добровольною смертью.
20. Тем не менее накинулись на оставшееся после негоимущество, и не для того чтобы возместить провинциалам их деньги, которых никтоне требовал, но чтобы изъять, после того как были подсчитаны истребованныеимператорскою казною суммы, полученное им от щедрот Августа. Это был первыйслучай, когда Тиберий наложил руку на чужое добро. По предложению Азиния, ГаллаСозия присуждается к ссылке; он же высказался за конфискацию половины ееимущества с оставлением за детьми другой половины. Против этого возражал МанийЛепид, считавший, что одна четверть, как предписывает закон, должна быть отданаобвинителям, а все остальное — детям. И вообще я нахожу, что в те времена этотЛепид был мужем весьма достойным и мудрым, ибо его стараниями были смягченымногие жестокие приговоры, вынесенные другими сенаторами из раболепия передпринцепсом. Вместе с тем он не был лишен чувства меры, поскольку Тиберий нетолько прислушивался к его словам, но был также и расположен к нему. Этопобуждает меня задуматься, определяется ли, как во всем прочем, благосклонностьвластителей к одним и их недовольство другими волею судьбы и предназначенным отрождения жребием или тут кое-что зависит и от нашего благоразумия и можно идтипрямым и безопасным путем где-то посередине между непримиримою непреклонностьюи низкою угодливостью. А вот Мессалин Котта, происходивший от столь жепрославленных предков, но человек противоположного душевного склада, предложилиздать сенатское постановление, в котором было бы предусмотрено, чтомагистраты, даже тогда, когда они ни в чем не виновны и не знали опредосудительных делах своих жен, наказуются за совершенные теми в провинцияхпреступления как за свои собственные.
21. Затем разбиралось дело Кальпурния Пизона, человеказнатного, смелого и независимого. Ибо, как я рассказал выше, он во всеуслышаниезаявил в сенате, что намерен покинуть Рим из-за бесчинствующих в нем шаекдоносчиков; он же, не побоявшись всемогущей Августы, осмелился выступить собвинением против Ургулании и вызвать ее в суд из дома самого принцепса. В своевремя Тиберий не выказал по этому поводу неудовольствия, но, снова и сновавозвращаясь в душе к пережитому оскорблению, он хорошо помнил о нем и послетого, как первый порыв злобы миновал. Квинт Граний обвинил Пизона в оскорблениивеличия, на которое тот дерзнул в беседе с глазу на глаз; к этому он добавил,что у себя дома Пизон хранит яд и что входит в курию, имея при себе меч[21]. Последнее обвинение было отвергнутокак слишком чудовищное и превосходящее меру правдоподобия, но под тяжестьюостальных — а их возвели на него множество — он был признан подлежащим суду,который, однако, не состоялся, так как Пизон вовремя умер. Шла речь и обизгнаннике Кассии Севере, который, происходя из низов и предаваясь порочнойжизни, но обладая при этом ораторским дарованием, своими безудержными нападкамивызвал такую враждебность к себе, что по приговору принесшего клятву сената[22] был удален на Крит; но И там, ведясебя точно так же, возбудив новую, ненависть и оживив старую, он был присужденк конфискации имущества и, лишенный огня и воды, состарился на скалеСерифе.
22. Тогда же претор Плавтий Сильван по невыясненнымпричинам выбросил из окна жену Апронию и, доставленный тестем Луцием Апронием кЦезарю, принялся сбивчиво объяснять, что он крепко спал и ничего не видел и чтоего жена умертвила себя по своей воле. Тиберий немедленно направился к нему вдом и осмотрел спальню, в которой сохранялись следы борьбы, показывавшие, чтоАпрония была сброшена вниз насильственно. Обо всем этом принцепс докладываетсенату, и по назначении судей бабка Сильвана Ургулания послала ему кинжал. Таккак Ургулания была в дружбе с Августой, считали, что это было сделано ею посовету Тиберия. После неудачной попытки заколоться подсудимый велел вскрытьсебе вены. Привлеченная вскоре к суду его первая жена Нумантина, обвинявшаяся втом, что посредством заклинаний и приворотного зелья наслала безумие на своегобывшего мужа, была признана невиновной.
23. Этот год избавил наконец римлян от длительной войныс нумидийцем Такфаринатом. Затянулась она по той причине, что воевавшие с нимполководцы, добившись успехов, достаточных, как они полагали, для получениятриумфальных отличий, тотчас же оставляли врага в покое. В Риме уже стояли триувенчанные лаврами статуи, а Африку по-прежнему грабил Такфаринат, сноваусилившийся благодаря вспомогательным войскам мавританцев. Сын Юбы Птолемей помолодости лет ни во что не вникал, и мавританцы предпочитали отправиться навойну, чем терпеть над собой царских вольноотпущенников и повиноватьсявчерашним рабам. Укрывателем захваченной Такфаринатом добычи и его сообщником вграбеже был царь гарамантов; он не действовал во главе своего войска, нопосылал к нумидийцам незначительные отряды, численность которых заотдаленностью преувеличивалась молвой. К тому же и из самой провинцииперебегало к Такфаринату немало таких, кого гнали к нему нищета и буйные нравы,тем более что после одержанных Блезом побед Цезарь приказал девятому легионувозвратиться из Африки, как если бы там не осталось врагов, а проконсул этогогода Публий Долабелла, для которого приказания принцепса были страшнеенеожиданностей войны, не посмел его задержать.
24. Между тем, распустив слух, что Римское государствотеснят и другие народы, что это и есть истинная причина, по которой римлянепонемногу уходят из Африки, и что окружить оставшихся не составит труда, есливсе, кто предпочитает свободу рабству, приложат старание к этому. Такфаринатнаращивает силы и, разбив лагерь, облагает осадой город Тубуск. Но Долабелла,стянув отовсюду воинов, какие только у него были, благодаря страху, которыйвнушало римское имя, и неспособности нумидийцев вести бой с пехотою однимударом снял осаду с Тубуска и укрепился в удобных местах; одновременно онказнит замышлявших измену вождей мусуламиев. И так как неоднократные походыпротив Такфарината убедительно показали, что тяжело вооруженному и наступающемув одном направлении войску за столь подвижным противником не угнаться,Долабелла вызвал царя Птолемея с его соплеменниками и, разбив свои силы начетыре Колонны, отдал начальствование над ними легатам и трибунам; летучиеотряды для захвата добычи возглавили мавританцы; сам он руководил всеми.
25. Немного спустя поступает известие, что нумидийцы,раскинув шатры, расположились у полуразрушенного, ими самими сожженногоукрепления по названию Авзея, рассчитывая на неприступность этого места, таккак его окружают пустынные, заросшие лесом горы. Немедленно туда с величайшейпоспешностью устремляются когорты легковооруженных и подразделения конницы, неосведомленные о том, куда их ведут. И едва забрезжил рассвет, как под звукитруб, с яростным криком они бросились на полусонных варваров, кони которых былистреножены или бродили по удаленным пастбищам. У римлян — сомкнутый стройпехотинцев, правильно расставленные отряды всадников, все предусмотрено длясражения; напротив, у ни о чем не подозревавших врагов ни оружия, ни порядка,ни плана боевых действий, и их хватают, тащат, убивают, как овец. Воины,ожесточенные воспоминанием о перенесенных трудностях и лишениях, о том, сколькораз они искали битвы с уклонявшимся от нее неприятелем, упивались мщением ивражеской кровью. По манипулам передается приказ: не упустить Такфарината,которого все хорошо знают в лицо, так как видели его в стольких битвах; покавождь не убит, не будет отдыха от войны. А он, увидев, что его телохранителиоттеснены, что его сын уже заключен в оковы, что со всех сторон к немуустремляются римляне, избежал плена, бросившись на их мечи и недешево продавсбою жизнь; таков был конец этой войны.
26. Домогавшемуся триумфальных отличий ДолабеллеТиберий отказал в угоду Сеяну, дабы не померкла слава его дяди Блеза. Но Блезне стал от этого знаменитее, а отказ в предоставлении заслуженных почестей ещебольше возвысил в общем мнении Долабеллу; ведь он с меньшими силами захватилзанимавших видное положение пленных, умертвил вождя и стяжал себе славузавершителя этой войны. Затем прибыли послы гарамантов, которых редкоприходилось видеть в Риме; народ, потрясенный гибелью Такфарината, но незнавший за собою вины, направил их, чтобы представить объяснения римлянам.Узнав об усердии Птолемея в этой войне, сенат восстановил старинный обычай ипожаловал его почетной наградой: к нему был послан один из сенаторов, чтобывручить жезл из слоновой кости и расшитую тогу — принятые в древности подаркисената — и назвать его царем, союзником, другом.
27. Тем же летом едва не вспыхнуло восстание рабов;подавить его возникшие по всей Италии очаги позволила только случайность.Зачинщик волнений, бывший воин преторианской когорты Тит Куртизий, начал стайных сборищ в Брундизии и расположенных поблизости городах, а затем в открытовыставленных воззваниях стал побуждать к борьбе за освобождение диких и буйныхсельских рабов, обитавших в отдаленных горах посреди лесных дебрей; и вот, какбы по милости богов прибыли три биремы, назначенные для сопровождения и охраныплававших по этому морю. Квестором в этих краях был Кутий Луп, которому поустановленному с древних времен порядку достались в управление леса и дороги[23]. Расставив подобающим образом моряков, онрассеял уже готовых выступить заговорщиков. Срочно присланный Цезарем трибунСтай с сильным отрядом доставил самого вожака и ближайших сотоварищей егодерзости в Рим, уже охваченный страхом из-за великого множества находившихся внем рабов, численность которых неимоверно росла, тогда как свободнорожденныхплебеев с каждым днем становилось все меньше.
28. При тех же консулах перед сенатом предстали —горестный пример бедствий и жестокости — в качестве обвиняемого отец, вкачестве обвинителя сын (имя и тому и другому было Вибий Серен). Привезенный изссылки, оборванный, покрытый грязью и закованный в цепи отец стоит лицом к лицу