молодых людей. Затем, довольно смутно изложив причины своего пребывания запределами Рима, он перешел к делам более важным и к тому, что, заботясь облагоденствии государства, он навлек на себя недовольство, и закончил письмопросьбою допускать вместе с ним в курию всякий раз, когда он пожелает еепосетить, префекта Макрона[22] и ещенескольких трибунов и центурионов[23]. Ихотя соответствующий сенатский указ полностью учел его пожелания и в нем неупоминались ни звание, ни число сопровождающих императора, Тиберий не только невошел ни в один римский дом, не говоря уже о народном собрании, но всякий разобъезжал родной город кружными путями.
16. Между тем посыпались доносы на тех, кто отдавалденьги в рост, нарушая закон диктатора Цезаря, определявший условия, на которыхв пределах Италии дозволялось давать взаймы деньги и владеть земельноюсобственностью, и уже давно не применявшийся, ибо ради частной выгоды забываютоб общественном благе. И действительно, ростовщичество в Риме — застарелое зло,весьма часто бывшее причиной восстаний и смут, и поэтому меры к его обузданиюпринимались также и в старину и при менее испорченных нравах. СначалаДвенадцатью таблицами[24] было установлено,что никто не вправе взимать более одной унции росту[25], тогда как ранее все зависело от произвола богатых; вдальнейшем по предложению народных трибунов эту ставку снизили до половиныунции[26]; наконец, отдавать деньги в ростбыло полностью воспрещено[27]. В народныхсобраниях было принято множество постановлений, направленных против обходящихэтот закон, но, в нарушение неоднократно подтвержденных указов, они все женикогда не переводились, так как заимодавцы прибегали к хитроумным уловкам.Претор Гракх, на долю которого теперь выпало разбирательство этого дела,подавленный обилием обвиняемых, доложил об этом сенату, и перепуганные сенаторы(ибо никто не был свободен от этой вины) обратились к принцепсу, моля его опрощении; и снизойдя к ним, он предоставил год и шесть месяцев на то, чтобыкаждый привел свои денежные дела в соответствие с велениями закона.
17. Это повело к нехватке наличных денег и потому, чтовсе долги были истребованы одновременно, и вследствие большого числаосужденных, так как после продажи их конфискованного имущества звонкая монетаскопилась в государственном казначействе и в казне императора. К тому же сенатобязал каждого заимодавца истратить две трети отданных им взаймы денег напокупку земельной собственности в Италии и каждого должника немедленно внеститакую же часть своего долга[28]. Нозаимодавцы требовали погасить долги полностью, а должникам не подобалоподрывать доверие к своей платежеспособности. Отсюда — сначала беготня ипросьбы, затем — препирательства у трибунала претора, и то, что было придуманов качестве целебного средства — продажа и покупка земли, — возымелопротивоположное действие, так как заимодавцы задержали все деньги дляприобретения земельных угодий. Вследствие множества продающих цены на поместьярезко упали, и чем больше долгов обременяло владельца земли, тем труднее емубыло ее продать, так что многие из-за этого вконец разорились; потеря имуществавлекла за собою утрату достойного положения и доброго имени, и так продолжалосьдо тех пор, пока Цезарь, раздав по меняльным лавкам сто миллионов сестерциев,не разрешил получать из них ссуду всякому, кто мог представить народу в залогпоместье в два раза большей ценности, на три года без взимания роста. Так быловосстановлено деловое доверие, и понемногу снова появились частные заимодавцы.Но покупка земли осуществлялась не в том порядке, в каком это предписывалосьсенатским постановлением: непреклонными были требования закона вначале, как этопочти всегда бывает в подобных случаях, но под конец никто не заботился об ихсоблюдении.
18. Затем, после привлечения к суду Консидия Прокула пообвинению в оскорблении величия, вернулись прежние страхи; его, безмятежнопраздновавшего свой день рождения, схватили, доставили в курию, осудили инемедленно предали смерти, а его сестра Санция была лишена воды и огня пообвинению, предъявленному Квинтом Помпонием. Человек беспокойного нрава, онобъяснял этот и другие свои поступки такого рода желанием добитьсяблагосклонности принцепса, чтобы вызволить из опасности своего брата ПомпонияСекунда. Выносится также решение об изгнании Помпеи Макрины, мужа которойАрголика и тестя Лакона, знатных ахейцев. Цезарь погубил ранее. Ее отец,выдающийся римский всадник, и брат, бывший претор, в ожидании неизбежногоосуждения сами наложили на себя руки. Они были виноваты лишь в том, что некогдаГней Великий считал их прадеда Феофана из Митилен одним из своих ближайшихдрузей и что умершему Феофану греческое подобострастие воздало божескиепочести.
19. После них поступает донос на богатейшего испанцаСекста Мария, обвиненного в кровосмесительной связи с дочерью и сброшенного сТарпейской скалы. И чтобы ни в ком не вызывало сомнения, что его погубилобогатство, Тиберий присвоил себе принадлежавшие ему серебряные и медныерудники, хотя они подлежали передаче в собственность государства. Возбужденныйэтими казнями, он велит умертвить всех, кто содержался в темнице по обвинению всообщничестве с Сеяном. Произошло страшное избиение, и на Гемониях лежалонесметное множество убитых обоего пола, всякого возраста, знатных и из простогонарода, брошенных поодиночке или сваленных в груды. Ни близким, ни друзьям недозволялось возле них останавливаться, оплакивать их, сколько-нибудь подолгусмотреть на них: сторожившие их со всех сторон воины, внимательно наблюдая завсеми, так или иначе проявлявшими свою скорбь, неотступно следовали заразложившимися телами, пока их волочили к Тибру. Они уплывали вниз по течению,или их прибивало к берегу, и никто к ним не притрагивался и не предавал ихсожжению. Так сознание общности жребия человеческого подавлялось силою страха,и чем сильнее свирепствовала жестокость, тем больше преград встречалосострадание.
20. Тогда же Гай Цезарь, отправившийся с дедом наКапреи, взял в жены дочь Марка Силана Клавдию; скрывая под личиною скромностиогромные притязания, он настолько владел собою, что ни осуждение матери, нигибель братьев[29] не исторгли у него ниодного возгласа; как начинал день Тиберий, тот же вид, почти те же речи были иу него. Отсюда ставшее впоследствии широко известным крылатое слово оратораПассиена: никогда не бывало ни лучшего раба, ни худшего господина. Не умолчу ио предсказании Тиберия относительно Сервия Гальбы, в ту пору консула; вызвавего к себе и испытав в разносторонней беседе, он под конец обратился к немупо-гречески с такими словами: «И ты, Гальба, отведаешь когда-нибудь власти»,намекая на то, что владычество его будет поздним и недолгим, и обнаружив темсамым знакомство с наукой халдеев: для ее постижения он располагал на Родосе идосугом, и наставником Трасиллом, чьи познания он испытал следующимобразом.
21. Всякий раз, когда Тиберий, стремясь узнать своебудущее, встречался ради этого с прорицателями, он пользовался верхними покоямидома и услугами единственного посвященного в эти дела вольноотпущенника.Невежественный и наделенный огромной телесной силой, тот окольными и крутымитропками (ибо дом стоял на скалистом обрыве) приводил прорицателя, искусствокоторого хотел испытать Тиберий, и на обратном пути, если его познания былисочтены Тиберием вздорными, а сам он обманщиком, сбрасывал его в море, чтобы неоставалось свидетеля тайных занятий его господина. Итак, тем же путем по скаламбыл приведен и Трасилл; после того как Тиберий задал ему те же вопросы и ответыТрасилла его взволновали, ибо тот искусно открыл ему, что он завладеет властью,а также все его будущее, Тиберий спросил его, может ли он прозреть своюсобственную судьбу, что ему принесет данный год, данный день. Взглянув нарасположение звезд и измерив расстояния между ними, тот сначала колеблется,потом пугается и чем больше всматривается в небо, тем сильнее и сильнее дрожитот растерянности и страха и наконец восклицает, что ему угрожает почтинеотвратимая гибель. Тогда Тиберий, обняв его, поздравляет с тем, что он увиделнадвигавшуюся на него опасность и все же останется невредимым, и, сочтя всесказанное им за оракул, удерживает его при себе, как одного из своих ближайшихдрузей.
22. Когда я слышу о таких и подобных вещах, меняохватывает раздумье, определяются ли дела человеческие роком и непреклоннойнеобходимостью или случайностью. Ведь среди величайших мыслителей древности иих учеников и последователей можно обнаружить приверженцев .противоположныхвзглядов, и многие твердо держатся мнения, что богам -нет ни малейшего дела нидо нашего возникновения, ни до нашего конца, ни вообще до смертных[30]; вот почему так часто жизнь хорошихлюдей безрадостна, а счастье выпадает в удел дурным. Другие[31], напротив, считают, что жизненные обстоятельствапредуказаны роком, но не вследствие движения звезд, а в силу оснований ивзаимосвязи естественных причин; при этом, однако, они полагают, что мысвободны в выборе образа жизни, который, будучи единожды избран, влечет засобою определенную последовательность событий. И отнюдь не то — зло и благо,что признается таковыми толпой; многие, одолеваемые, как мы себе представляем,невзгодами, счастливы, тогда как иные, хотя и живут в богатстве и изобилии,влачат жалкое существование, ибо первые стойко переносят свою тяжелую участь, авторые неразумно пользуются своею удачливой судьбой. Но большинство смертныхсчитает, что будущее предопределено с их рождения и если что происходит не так,