пред ним предстал и прокуратор Азии Луцилий Капитон,привлеченный к суду по предъявленному этой провинцией обвинению, причемпринцепс решительно заявил, что он предоставил Капитону право распоряжатьсялишь его, принцепса, имуществом и рабами, а если тот присвоил себе преторскуювласть и пользовался в своих целях воинской силой, то тем самым превысил своиполномочия; так пусть же сенаторы выслушают союзников. По расследовании делаподсудимый был осужден. За это заступничество, а также за то, что и в минувшемгоду был наказан Гай Силан[18], города Азиипостановили воздвигнуть храм в честь Тиберия, его матери и сената. На егопостройку было дано разрешение, и благодарил за него сенаторов и деда Нерон,благожелательно принятый слушателями, которым, при еще свежем воспоминании оГерманике, представлялось, будто они снова видят его и его слушают. Юношаотличался скромностью и достойной мужа высокого положения внешностью и имел тембольший успех, чем большей подвергался опасности вследствие всем известнойненависти к нему Сеяна.
16. Тогда же Цезарь выступил с речью по поводу избранияфламина Юпитера вместо умершего Сервия Малугинского, в которой предложил издатьновый закон о порядке замещения этой должности. Ведь древний обычайпредписывает выдвинуть кандидатами трех патрициев, чьи родители сочеталисьбраком по обряду конфарреации[19], и наодном из них остановить выбор; теперь, однако, в отличие от старины нетпрежнего обилия соискателей, потому что обряд конфарреации вышел из обихода илиудержался среди очень немногих (он привел несколько причин этого, и главнейшаяиз них — нерадивость мужчин и женщин; сюда присоединяются и сопряженные с самойцеремонией трудности, которых желают избегнуть) и еще потому, что принявший насебя сан фламина Юпитера, равно, как и та, кто, выйдя за него замуж, подчиненаего власти, выходят из-под власти отца[20].Здесь нужно внести послабления, подобно тому как некогда Август приспособил кнуждам своего времени кое-что из завещанного суровой древностью. Порассмотрении сакральных установлений сенат определил не менять порядканазначения на должность фламина, но издал закон, согласно которому супругафламина подвластна мужу лишь в том, что имеет касательство к священнодействиям,а в остальном пользуется одинаковыми с прочими женщинами правами. ПреемникомСервия Малугинского назначили его сына. Чтобы возвысить достоинство жрецов ичтобы сами они с большим рвением служили богам, было постановлено выдатьвесталке Корнелии, заместившей Скантию, два миллиона сестерциев, и, кроме того,было решено, что Августа при посещении театра всякий раз будет занимать местосреди весталок.
17. В консульство Корнелия Цетега и Визеллия Варронапонтифики, а по их примеру и остальные жрецы, вознося молитвы о благополучиипринцепса и давая соответствующие обеты, препоручили попечению тех же боговНерона и Друза, не столько из любви к этим молодым людям, сколько из лести. Нопри порче нравов как отсутствие, так и чрезмерность ее в равной мере опасны.Тиберий, никогда не питавший расположения к семейству Германика, глубокоуязвленный тем, что его, старика, поставили в один ряд с молодыми людьми,вызвал к себе понтификов и спросил их, уступили ли они просьбам Агриппины илиее угрозам. Они отрицали то и другое, но принцепс их побранил, впрочем,довольно мягко: ведь значительную их часть составляли его родственники, адругие были виднейшими гражданами государства. Тем не менее он выступил с речьюв сенате, в которой предупредил, чтобы впредь никто возданием преждевременныхпочестей не распалял честолюбия в восприимчивых душах юношей. На неговоздействовал и Сеян, твердивший, что государство расчленено на враждебныестаны, как если бы было охвачено гражданской войной: есть такие, которыеоткрыто заявляют о своей принадлежности к партии Агриппины, и если не принятьмер, их станет гораздо больше; и не существует другого средства противуглубляющейся усобицы, как убрать одного или двух из наиболее рьяныхсмутьянов.
18. Итак, во исполнение своего замысла Сеян решаетрасправиться с Гаем Силием и Титием Сабином. Близость к Германику была пагубнадля обоих, но для Силия — еще и то, что в течение семи лет он начальствовалбольшим войском, одолел в войне Сакровира, заслужил в Германии триумфальныеотличия, и с чем большей высоты он был бы низвергнут, тем больший страх навелобы его падение на остальных. По мнению некоторых, своею несдержанностью он ещесильнее восстановил прочив себя принцепса, ибо заносчиво похвалялся, что еговоины соблюдали повиновение, когда все прочие были вовлечены в мятеж, и чтоТиберий не сохранил бы власти, если бы и эти легионы пожелали перемен. Цезарьсчитал, что это умаляет его достоинство и что он бессилен отблагодарить затакие заслуги. Ибо благодеяния приятны лишь до тех пор, пока кажется, что заних можно воздать равным; когда же они намного превышают такую возможность, товызывают вместо признательности ненависть.
19. У Силия была жена Созия Галла, ненавистнаяпринцепсу, потому что питала привязанность к Агриппине. И вот было решенопогубить их обоих, отложив на время расправу с Сабином. Против них выступает собвинением консул Варрон, который, прикрываясь враждою своего отца с Силием,взялся ценою собственного позора угодить ненависти Сеяна. В ответ находатайство подсудимого немного отсрочить разбирательство его дела, с тем чтобывыждать, когда обвинитель сложит с себя консульские обязанности. Цезарьвозразил, что вполне обычно для магистратов привлекать к суду частных лиц и неподобает лишать этого права консула, ревностно наблюдающего за тем, чтобыреспублика не потерпела ущерба. Так уж было заведено у Тиберия — прикрыватьдревними формулами только что измышленные беззакония. Итак, сенаторам строжайшепредписывается собраться на заседание, как если бы Силия судили согласнозаконам, Варрон был настоящим консулом и республика — подлинной. Подсудимому недавали говорить, так как, пытаясь высказаться в свою защиту, он не скрывал, чейгнев, по его мнению, навлек на него преследования. Обвинение гласило, что, знаяо причастности Сакровира к восстанию, он долгое время утаивал это, что своейалчностью запятнал победу и что его сообщницею была жена. Не подлежит сомнению,что они были замешаны в вымогательствах, но в суде все рассматривалось какоскорбление величия, и Силий, предвидя неизбежное осуждение, упредил его