последних к измене. Из их числа Изат, царь Адиабены, и вслед за ним царь арабовАкбар уводят свои отряды с привычным для народов тех стран своеволием, ибо, какпоказал опыт, варвары более склонны просить из Рима царей, чем жить под ихвластью. Итак, Мегердат, лишившись значительной части вспомогательных войск иопасаясь предательства со стороны остальных, решается на единственное, что емуоставалось, а именно довериться случаю и попытать счастье в сражении. Неуклонился от него и Готарз, окрыленный ослаблением неприятеля. И вот онисошлись в кровопролитном сражении, протекавшем с переменным успехом, покаКарена, опрокинувшего противостоявших ему врагов и увлеченного ихпреследованием, не обошли с тыла свежие силы противника. Тогда Мегердат,увидев, что все потеряно, доверился клиенту своего отца Парраку, но был коварнообманут и в оковах выдан победителю. А тот, не признавая в нем ни своегородича, ли Арсакида, но именуя его чужеземцем и римлянином, велит, отрезавпленнику уши, оставить его в живых, дабы выказать этим свое милосердие инанести нам бесчестие. Вскоре после этого Готарз заболел и умер, и напарфянский престол был призван Вонон, правивший мидянами. На его долю не выпалони особой удачи, ни особых бедствий — ничего достойного упоминания;царствование его было кратковременным и бесславным, и после него Парфянскоегосударство перешло к сыну его Вологезу.
15. Между тем Митридат Боспорский, который, лишившисьтрона[8], не имел и постоянного пристанища,узнает об уходе основных сил римского войска во главе с полководцем Дидием и отом, что в наново устроенном царстве остались лишь неопытный по молодости летКотис и несколько когорт под начальством римского всадника Юлия Аквилы; неставя ни во что ни римлян, ни Котиса, он принимается возмущать племена исманивать к себе перебежчиков и, собрав в конце концов войско, прогоняет царядандаров и захватывает его престол. Когда это стало известно и возниклаопасность, что Митридат вот-вот вторгнется в Боспорское царство, Котис иАквила, не рассчитывая на свои силы, тем более что царь сираков Зорсинвозобновил враждебные действия против них, стали искать поддержки извне инаправили послов к Эвнону, правившему племенем аорсов. Выставляя на вид мощьРимского государства по сравнению с ничтожными силами мятежника Митридата, онибез труда склонили Эвнона к союзу. Итак, было условлено, что Эвнон бросит наврага свою конницу, тогда как римляне займутся осадою городов.
16. И вот, построившись походным порядком, онивыступают: впереди и в тылу находились аорсы, посередине — когорты ивооруженные римским оружием отряды боспорцев. Враг был отброшен, и они дошли допокинутого Митридатом вследствие ненадежности горожан дандарского города Созы;было принято решение им овладеть и оставить в нем гарнизон. Отсюда онинаправляются в земли сираков и, перейдя реку Панду, со всех сторон подступают кгороду Успе, расположенному на высоте и укрепленному стенами и рвами; впрочем,его стены были не из камня, а из сплетенных прутьев с насыпанной посерединеземлей и поэтому не могли противостоять натиску нападавших, которые приводили всмятение осажденных, забрасывая их с возведенных для этого высоких башенпылавшими головнями и копьями. И если бы ночь не прервала сражения, город былбы обложен и взят приступом в течение одного дня.
17. На следующий день осажденные прислали послов,просивших пощадить горожан свободного состояния и предлагавших победителямдесять тысяч рабов. Эти условия были отвергнуты, так как перебить сдавшихсябыло бы бесчеловечной жестокостью, а сторожить такое множество —затруднительно: пусть уж лучше они падут по закону войны; и проникшим в город спомощью лестниц воинам был подан знак к беспощадной резне. Истребление жителейУспе вселило страх во всех остальных решивших, что больше не стало безопасныхубежищ, раз неприятеля не могут остановить ни оружие, ни крепости, нитруднодоступные и высокогорные местности, ни реки, ни города. И вот Зорсинпосле долгих раздумий, поддержать ли попавшего в беду Митридата илипозаботиться о доставшемся ему от отца царстве, решил, наконец, предпочестьблаго своего народа и, выдав заложников, простерся ниц перед изображениемЦезаря, что принесло великую славу римскому войску, которое, одержав почти безпотерь победу, остановилось, как стало известно, в трех днях пути от рекиТанаиса. Однако при возвращении счастье изменило ему: несколько кораблей (ибовойско возвращалось морем) выбросило к берегу тавров, и их окружили варвары,убившие префекта когорты и множество воинов из вспомогательного отряда.
18. Между тем Митридат, не находя больше опоры воружии, задумывается над тем, к чьему милосердию он мог бы воззвать. Доверитьсябрату Котису, в прошлом предателю, в настоящем — врагу, он опасался. Средиримлян не было никого, наделенного такой властью, чтобы его обещания можно былосчесть достаточно вескими. И он решил обратиться к Эвнону, который не питал кнему личной вражды и, недавно вступив с нами в дружбу, пользовался большимвлиянием. Итак, облачившись в подобавшее его положению платье и придав своемулицу такое же выражение, он вошел в покои царя и, припав к коленям Эвнона,сказал: «Пред тобою добровольно явившийся Митридат, которого на протяжениистольких лет на суше и на море преследуют римляне; поступи по своему усмотрениюс потомком великого Ахемена — лишь одного этого враги не отняли у меня».
19. Громкое имя этого мужа[9], лицезрение превратностей дел человеческих и его полнаядостоинства мольба о поддержке произвели сильное впечатление на Эвнона, и тот,подняв Митридата с колен, хвалит его за то, что он предпочел предаться племениаорсов и лично ему, Эвнону, дабы с их помощью испросить примирения. И Эвнонотправляет к Цезарю послов и письмо, в котором говорилось так: «Начало дружбемежду римскими императорами и царями великих народов кладется схожестьюзанимаемого ими высокого положения; но его с Клавдием связывает и совместноодержанная победа. Исход войны только тогда бывает истинно славным, когда оназавершается великодушием к побежденным — так и они ничего не отняли уповерженного ими Зорсина. Что касается Митридата, заслужившего более суровоеобхождение, то он, Эвнон, просит не о сохранении за ним власти и царства, нотолько о том, чтобы его не заставили следовать за колесницею триумфатора и онне поплатился своей головой».
20. Однако Клавдий, обычно снисходительный к чужеземнойзнати, на этот раз колебался, что было бы правильнее, принять ли пленника,обязавшись сохранить ему жизнь, или захватить его силой оружия. К последнемуего толкала горечь нанесенных ему оскорблений и жажда мести; но возникали итакие возражения: придется вести войну в труднодоступной местности и вдали отморских путей; к тому же цари в тех краях воинственны, народы — кочевые, земля— бесплодна; медлительность будет тягостна, а торопливость чревата опасностями;победа обещает мало славы, а возможное поражение — большой позор. Не лучше липоэтому удовлетвориться предложенным и оставить жизнь изгнаннику, который, чемдольше проживет в унижении, тем большие мучения испытает. Убежденный этимисоображениями, Клавдий ответил Эвнону, что, хотя Митридат заслуживаетнаистрожайшего примерного наказания и он, Клавдий, располагает возможностью егопокарать, но так уже установлено предками: насколько необходимо бытьнепреклонным в борьбе с неприятелем, настолько же подобает даритьблагосклонность молящим о ней — ведь триумфы добываются только в случаепокорения исполненных силы народов и государств.
21. После этого Митридат был выдан римлянам и доставленв Рим прокуратором Понта Юнием Цилоном. Передавали, что он говорил с Цезаремболее гордо, чем надлежало бы в его положении, и получили известность такие егослова: «Я не отослан к тебе, но прибыл по своей воле; а если ты считаешь, чтоэто неправда, отпусти меня и потом ищи». Он сохранял бесстрастное выражениелица и тогда, когда, окруженный стражею, был выставлен напоказ народу уростральных трибун. Цилону были определены консульские отличия, Аквиле —преторские.
22. При тех же консулах Агриппина, беспощадная вненависти и считавшая своим врагом Лоллию, так как и она когда-то притязала назамужество с Цезарем, измышляет ей преступления и выставляет против нееобвинителя, приписывающего ей обращение к халдеям и магам и запрос относительнобракосочетания Цезаря, направленный ею оракулу Аполлона Кларосского. И Клавдий,даже не выслушав подсудимую, выступил в сенате с пространною речью, в которойсначала подробно говорил о ее знатности, о том, что она — дочь сестры ЛуцияВолузия, что Котта Мессалин — брат ее прадеда, что ранее она была замужем заМеммием Регулом (о его браке с Гаем Цезарем он умышленно умолчал), и только вконце добавил, что ее намерения пагубны для государства и у нее необходимоотнять возможности к совершению злодеяний; по этой причине ее надо выслать изИталии с конфискацией имущества. И изгнаннице было оставлено из ее несметныхбогатств всего пять миллионов сестерциев. Было подстроено осуждение и женщинезнатного рода Кальпурнии, красоту которой похвалил принцепс, сделав это безовсякого любострастного чувства и в случайной беседе, что несколько сдержалогнев Агриппины, и она не дошла до крайних пределов мщения. К Лоллии отправляюттрибуна, дабы он принудил ее к самоубийству. И по закону о вымогательствах былосужден Кадий Руф, привлеченный к ответу вифинцами.
23. Ввиду того что Нарбоннская Галлия неизменнооказывала сенату беспрекословное повиновение, на нее было распространеноположение, существовавшее для Сицилии, а именно сенаторам из этой провинциибыло разрешено посещать ее по своим имущественным делам, не испрашиваядозволения принцепса. Итуреи и иудеи по смерти царей Сохема и Агриппы былиприсоединены к провинции Сирии[10]. Тогдаже сенат постановил возобновить после семидесятипятилетнего перерыва гадание облаге государства и впредь устраивать его ежегодно. Помимо этого, Цезарь